Чтение онлайн

– Что вы имеете в виду?

– Например, моя жена, Рахель, с пяти часов вечера и до прихода полиции находилась в комнате Даниели и Джозефа, которых давно не видела. Сам я там не находился, но констатирую этот факт на основании ее рассказа и со слов нашего сына Давида, который постоянно бегал туда.

«Вот это адвокатская школа! — подумал Сэм. — Мало шансов вытянуть из этого молодого человека то, что он не намерен сообщить».

– Итак, я слушаю вас, мистер адвокат.

– Сейчас, комиссар, я не адвокат, а приглашенный на допрос свидетель, не так ли? — И, не дожидаясь ответной реакции, продолжил: — Наш семейный обед с приглашением мистера Моррисона и мистера Бэрри закончился около семнадцати часов. Мы — Наум, Роберт, Ким, Лея и я поднялись наверх, намереваясь провести там вечер. Первоначально планировали, что Наум расскажет нам о своей семье, Москве, России, но он сослался на плохое самочувствие или отсутствие настроения, точно не помню, и ушел к себе в комнату. Через некоторое время к нему зашел Ким. Вы, наверное, уже знаете, что у них близкие специальности, и думаю, скучно им не было. Как я уже говорил, Рахель находилась в комнате своего дяди, мы с Робертом играли в бильярд, и Лея была с нами. Еще за обедом было решено, что вечером, около девяти часов, Роберт отвезет Даниель с мужем и Кима в Лондон, но все вышло иначе.

– Как вы узнали о случившемся?

– Услышали сильный шум на первом этаже.

– Вы утверждаете, что с пяти вечера и до этого момента все перечисленные вами люди находились на втором этаже?

– Да, я подтверждаю все сказанное мной ранее.

– Не мог ли кто-нибудь, не замеченный вами, спуститься на первый этаж?

– Теоретически да, но практически — почти невозможно. Как вы уже могли заметить, лестница на первый этаж расположена напротив входа в бильярдную, широкая дверь которой была все время открыта. Мне приходилось держать лестницу под контролем, поскольку мой сын уже неоднократно получал на ней синяки.

– А вторая дверь, боковая, что выходит непосредственно во двор?

– Она всегда закрывается на зиму, а ключ где-то у Джона.

– Вы упомянули, что Наум и Ким уединились в комнате для беседы. Выходил ли кто-нибудь из них?

– Я не заметил этого. Более того, мы с Робертом несколько раз заходили к ним, предлагая что-нибудь выпить или присоединиться к нам.

– Роберт все время находился с вами?

– Почти. Один раз он отлучился в свою комнату; она расположена на втором этаже, напротив комнаты Наума.

– А вы неотлучно находились в бильярдной?

Иосеф на секунду задумался, что не ускользнуло от внимания комиссара.

– Нет, припоминаю, что на короткое время спускался вниз, чтобы отвести сына к маме.

– Было это до или после отъезда Моррисона?

– Не могу сказать.

На несколько минут в кабинете воцарилось молчание: Сэм встал из-за стола, несколько раз прошелся по комнате, и подошел к окну. Дождь не прекращался; от порывов ветра слегка дребезжали стекла, облепленные мокрыми листьями. «Наверное, отошедший от дел покойный адвокат вот так же стоял или сидел у окна, наблюдая изо дня в день одну и ту же картину. Тоскливо и печально», — думал он. Следующая мысль навеяла комиссару еще более минорное настроение: «Ведь скоро и я, заслуженный пенсионер, буду вот так же стоять у окна, слушать завывание ветра и нравоучения жены.»

Легкое покашливание Иосефа вывело его из печальной задумчивости.

– Мистер Левит, насколько я уже успел понять, ни для кого в семье не было секретом, что мистер Вольский-старший в тот злосчастный вечер намеревался внести кое-какие изменения в завещание в пользу своего брата из России или его сына. Я прав?

– Да, сэр. И ваша основная версия строиться именно на этом факте?

– Не лишено здравого смысла. И уж если вы заговорили об этом, хотелось бы услышать ваше мнение, как коллеги.

– С моей точки зрения, убийство нотариуса одним из членов нашей семьи с целью ликвидации нового документа нелогично.

–  ..?

– Надо хорошо знать Давида, чтобы понять две вещи: во- первых, он никогда бы не сделал ничего, что нанесло бы вред главному делу семьи. Во-вторых, если он решил это сделать, его не остановила бы смерть Моррисона. Но даже и при том несчастном стечении обстоятельств, а я считаю, что с Давидом произошел несчастный случай, он, наверняка, предусмотрел еще в первом варианте завещания главенствующее право одного из членов семьи — несомненно, Бена, а он обязательно выполнил бы волю отца.

«Вот умница! — подумал Сэм. — Все разложил по полочкам: все хорошие, все невиновные, а два трупа налицо.»

ГЛАВА 9

Миссис Мерин сидела на стуле, точнее, на его половине, абсолютно прямо, скрестив пальцы сложенных на коленях рук, и смотрела в сторону от комиссара. Лицо с оттенком желтизны, припухшие веки и плотно сжатые тонкие губы. «Раненая, но решительная женщина, независимая и неприкасаемая. Это впечатление надо попытаться сохранить в дереве», — решил комиссар.

– Миссис, я не имел ранее возможности выразить вам свои соболезнования.

Только легким кивком отреагировала Мерин на его слова.

– Я уже беседовал с некоторыми членами вашей семьи и, в определенной степени, знаком с деталями событий трагического воскресенья. Но некоторые вопросы мне необходимо уточнить непосредственно у вас. Семейный обед закончился около пяти часов вечера. Что вы делали потом?

– Пошла отдохнуть в свою комнату.

– Миссис, будьте, пожалуйста, более многословны. Опишите, где вы были и что делали вплоть до кончины вашего мужа.

– Какое-то время находилась в своей комнате, затем оделась и вышла во двор подышать свежим воздухом.

Продолжения не последовало.

– Что далее?

– После моциона вернулась в дом, помогла мужу перейти из кабинета в спальню и сделала необходимые распоряжения на следующий день.

Сэм чувствовал, что начинает раздражаться: несколько дней напряженной работы, а результатов — словно воду в ступе толок. Полное впечатление, что его водили за нос, да и сидящая перед ним женщина пытается делать это в самой откровенной манере.

– Миссис, несмотря на состояние вашего здоровья, вы обязаны сосредоточиться и выполнить все необходимые процедуры.

Похоже, что это требование комиссара и тон, каким оно было высказано, дали определенный эффект. По крайней мере, Мерин посмотрела в лицо собеседника, пусть взгляд ее и выразил нечто среднее между удивлением и возмущением.

– Если вы зададите мне более конкретные вопросы, я постараюсь дать на них максимально исчерпывающие ответы.

– Попытаюсь. Итак, в какое время вы вышли из дома?

– Точно не помню, но около шести часов. Впрочем, вы можете это уточнить, поскольку я видела, как уезжал мистер Моррисон, а Бен провожал его.

– Была довольно неприятная для прогулки погода — дождь, ветер. Вас это не смутило?..

– Стараюсь не изменять своим привычкам.

«Характер у вдовы весьма твердый, если не сказать железный. Видимо, она в такой же степени не привыкла изменять другим своим принципам, и близким ее приходиться не сладко — копия нашего любимого премьер-министра в семейном масштабе!» В этой характеристике Сэм все больше уверовался с каждой минутой разговора.