Чтение онлайн

За этот год многое изменилось. Развод с Артёмом оформили спокойно, насколько это вообще

возможно, когда один человек до последнего считает себя обиженным, а второй уже не хочет

спорить. Он пытался качать права, обижаться, писать длинные сообщения, внезапно становиться

нежным, потом снова злиться. Потом устал. Или понял, что прежняя Варя, которую можно было

продавить словами про семью, больше не возвращается.

С детьми он виделся. По договорённости. Без внезапных приездов к подъезду, без разговоров

через Егора и Милану, без попыток сделать из них маленьких посредников. Не сразу. Сначала

были срывы, обиды, разговоры у дверей, его фразы про то, что я лишаю детей отца. Но потом

Егор однажды сам сказал ему:

— Пап, не надо про маму. Я к тебе пришёл, а не на разбор.

После этого Артём стал тише.

Работу он нашёл через три месяца. Не такую громкую, не такую статусную, без больших

кабинетов и командировок, где можно прикрываться срочными встречами. Иногда я видела его у

школы. Он похудел, стал резче в лице, словно всё время спорил с кем-то внутри себя. Соня в

его жизни не задержалась. Лиза принесла новость, как всегда, с выражением древнего

летописца:

— Орлова ушла к владельцу рекламного агентства. Видимо, у неё карьерный путь через мужчин

просто по прямой идёт.

Я не стала радоваться. Правда. В тот день я уже была слишком далеко от их истории. Не

простила, нет. Прощение мне больше не казалось обязательным билетом в счастливую жизнь.

Просто перестала носить их рядом с собой каждый день.

Моя жизнь стала плотной.

После открытия клиентского центра Ратников предложил мне возглавить новое направление

внутри холдинга — клиентские мероприятия и семейные форматы продаж. Не праздник ради

ленточки и фуршета, а нормальные события для людей: открытия офисов, дни дворов, встречи

будущих жильцов, детские программы, презентации без скучных речей. Я сама собирала команду.

Тимура забрала к себе из маркетинга, потому что он работал без истерики и умел читать макеты

с первого раза. Лиза тоже перешла ко мне через два месяца, сказав:

— Я хочу в отдел, где начальница однажды вылезла из торта и всё равно получила повышение.

Тут точно скучно не будет.

Скучно не было.

Мы запускали новые площадки, спорили с подрядчиками, писали сценарии, тестировали мебель,

ругались из-за навигации, таскали коробки, смеялись в переговорных и иногда ели обед в

четыре часа дня, потому что раньше было некогда. Я стала зарабатывать больше. Не сразу в

разы, как в сказке, а нормально, честно, с нагрузкой, от которой иногда хотелось лечь на

ковролин и попросить никого меня не трогать.

Но я справлялась.

С телом тоже всё оказалось без волшебства. Я не проснулась однажды тонкой и новой, как

любят писать в рекламных историях. Первые месяцы вес стоял. Потом я стала больше ходить

пешком, потому что голова лучше думала в движении. Потом записалась в бассейн вместе с

Миланой. Потом перестала доедать ночью всё, что не успела прожить днём. Не ради Артёма. Не

ради Сони. Даже не ради красивого платья. Ради себя, которой хотелось подниматься по

лестнице без одышки и не злиться на отражение.

За год ушло двенадцать килограммов. Я всё ещё была полной. С мягкими боками, с грудью, с

бёдрами, которые никакой дорогой костюм не превращал в модельные линии. Но я больше не

покупала вещи с мыслью: лишь бы спрятаться. Я выбирала то, что мне идёт. Тёмно-зелёное

платье на переговоры. Красное — на открытие нового офиса. Синий костюм, в котором Кирилл

однажды сказал:

— Вы выглядите как человек, который сейчас отменит подрядчикам лишние счета.

Для Кирилла это был почти восторг.

А Демьян…

С Демьяном всё началось не с поцелуя и не с красивого признания под музыку. Всё началось с

ужина, на который я согласилась только через два месяца после его первого личного разговора.

И то сказала:

— Без рабочих вопросов.

Он ответил:

— Постараюсь, но если официант неправильно организует поток гостей, я могу не выдержать.

Мы сидели в небольшом ресторане у окна. Я нервничала так, будто пришла на собеседование в

собственную новую жизнь. Демьян был спокойным, как всегда, но тоже чуть более собранным, чем

обычно. Это меня почему-то успокоило. Значит, не только я боялась сделать лишнее движение.

Он не пытался заменить детям отца. Не заваливал их подарками, не покупал расположение, не

лез туда, где нужно было время. С Егором сначала разговаривал о технике, потом о шахматах,

потом однажды поехал с ним выбирать велосипед и вернулся с выражением человека, который

выдержал сложные переговоры.

— Твой сын умеет торговаться, — сказал он мне вечером.

— В кого же он такой?

— В опасную женщину.

— Осторожнее. Опасная женщина умеет считать сдачу.

Милана приняла его быстрее. Она просто однажды залезла к нему на диван с раскраской и

спросила:

— Ты точно маму не обидишь?

Демьян отложил телефон.

— Точно постараюсь не обижать.

— А если обидишь?

— Тогда буду исправлять.

— Хорошо. Тогда раскрась крышу. Только не синим. Синий скучный.

Он раскрасил крышу красным. Милана одобрила.

Мы с ним не стали жить вместе сразу. Я боялась. Детям нужно было привыкнуть. Мне нужно было

понять, что новые отношения не должны быть костылём после старых. Демьян не давил. Иногда

мне казалось, что он слишком спокойно ждёт, и я злилась.

— Ты вообще живой? — спросила я однажды. — Тебя не раздражает, что я всё время торможу?

Он посмотрел на меня поверх документов.

— Раздражает.

— Спасибо за честность.