Чтение онлайн

— Мне просто нравится проводить с тобой время. По-всякому.

Даже не знаю, что сказать. Тепло так внутри от его признания.

— Спасибо, что заступился…

— Первый раз, что ли? — фыркает он сквозь смех. — И, чувствую, не в последний. Ключи от квартиры с собой?

Ой…

Ой-ой!

— Костя, разворачивай! — В приступе паники встряхиваю друга за руку. — Мой рюкзак остался в папиной машине!

— Ты его своим видом в могилу свести собираешься? И нас заодно! — возмущается Костя, выруливая со встречки. — Расслабься. У меня переночуешь.

— Шутишь?! Да он тебя за такое… — осекаюсь, не в силах выбрать между дыбой и повешением.

Одному Соколовскому, кажется, всё нипочём. Спокоен как удав. Я бы сказала даже доволен обстоятельствами.

— Спасибо за заботу, мне приятно. Но не стоит. Я с ним поговорю.

Ладно. Допустим, в этом есть резон. Не так уж Костя страшен по шкале папиных фобий в сравнении с ночной поездкой за город по мокрой трассе. Но как быть с неловкими мыслями? Ассоциации, что рождает ночёвка под одной крышей, шпарят щёки краской. И даже уверенность, что Соколовский не станет наглеть, не в силах потушить этот жар. На поле всё вышло спонтанно, думать было лень и некогда, а тут волей-неволей всякое стыдное в голову лезет…

— Тебе точно можно доверять? — спрашиваю тихо.

— Ты с головой вообще дружишь? — не глядя на меня, бросает Кот. И вот секундная заминка ни черта не добавляет спокойствия.

— К тому же я грязная…

— Я тоже.

— От меня псиной пахнет…

— От меня тоже.

— Я не в себе и ни за что не отвечаю.

Очередное «тоже» так и повисает невысказанным.

Костя

Сам в шоке, как подобрел Максим Викторович от походной романтики. Со скрипом и после пылких заверений, что межкомнатная дверь запирается, дал добро устроить Ксюшу на диване, и я перестал грузиться насчёт условностей.

А вот насчёт предстоящей нам ночи — фиг там!

Как бы нам так перестать валять дурака между делом? Заколебала меня эта френдзона. Вроде бы всё на мази, но на каждый шаг вперёд Ксюша делает два назад. То тянется ко мне, то отдаляется. Не поймёт никак, чего хочет. Ох и выматывает меня!

Она ж девочка. Ей надо принести убитого дракона. Тут торговаться бессмысленно. Будет проверять тебя под микроскопом и всё равно продолжит сомневаться. Словами сыпать не поможет, нужен подвиг, но от кого её спасать в моей квартире? Здесь даже пауков нет.

Мне уже самому осточертело то острить, то отшучиваться, пора по-человечески поухаживать. Пусть Мартышка не воспринимает меня всерьёз, но хотя бы распробует мужское внимание. А там, глядишь, понравится.

По-хорошему, нужно сделать этот вечер особенным. Только как?

Сама она притихла, мнётся в прихожей, поди угадай, чего ей хочется… Нет, так-то есть варианты, только не буду я с порога наглеть. Оторвался немного в поле и на первое время хватит. На всякий случай напоминаю себе, что здесь она вынужденно, скованная, как и любой человек на чужой территории.

А что если воспользоваться предлогом и в душ её послать? Умоется, чтоб не смущалась запаха, закутается в тёплый халат. Устроимся на диване, включим какой-нибудь триллер, обнимемся? Она уснёт у меня на плече, я накину на нас покрывало. Считай, вместе ночь проведём, это сближает.

Ксюше идея с душем тоже заходит.

— Эй, — окликает она меня, замешкавшись в дверях ванной комнаты. — Ты что, правда сцепился бы из-за меня с самим Злобиным?

И столько кокетства мается в её голосе!

Без дракона никак, говорю же.

— Ну да.

— Ты поэтому такой взвинченный? Сдрейфил?

Уж лучше бы я боялся Вадима, чем её очередных закидонов…

— Я… Конечно… — ухмыляюсь, решая, что ей рано знать правду. — Не хотел, чтобы ты, защищая меня, пустила его на фарш.

— Чего? — переспрашивает Ксюша, наконец, воспрянув духом.

Я царапаю пальцами воздух у её щёк.

— Кровавой вендетты боялся, ясно? В твоём исполнении.

Порозовевшее лицо вытягивается, а затем она начинает хохотать на всю квартиру. Видимо, тот факт, что мы с ней одни, Ксюшу больше не смущает.

— Я против Злобина? — стонет она, разве что не сгибаясь пополам от смеха. — Да я чуть душу богу не отдала, когда он ко мне обратился.

— Да ну не верю. Ты к псине огромной не побоялась вломиться в вольер, а тут обычного мужика испугалась.

— Сравнил! — закатывает она глаза. — А ты всё-таки молодец, Соколовский. Правда. Мне было очень приятно. Спасибо…

Поцелуй, настолько короткий, что я не успеваю моргнуть, обжигает мне щёку, а следом хлопает дверь ванной. Щёлкает замок…

— Эй! Повтори! Я не расслышал… — С дурной улыбкой дёргаю ручку.

— Стареешь, Кот? Теряешь хватку? — глумится надо мной Ксюша.

— Только выйди… — обещаю с жаром.

— О-о-о, — тянет она, издеваясь. — А это уже не по-дружески, знаешь ли.

— Смейся-смейся, — бросаю, радуясь, что она от стыда не замкнулась. — Между прочим, хорошего друга надо держать близко к сердцу! Выходи, на грудь упадёшь! Или я к тебе…

— Не катит! Я почти чистая, а ты — грязный! — доносится за шумом воды.

Да что ж она мне душу мотает? Как теперь развидеть её под душем?

— Это ненадолго, — усмехаюсь негромко.

Боже, дай сил не пойти во все тяжкие! Я ведь могу не стерпеть. Слишком уж соблазнительные картинки рисует дробь капель о кафель! И это мы только в квартиру вошли. А что будет, когда рядышком упадём на диван в полумраке? Да тут святой не выдержит!

Правильно делает Максим Викторович, что волнуется. Мужик жизнь молодую понюхал уже, знает как оно происходит…

Так и не дождавшись ответа, иду заваривать чай.

Приятно ей было…

И мне от этого приятно до чёртиков!

А я ведь даже не думал о том, чтоб произвести на неё впечатление и не рассчитывал на какие-то бонусы. Просто делал то же самое, чем занимаюсь класса с восьмого, когда два недоумка решили поспорить на то, кто первый сорвёт её поцелуй — защищал покой подруги от малейших угроз. Те ребята поцеловали асфальт и больше поблизости замечены не были. Были и другие, конечно. Мартышка, как тот запретный плод — чем выше забор, тем лакомее. Я уже замотался подъезд отмывать от творчества её обозлённых, побитых поклонников!