Чтение онлайн

Секунды срываются тяжело и медленно, складываются в минуты. Ответа всё нет.

Она не в сети.

К моменту, когда сухо хлопает дверь подъезда, моя взвинченность достигает пика. Кудрявая копна мелькает под фонарём. Мне всё-таки повезло. А Адаму — не очень.

Потом он что-то скулит, согнувшись пополам за детской площадкой. Ноет кулак, привычный к подобным нагрузкам. А внутри меня тихо и пусто. Ни ликования, ни облегчения, ни ярости — ничего.

Умереть не встать!

Именно с таким ощущением я удрала к себе домой, вылетев из квартиры Соколовского, как будто за мной черти гнались. Так меня взбаламутил Акелла. Да я носом чуть не пропахала ступеньки! Стоит мне вспомнить на себе его руки, как злые слёзы пеленой застилают глаза. А вчера меня так трясло, что дядя Амиль предложил порошок от простуды. Пришлось послушно глотать невкусный кипяток, лишь бы он не вдавался в расспросы.

«Я тебя поцеловал. Не веришь — иди ко мне, докажу»!

Не знаю, на какую реакцию Юра рассчитывал, но верить я ему не собираюсь. Он что думал, интриган, что я ему на шею радостно кинусь и буду подкармливать эти больные фантазии?

Да щас!

Ему наверняка чудится, что каждая готова от счастья уписаться, достаточно лишь намёка на интерес с его стороны! Даже мажорам, чтоб нравиться, стараться нужно. Пусть им всё сходит с рук, но всё-таки…

А самое страшное в этой ситуации — я вообще не представляю, как теперь вести себя с Костей. Как смотреть ему в глаза и не злиться, что он позволил такой грязи случиться?

Ужас просто.

Ещё и предложил спокойно поговорить об этом! Да как о таком можно спокойно говорить?! Что я могу ему сказать? Что мне, оказывается, понравилось целовать его друга? Или соврать, что я эти поиски от балды затеяла? Как такое вообще возможно? Разве Акелла мне симпатичен хоть каплю? Прислушиваюсь к себе… так нет же! Тихо как в могиле!

А с другой стороны, зачем Юре врать? Он, чтоб добиться девушки, пальцем о палец не ударит, и я не исключение. Или он так за что-то Косте хочет насолить?

Так мог бы сразу дать знать, а не спустя время. Я бы, может, иначе восприняла. Списала бы эмоции на сильное волнение и на сегодняшний день уже думать забыла.

А сейчас я даже допускать такой возможности не хочу. Из принципа не хочу!

Зря понадеялась, что это был Костя. Стоило подумать, что нас судьба опять столкнула или он сам не позволил войти ко мне другому, как он сам же всё и опроверг. Говорит — растерялся. Раскаивается. А толку-то?

Всё, что я могу сказать Соколовскому — что он каким был идиотом, таким и остался. Второй раз так оплошать надо уметь.

Прежде чем покинуть аудиторию, спускаюсь к Адаму, всю лекцию просидевшему в опущенном на лицо капюшоне. Я делаю это не для того, чтобы позлорадствовать, никогда такой ерундой не занималась. Просто что-то меня настораживает в его скованной позе. Знать не знаю, насколько суров его отец. А тут, повод вломить непутёвому отпрыску весьма уважительный.

— Эй, ты как? — пытаюсь заглянуть ему в глаза, но за кудрявой тёмной чёлкой успеваю рассмотреть только ссадину на правой скуле.

— Лучше всех! — огрызается он, отворачиваясь, достаёт из рюкзака бумажник и принимается сосредоточенно отсчитывать наличные. — Вот. Здесь мой долг до единой копейки. Пересчитай, пожалуйста, и больше ко мне не подходи.

Растерянно убираю деньги в карман. Вот так номер.

— А с лицом у тебя что? — спрашиваю, потому что не могу промолчать. Такая сознательность, как минимум потянет на сотрясение.

— В столб в темноте врезался, — цедит он с неохотой.

— И столб, я полагаю, тебя пару раз догнал? — секунды не верю его россказням.

— Мартышева, отстань уже, а? И без тебя тошно.

Как же велико моё желание сказать, чтоб он в следующий раз на чужое не зарился! Но если проговорюсь, что кара его настигла спланировано, то и терапевтический эффект от неё ослабеет. Поэтому киваю, прикидываясь дурочкой, и иду, как собиралась, в столовую.

По дороге перечитываю сообщение Кости. Ему меня хочется всю. Не знаю, что такого особенного в этих простых словах, но внутри всё порхает. Всю ночь не спала. Глаза закрываю, а передо мной Соколовский. Царапины зацеловывает! Это невыносимо!

— Ты меня избегаешь? — На моём пути неожиданно вырастает Акелла.

— Ты только сейчас это понял? — Толкаю его плечом, не намереваясь продолжать общение.

Ничего хорошего он мне не скажет. И Косте жаловаться стрёмно. Он ведь в тот вечер предупреждал, просил не валять дурака, а позволить ему отвезти меня домой. Сто миллионов раз я пожалела о своём упрямстве! Теперь с какими глазами я должна опять просить его вмешаться? Сама это заварила — сама разберусь.

Юре на отказ плевать, он тормозит меня за косу. Боже. Мне ещё в жизни не было так унизительно и больно. Разница в росте у нас колоссальная. Мне приходится привстать на цыпочки, чтобы не повышать голос.

— Юра, отвали.

— Почему? Тебе же понравилось. Понравилось, не отнекивайся. Я слышал, как ты у Славы допытывалась. И мне понравилось. Так зачем ты от меня бегаешь, если у нас всё сошлось?

— Сошлось, говоришь… — прищуриваюсь воинственно. — А чего спохватился только теперь? Не припомню, чтобы ты раньше так тормозил.

— Не люблю возиться с недотрогами. Уламывать долго, за ручки держаться — это не для меня. Думал само пройдёт, но, как видишь, я здесь.

Господи, какой же он наглый, словами не передать! Врёт как дышит.

— Зачем ты обманываешь? Правда, веришь, что вот так вот, твоя левая нога захотела, и я сразу взаимностью разрожусь? Конечно, нет.

— А чего ты так нервничаешь? — осаживает он меня одной ухмылкой. — Проверить проще простого. Ты и сама это понимаешь…

— Докажи как-нибудь иначе. Вдруг ты блефуешь? А мне потом придётся рот с мылом мыть.

— Докажу, не надейся. Но тогда и у меня будет условие, — в его улыбке столько невозмутимой уверенности, что становится не по себе. При всём моём отрицании закрадываются сомнения. Что если Акелла говорит правду?

Костя подтвердил вчера — это не он. Остался либо Юра, либо Феликс. И если с последним можно посмеяться и забыть, то этот так просто не отстанет. Всё непременно закончится дракой. «Хочу тебя всю» — это не шутки. Соколовский тоже стоять в сторонке спокойно не будет. Кому оно надо?