Чтение онлайн

Соображая как быть, Мадлен шла, пытаясь следовать своим же следам, но в обратном направлении. Дома, вывески, перекрестки улиц, проезды были похожи друг на друга и, несмотря на то, что девушка пыталась ориентироваться по высоким шпилям собора Нотр-Дам, все равно заплутала, да к тому же еще и наткнулась на группу студентов и стала объектом для окликов. Едва от них отбившись, она, уже достаточно обеспокоенная тем, что вовсе заблудилась, повернула направо и оказалась у высокой церкви, у подножья коей расположилась колонна лавок и палаток с письменными принадлежностями, книгами и прочим необходимым для студентов.

– Прошу меня простить, – Мадлен обратилась к лавочникам, – я приезжий, и не знаю, где нахожусь?

– На улице Ла Арп, – пояснил один из них. – А это, – он указал на высокую колокольню, – церковь Сен-Андре-Дез-Ар.

– Как мне попасть к…

Она запнулась, хотела спросить, как найти особняк Гизов, но внезапно воскресшая осторожность заставила ее спешно добавить:

– …улице Медников.

– О! – воскликнул торговец пергаментом. – Это вовсе не здесь. Вам нужно перебраться на правый берег. Спросите, где находится хлебный рынок и улица Сен-Дени, та как раз сообщается с улицей Медников.

– Благодарю вас.

– Идите к набережной, там вы сможете перейти реку через мост Св. Михаила, – добавил он с улыбкой. – Если найдете переулок Ша-Ки-Пеш, то попадете на набережную самым коротким путем. Видите, вон там выглядывает крыша с многочисленными фронтонами, это отель коллежа Клюни, за ним – улица Юшет. Дойдете до конца, повернете направо – попадете на улицу Ша-Ки-Пеш. Не пугайтесь, она очень темная и узкая, пройдите до самого ее конца и пред вами окажется набережная. А мост св. Михаила вы найдете без труда.

Св. Михаила… Это походило на хорошее предзнаменование. Да и дорогу она знала наверняка, ведь не прошло и получаса, как она была в двух шагах от набережной, но побоялась, не ступила вперед. Мадлен вручила торговцу серебряную монету и поспешила назад. Но едва она отошла от лавок, за спиной, примерно в двадцати футах, раздалось звучное:

– Эй, красотка!

Мадлен застыла, словно сраженная. Скосив голову в сторону, она увидела человека, укутанного в плащ, – того самого, на черном иноходце, что обогнал их у ворот. Он вел лошадь под уздцы, шагая прямо к ней.

Решив, что нелепо явить страх перед наглецом, Мадлен продолжила путь. Она ступала, напрягая слух, пытаясь по стуку копыт понять, нагоняет ли он ее.

– Эй, да подожди же ты! – Теперь голос показался знакомым; по спине Мадлен пробежал холодок.

Не успела она выдохнуть набранный воздух, как тотчас ее локоть кто-то сжал.

– Что за встреча! А вы как будто не узнали меня, – воскликнул спешившийся всадник в плаще, откидывая назад капюшон и обнажая черные волосы, знакомым образом собранные на затылке.

Это был Гарсиласо, собственной персоной! Мадлен раскрыла рот от удивления, ровно как в тот раз, когда увидела его при свете трех свечей в комнате монаха-призрака Этьена. Он вновь нацепил пестрый камзол и звенящие бубенцы.

– О мессир, вы живы! Я бесконечно счастлива за вас.

– Только не пытайтесь заставить меня думать, что молились за несчастного слугу вашего все это время, – рассмеялся он.

Мадлен пожала плечами.

– Куда же вы направляетесь? – спросил Гарсиласо, удивленный озабоченностью девушки.

– На улицу Медников… К приятелю отца, мессиру Блеру.

Глаза цыгана округлились от изумления.

– Вы уверены в том, что у вас правильный адрес?

Мадлен отрешенно глядела в сторону.

– Да, – немного помолчав, ответила она; все мысли девушки витали где-то за спиной несчастного, глупого и упрямого Михаля, и она не заметила, как изменился в лице цыган.

– Не хотелось бы мне вас огорчать, но дом господина Блеру на улице Медников – это бордель.

Взгляд, который Мадлен послала собеседнику, был не менее изумленным, чем давеча явил тот.

