Чтение онлайн

— Хорошо, — осторожно выдыхаю я. — Чего ты хочешь?

Я прекрасно понимаю чего. Встала я у него поперёк горла резкостью своей. Юра не из тех, кто прощает плохое к нему отношение. Доязвилась. А он дождался. Так и знала, что мне это аукнется когда-нибудь. Надо как-то теперь выиграть время, чтоб расколоть Феликса.

Клянусь, если поганец лжёт, пощады не будет. Сдам его папе, тот из него чучело сделает и у двери повесит.

— Тебя, — без тени смущения заявляет Акелла.

И этот туда. Да что ж ты будешь делать?!

Что-то я, когда мечтала о мужском внимании, немного иначе его себе представляла. Воистину бойтесь своих желаний… Начнут ведь сбываться — фиг унесёшь!

— И всё? Ты не в моём вкусе, вообще-то! — напоминаю на случай, если этот чудак забыл.

— Мартышева, я вот не пойму. Ты себя в этом убедить пытаешься? Зачем?

Акелла с невозмутимостью айсберга высыпает себе в ладонь фисташки из пакета и разгрызает с таким сосредоточенным видом, словно смотрит кино. А я вдыхаю тонкий аромат хрустящих ядер и память кадрами рисует такой же пакет в его руке на вечеринке. И следом характерный привкус поцелуя…

Чёрт побери!

— Юра, просто отвали, — шиплю, начиная нервно озираться вокруг. Не потому, что я его боюсь. Мне попросту стыдно за своё легкомыслие. — Ничего такого ты от меня не добьёшься! В любом случае. Я понятно выразилась?

— В этот раз будет по моему, — обещает тихо Акелла, надвигаясь на меня. От его неловких попыток понравиться не осталось и следа. Его будто подменили. — Или я тебе житья не дам. Будешь бегать по углам, как кролик!

— Не буду, — с улыбкой качаю головой. — Ты, Юра, только хочешь казаться грозным. Но на деле всё тот же никчёмный брошенный мальчик. Всё эти твои бицепсы, броские шмотки, понты не делают тебя круче и не помогут обрести то, что ты ищешь. Ты врёшь людям о себе и то же самое получаешь ответ. А нужно просто добрее быть. Добрее и проще. Тогда у тебя по-настоящему будет если не всё, то многое. Гораздо больше, чем ты имеешь сейчас.

— В общем так, малявка! Можешь и дальше нести бред, можешь пожаловаться Косте. Но лучше не выводи меня. Ты мне крови уже попортила будь здоров! Достала ломаться, как будто я хуже Славы или любого другого. Моё терпение не безграничное! Я если чего-то хочу — мне ж на дружбу плевать! — рявкает он на меня, да так, что на нас студенты начинают оборачиваться.

— Не рычи на меня, засранец! — предупреждаю, чуть не плача от злости. Если Юра думает, что ему одному позволено разговаривать с людьми так, как он хочет, то у меня для него схожий словарь.

— А то что? — Хлопает он ладонью по стене рядом с моей головой.

— Охрипнешь и не переспоришь! — коротко отрезаю я, припоминая на всякий случай все известные мне приёмы самообороны. Вид у Акеллы такой, будто он сейчас меня треснет, закинет сперва на плечо, а потом в багажник. И увезёт в места безлюдные, смирению учить.

Но нет, он поступает со мной ещё хуже! Обводит языком край уха, забивая мне знойным дыханием сердце под ноги.

— Да ты достал! — выпаливаю в сердцах, отвлекая внимание Акеллы, чтобы незамедлительно врезать негодяю коленом в пах.

Привыкший к преклонению мажор ещё не нюхал пороха отказа. От новизны ощущений он жадно и порывисто ловит ртом воздух. Из его арсенала вмиг пропадает апломб и дар речи.

— Не для тебя, козёл, цветочек распустился, понял?

Занятый реанимацией сакрального места мужской силы, ныне грозящего временной хромотой и половым бессилием, Юра не находит, чем бить мой экспромт, иначе уже бы разразился бранью.

Отмщённая, но всё ещё не удовлетворённая бегу в вестибюль. На стенде ищу расписание экономистов и поднимаюсь на третий этаж, где у Феликса должна будет начаться лекция.

Пока жду, меня дружной компанией нагоняют шок и осознание. Хожу по коридору туда-сюда, потом обратно…

Мамочки, это что же творится?

Получается, Акелла не врёт? Да ну к чёрту! Мне-то что теперь делать?

Пустить всё на самотёк? Стереть себе память? Нет, так вообще не годится. Разобраться уже, в конце-то концов, и забить!

Мне уже терять нечего. Я поцелуй этот в жизни не забуду! И нервы из-за неизвестности совсем уже ни к чёрту. Фисташки фисташками, а доказательства нужны исчерпывающие! Это когда я такой легковерной стала?

Спохватившись, достаю из рюкзака упаковку влажных салфеток. Вытягиваю одну и до скрипа со жжением растираю ухо. Выдыхаю. Брезгливо отбрасываю клочок ткани в урну, закатываю рукава рубашки и уверенным шагом иду обратно к аудитории ждать свой билет в безмятежное завтра.

Феликс появляется довольно быстро.

Раньше меня жутко раздражал его вид всезнайки. Особенно когда у нас были общие лекции и он по сто раз уточнял у препода ненужные детали. Спрашивается, библиотека тебе на что?

А сейчас я так рада его видеть. Впервые. Аж дух перехватывает.

— Привет, Феликс, — с улыбкой встречаю его в дверях.

— Привет, — бормочет он, краснея всем лицом, и даже не взглянув на меня, пытается проскользнуть вслед за товарищами. Едва успеваю схватить его за рукав пиджака!

— Как дела? — не бросаю попыток его разговорить.

Боже, это выглядит так, словно я пристаю к главному ботанику универа! Отдельная полоса местной газеты нам обеспечена!

— Ты чего-то хотела?

— Да, — запинаюсь. Не при всех же выпытывать подробности той вечеринки? Да тут и без свидетелей не спросишь. — Я это… Чего подошла… Отойдём в сторонку?

— Ой, Ксень, ты чего? — морщится Феликс. — У нас сейчас дебаты будут. Нужно подготовиться, сама понимаешь. Говори здесь.

Я обвожу затравленным взглядом охочих погреть уши студентов.

— Понимаешь, это очень личное… — осторожно подбираю слова.

Феликс выразительно смотрит на часы.

— Пять минут до звонка. Не успеем.

— А вечером? Вечером ты не сильно занят? — пытаюсь его умаслить елейной улыбкой и, кажется, перегибаю с напористостью. Он краснеет сильнее прежнего и заметно теряется. — Я сама подойду, куда скажешь!

— Вообще не занят! — Феликс энергично мотает головой, затем бледнеет, сжимает крепче лямку рюкзака. — То есть занят, конечно. Очень! Но для такого дела планы можно отложить.