Чтение онлайн

— Вы опять?

— Да.

Он вышел, а я ещё несколько секунд смотрела на дверь. Потом взяла телефон и открыла чат с

мамой.

Мам, я сегодня задержусь до семи. По работе. Заберу детей сразу после.

Ответ пришёл быстро.

Работай. Детей накормлю. Артёма не пущу, если появится.

Я улыбнулась. Вот кто в нашей семье был настоящим начальником службы безопасности.

В шесть мы поехали в шоурум. Без Кирилла, и это почему-то чувствовалось странно. Машина

ехала по вечернему городу, Ратников просматривал документы на планшете, я листала каталог

мебели. Между нами не было романтической тишины. Скорее рабочая пауза, в которой слишком

хорошо слышишь собственные мысли.

Шоурум располагался в старом промышленном здании, переделанном под дизайнерские интерьеры.

Нас встретил менеджер, который мгновенно узнал Ратникова и начал улыбаться шире положенного.

Он повёл нас между образцами: диваны, кресла, стойки, столы, панели для переговорных. Всё

красивое, дорогое и местами совершенно непригодное для людей, у которых есть спина.

Я села в первое кресло и сразу поняла: беда.

— Нет.

Менеджер растерялся.

— Но это премиальная модель. Итальянский дизайн.

— Итальянский дизайн через семь минут заставит клиента менять позу, через десять — думать о

пояснице, через пятнадцать — соглашаться на любые условия, лишь бы уйти. Хотя как метод

продаж интересно.

Ратников стоял рядом, скрестив руки на груди.

— Второе.

Во втором я провалилась слишком глубоко.

— Тоже нет. Беременная женщина отсюда без помощи не встанет, пожилой человек будет

ненавидеть ваш бренд, а я сейчас попрошу кран.

Менеджер уже не улыбался так уверенно.

В третьем кресле я посидела минуту, потом кивнула.

— Это ближе. Спинка нормальная, подлокотники удобные, посадка не низкая. Ткань только нужна

другая. Эта красиво смотрится до первого ребёнка с шоколадкой.

Ратников посмотрел на менеджера.

— Запишите.

Мы ходили по шоуруму почти час. Я проверяла кресла, диваны, столы, высоту стоек, расстояние

между сиденьями. Ратников не торопил. Иногда задавал вопросы, иногда спорил, иногда молча

принимал решение. В какой-то момент я забыла, что передо мной миллиардер и мой босс. Просто

работала. Проверяла, думала, спорила. И мне нравилось это чувство. Моя голова была занята не

изменой, а делом.

Уже на выходе менеджер предложил нам посмотреть зону готовых интерьеров для семейных

квартир. Я хотела отказаться, но Ратников пошёл, и я за ним.

Там была собрана детская комната. Небольшая кровать, стол у окна, полки для книг, мягкий

ковёр. На столе лежала игрушечная железная дорога. Я остановилась. Егор в детстве обожал

поезда. Артём однажды обещал собрать с ним большой деревянный мост, но всё время откладывал.

Потом Егор вырос, мост так и остался в коробке на антресоли.

Глупость. Мелочь. Но именно такие мелочи режут глубже.

Ратников заметил.

— Что?

— Ничего. Сын любил поезда.

— Любил?

— Любит. Только уже делает вид, что взрослый и ему неинтересно.

— Десять лет?

— Да.

— Самый неудобный возраст. Уже не маленький, ещё не большой, а внутри всё бурлит.

Я посмотрела на него.

— Вы говорите так, будто у вас есть инструкция к детям.

— Инструкции нет. Я помню себя в десять.

Он подошёл к столу, взял маленькую деревянную деталь моста, повертел в руках и положил

обратно.

— Когда родители разводились, я очень хотел, чтобы кто-то сказал мне одну простую вещь: моя

жизнь не закончилась. Никто не сказал. Все были заняты своей войной.

Я молчала. Он редко открывал такие двери. И когда открывал, хотелось не шуметь.

— Скажите это Егору, — добавил он. — Не один раз. Дети верят повторению.

— Скажу.

— И себе тоже.

Я усмехнулась, но в глазах вдруг защипало.

— Мне тридцать пять. Я вроде взрослая.

— Взрослые тоже иногда ждут, что кто-то скажет им очевидное.

Он произнёс это спокойно. Без нажима. Без попытки утешить. И именно поэтому слова попали

точно.

На обратном пути мы молчали. У маминого дома машина остановилась у подъезда. Я уже взялась

за ручку двери, когда Ратников сказал:

— Варвара.

Я повернулась.

— Да?

— Завтра будет тяжёлый день. Соня уже написала объяснительную. Она утверждает, что вы

угрожали ей и вынудили признать отношения с Соколовым.

— Я вынудила? Чем? Весом корпоративной репутации?

— Примерно так, только другими словами.

Я устало закрыла глаза.

— Понятно.

— Не ходите одна по офису туда, где нет камер.

— Вы думаете, она…

— Я думаю, что люди в панике делают глупости. А вы сейчас удобная цель.

— Спасибо, что предупредили.

— Это не предупреждение. Это распоряжение.

— А я уже почти растрогалась.

— Рано.

Я вышла из машины, но он тоже вышел. Просто проводил до подъезда. Не держал за руку, не

говорил лишнего, не изображал заботу. Дошёл рядом, пока из-за угла не выскочила Милана.

— Мама!

Она летела ко мне в пижамных штанах и куртке поверх футболки. Видимо, мама не успела

удержать. Я присела, поймала её, прижала к себе.

— Ты почему на улице?

— Бабушка сказала, ты приехала, а я быстрее всех.

Егор вышел следом. Сдержанный, но глаза радостные.

— Привет, мам.

— Привет, мой хороший.

Он посмотрел на Ратникова. Тот стоял на шаг позади, спокойно, без вторжения.

— Это ваш начальник? — спросил Егор.

Я чуть растерялась.

— Да. Демьян Андреевич.

Егор кивнул очень серьёзно.

— Спасибо, что маму привезли.

Ратников посмотрел на него так же серьёзно.

— Пожалуйста. Она сегодня хорошо работала.