– Бордель?.. – прошептала она.

– Да.

– Быть этого не может!

– Проверьте сами! Мессир Блеру будет рад такой редкой красавице, как вы, мадемуазель.

– Проводите меня к особняку герцогини Немурской, – попросила она, ибо тотчас догадалась, что Михаль обманул ее.

Сжав зубы и слушая лишь глухие частые удары сердца, девушка направилась вслед за своим провожатым.

Гарсиласо учтиво предложил седло иноходца, и усталая Мадлен с благодарностью приняла услугу. Стремительным шагом они повернули к улице Сен-Жак. Затем пройдя Малый мост, оказались на острове, где девушка наконец увидела вблизи две квадратные башни кафедрального собора Парижской Богоматери, на четверть спрятанного за зеленым садом и стенами Отеля Дье – городского лазарета. Собор был построен несколько сотен лет назад на развалинах храма бога Юпитера по велению епископа Мориса де Сюлли. Преподобная матушка Монвилье часто рассказывала о нем, восхищаясь его красотой и поистине божественной мощью. Однако Мадлен лишь кинула презрительный взгляд на сверкающее в лучах майского солнца множество арок, и проехала мимо, почти не слушая Гарсиласо, – тот с воодушевлением рассказывал городские байки.

Спустившись с Мельничьего моста с огромным количеством водяных мельниц, расположенных по обоим его краям, они вышли на противоположную набережную. Здесь с правой стороны Кожевенной улицы раскинулась Площадь Песчаного Берега – Гревская площадь, как ее принято называть из-за близости церкви Сен-Жан-ан-Грев, плавно стекающая к Сене и окруженная домами, выстроенными точно грозная армия в каре.

Гарсиласо указал на огромное тройное здание, нелепое и мало сочетавшееся с остальными домами, – знаменитую Ратушу – результат противостояния итальянского и готического стилей. Здесь король с семьей развлекался зрелищами казней, что подтверждали установленный напротив позорный столб, эшафот и виселица, на коей одиноко раскачивался труп воришки с рыночной площади, пойманного вчера вечером. Несмотря на подобное соседство, здесь толпилось много народу, в основном разнорабочие и сборщики пошлин – площадь являлась еще и своего рода портом. С трудом Мадлен оторвала тревожный взгляд от несчастного повешенного, как тотчас слух ее привлекли удары молота о дерево – в нескольких шагах от виселицы велись приготовления к новой казни.

Девушка опустила голову, не в силах более взирать на подобные места. Но страшные предчувствия не покинули ее, а лишь усилились.

– Странные вещи творятся вокруг, – прервал повествование о городе Гарсиласо, когда они добрались до перекрестка, где справа возвышалась церковь Сен-Мерри. Но Мадлен так была поглощена мыслями, что перестала глядеть вокруг, и не расслышала замечания цыгана. Она продолжала ехать, низко опустив голову и уткнувшись взором в холку коня.

Путники ступили на улицу Сент-Антуан, и большое скопление народу все же заставило Мадлен поднять глаза. Люди сбегались отовсюду, направляясь на восток, к узкому переулку Вольных Граждан. Гарсиласо пытался расспросить бегущих смятенных парижан, что произошло и отчего так все суетятся? Но никто не обращал на него никакого внимания и словно заговоренные волшебной дудочкой, беспорядочно толкаясь, извергая брань друг на друга, перекликаясь, неслись в глубь – туда, где переулок Вольных Граждан переходил в улицу Ослиного Шага.

– Там колдуна поймали! Самого настоящего! – цыгану удалось схватить за шиворот бегущего мальчишку, которому пришлось ответить, чтобы продолжить путь.

Гарсиласо и Мадлен переглянулись.

Девушка вдруг подняла коня на дыбы и, опрокинув нескольких горожан, понеслась прямо на толпу. С криками те шарахнулись по сторонам, но едва черный иноходец исчез, толпа вновь сомкнулась, Гарсиласо и глазом моргнуть не успел.

У самого богатого дома Парижа, который супруга погибшего под Орлеаном Франсуа Гиза – Анна д'Эсте, ныне герцогиня Немурская, купила лет двадцать назад, собралась бушующая толпа. Люди, размахивая вилами, кочергами, ружьями, шпагами, требовали немедленной казни пойманного.