Чтение онлайн

– Сколько времени вы провели на прогулке?

– После отъезда Моррисона не более десяти-пятнадцати минут.

– Затем вы находились в кабинете с мужем?

– Не сразу. Мне понадобилось время, чтобы привести себя в порядок и обсудить кое-какие дела с Джоном. Потом мы разговаривали в кабинете с Давидом, а около восьми часов я помогла ему перейти в спальню. Обычно он час-полтора читал перед сном.

– Как вы узнали о случившемся?

– Я была в своей комнате, вошел Джон и сказал, что. что. Это я виновата!

Мерин сидела в своей первоначальной позе, но лицо исказилось, как от сильной боли, она кусала губы, стараясь сдержать слезы, но они текли по желтым щекам, скапливались в уголках губ, на подбородке и капали на сцепленные пальцы рук. Потом она начала тихо стонать, и эти звуки постепенно переросли в крик; такой же крик Сэм уже слышал в этом доме.

В комнату быстро вошел, почти вбежал Бэрри, со шприцем в руке.

– Комиссар, выйдете из кабинета на несколько минут. Мне необходимо сделать укол.

Минут через двадцать-двадцать пять Сэм был приглашен, но уже не в кабинет, а в спальню миссис Мерин.

– Прошу прощения, комиссар, что принимаю вас в постели, но для меня абсолютно неприемлемо откладывать разговор на другой день. Я чувствую себя виноватой в смерти Давида; меня все убеждают, что у него было очень больное сердце, и печальный конец мог случиться в любую минуту, но я не в силах снять с себя ответственность, поскольку не сдержалась в тот момент, когда Джон сообщил мне о появлении в доме полиции. Между нашими с Давидом комнатами установлена тонкая специальная дверь, чтобы я могла всегда контролировать ситуацию в его спальне. Вот, пожалуй, и все.

«Тут, как говориться, не убавить и не прибавить, — подумал Сэм. — Конечно, полицейский в доме — не Санта Клаус, но что означает это «не сдержалась», и почему такая неадекватная реакция?»

Этот вопрос он повторил вслух.

– А вы считаете, что сообщение вашего сержанта о покойнике возле ворот нашего дома недостаточно веская причина для неадекватной, как вы выразились, реакции?

– Как скоро вы обнаружили, что мистеру Давиду нужна помощь?

– Не я. Первыми в спальне оказались Наум и Роберт, и они же позвали доктора Бэрри.

– Кстати, миссис, обстановка в доме вынудила вашего гостя съехать в Лондон. В свете вашего признания, в чем он обвиняется? Быть может, имеются другие факты и подозрения?

– Давиду были категорически противопоказаны любые эмоциональные нагрузки, а приезд мистера Наума на столь длительный срок, его информация и частые беседы кардинально нарушили уже привычную атмосферу вокруг мужа.

– Конечно, если присовокупить факт внесения изменений в завещание в пользу Наума?

– Комиссар, я надеюсь, что финансовые проблемы нашей семьи не входят в компетенцию вашего расследования. Что же касается юридической невиновности Наума, Вы, вероятно, уже убедились в этом.

– Я с ним еще не встречался, — уклончиво ответил Сэм.

– Если позволите, комиссар, то мне необходимо принять еще лекарства и побыть одной, — после них я очень плохо соображаю.

И, не дождавшись ответа, нажала кнопку, вмонтированную в прикроватную тумбочку. Через две-три секунды в спальню вошел Джон.

– Комиссар, — продолжила Мерин, — хотя время ленча истекло, Джон предложит вам что-нибудь перекусить.

– Спасибо, я ограничусь стаканом чая.

Но Джон все-таки внес в кабинет чай с весьма аппетитными сэндвичами, и желудок комиссара отреагировал моментально. Сэм с сожалением посмотрел на натюрморт и отодвинул тарелку в сторону.

– Джон, присядьте, пожалуйста. У меня имеется к вам несколько вопросов. Прежде всего, ваша хозяйка винит себя в несдержанности, слишком бурной реакции на сообщение о приходе полиции и, как следствие, в сердечном приступе и смерти мужа. Ваш е мнение?

– К сожалению, это реально, сэр — слишком хорошая слышимость между комнатами. Пройдет немало времени, прежде чем она сможет придти в себя, если это вообще возможно.

– С приездом гостя из России состояние мистера Вольского ухудшилось?

– Мистер Бэрри мог бы ответить более точно; внешне он выглядел даже лучше, бодрее, но миссис считает, что любые всплески эмоций были ему противопоказаны.

– Насколько я понял, самым серьезным раздражителем для нее и некоторых других членов семьи стало желание хозяина внести изменения в свое завещание, не так ли?

– Этот вопрос не в моей компетенции, сэр.

– Вы прожили в семье не один десяток лет, пользуетесь доверием, все видите, все прекрасно понимаете. Возможно, это кто-то другой, не миссис, стал причиной нервного срыва и смерти адвоката?

– Если вы имеете в виду, что кто-то был в его комнате, то, по моему мнению, это нереально.

– Почему вы так уверены?

– Мистер Бен с супругой и Беверли были вместе; в другой комнате отдыхали Джозеф, Даниель и Рахель, а доктор Бэрри уединился в своей комнате. Остальные поднялись на второй этаж.

– Мог ли кто-нибудь спуститься оттуда по боковой лестнице во двор?

– Нет, сэр, исключено: дверь на зимнее время закрыта на замок.

– Где находиться ключ от двери?

– Один у меня в комнате, а второй — в специальном ящичке возле нее.

– Вот как? Почему же вы убеждены, что никто не мог воспользоваться этим выходом?

– Вы можете убедиться, что дверь давно не открывали. Сержант Гофман тоже задавал этот вопрос и проверил дверь.

Сэма не покидало чувство театральности всего происходящего: каждый участник «спектакля» не только хорошо отыгрывает свою «роль», но и вполне профессионально оказывает поддержку «партнерам». Создавалось впечатление, что и ему, комиссару, тоже отведена роль, нечто вроде ведущего, которому вроде и разрешена некоторая свобода действий, но исключительно в рамках, определенных режиссером.

Мысли Сэма вернулись к действительности, к Джону, не проявлявшему признаков нетерпения, и к тарелке с аппетитными сэндвичами. «Может быть, все-таки съесть один — не взятка же это?» Вероятно, взгляд комиссара был слишком откровенен, потому что Джон предложил:

– Сэр, не возражаете сделать перерыв на несколько минут?

– Нет, давайте продолжим. Что вы делали после семейного обеда? Поподробнее.

– Не могу указать точное время, но расскажу в хронологической последовательности. Помогал Селине и Джейн навести порядок в столовой, один раз поднялся на второй этаж, чтобы отнести кофе и напитки, заходил на несколько минут в свою комнату; далее — выходил на территорию в хозяйственный домик, затем мы с миссис Мерин решали кое-какие домашние проблемы на следующую неделю, а после ухода мистера Давида в спальню вместе с Селиной навел порядок в кабинете. Вот, пожалуй, и все.