Чтение онлайн

— Да. Бабушка не пустила. Он сказал, что ты злишься.

— Я злюсь. Но не на вас.

— На него?

Я честно кивнула.

— Да. На него. Но это моя взрослая злость. Тебе не надо её носить.

Егор молчал, потом вдруг обнял меня. Крепко, резко, как будто тоже долго держался.

— Я не хочу, чтобы ты плакала.

— Я постараюсь. Но если иногда буду, это не страшно. Люди плачут и всё равно живут дальше.

Милана прибежала следом и втиснулась между нами.

— А блинчики будут?

Я засмеялась и прижала их обоих к себе.

— Будут. В выходные. С шоколадом. Я обещала.

Позже, когда дети уснули, я открыла ноутбук и дописала план проекта. Завтра будет новый

день, новые сплетни, новые решения. Артём, наверное, взорвётся после новости об увольнении.

Соня будет спасать себя. Офис будет шептаться.

А я буду делать клиентский центр.

Буду держать детей.

Буду учиться жить без разрешения мужа.

И, кажется, буду каждый день напоминать себе, что моя жизнь правда не закончилась.

Глава 10

Глава 10

День открытия клиентского центра начался с того, что подрядчик по навигации перепутал лифт

для разгрузки, а аниматор Анна Левина прислала мне сообщение в семь утра.

Варвара Игоревна, у нас у одной помощницы температура. Я беру другую девочку,

документы скину через двадцать минут. Программа не пострадает.

Я сидела на краю кровати, одной рукой застёгивала браслет, другой читала сообщение. Милана

спала поперёк подушки, Егор в соседней комнате гремел дверцей шкафа и искал белую футболку

для лагеря. Обычное утро. Почти обычное. Только у меня сегодня решался месяц работы, а у

Артёма — день увольнения.

Он вчера узнал, что финальное решение по нему назначено на сегодня после обеда. Сначала

звонил мне восемь раз. Потом писал. Потом прислал длинное сообщение, где смешал всё: детей,

мою неблагодарность, Ратникова, Соню, ипотеку, семейные фотографии и то, что я якобы

разрушаю жизнь всем вокруг.

Я не ответила. Не из гордости. Просто не было смысла. Человек, который не слышит тебя в

коротких фразах, не услышит и в длинных.

Мама пришла рано, чтобы забрать детей. Посмотрела на моё платье — тёмно-синее, простое, с

хорошей посадкой, без попытки спрятать меня в мешок.

— Красиво, — сказала она.

— Правда?

— Правда. Ты в нём не прячешься.

Эта фраза задела сильнее, чем комплимент. Я подошла к зеркалу в прихожей и посмотрела на

себя. Полная. Уставшая. С синяками под глазами, которые никакой тональный крем полностью не

победил. Но уже не раздавленная. Я не похудела за этот месяц до чужого идеала, не стала

внезапно другой женщиной с рекламной картинки. Я просто перестала носить одежду так, будто

извиняюсь за своё тело. И это оказалось важнее любых цифр.

— Мам, — позвал Егор из комнаты. — Папа написал, что хочет прийти на открытие. Он же там

работал раньше. Ты разрешишь?

Я повернулась к сыну. Он стоял с телефоном в руке и смотрел осторожно, будто заранее боялся

моего ответа.

— Это рабочее мероприятие. Папу туда не приглашали.

— Он сказал, что ты специально.

Я подошла к Егору и взяла его за плечи.

— Помнишь, что мы говорили? Взрослые вопросы решают взрослые. Тебе не надо передавать мне

папины просьбы. Если папа хочет что-то обсудить, он пишет мне.

Егор кивнул, но лицо у него стало грустным.

— Он злится.

— Знаю. Но ты не должен чинить его настроение.

Мама тихо сказала с кухни:

— Егор, помоги Милане найти заколки. Она уже решила, что без розовых жизнь невозможна.

Сын ушёл, а я выдохнула. У мамы был редкий талант спасать людей от лишних разговоров

бытовыми поручениями.

К объекту я приехала в девять. Открытие было назначено на двенадцать. Три часа до старта —

время, когда приличный организатор уже чувствует, как у него внутри появляется отдельный

маленький диспетчер и начинает командовать всеми органами.

На площадке всё двигалось. Монтажники закрепляли новую навигацию, флористы ставили

композиции, аниматоры раскладывали материалы для детской зоны, сервисники проверяли планшеты

консультантов. Тимур из маркетинга бегал между стойкой регистрации и фотозоной, на ходу

сверяя макеты.

— Варвара Игоревна, бренд-стена стоит, но фотограф говорит, что лучше сдвинуть на полметра.

— Пусть сдвигает. Если ему там лучше свет, нам лучше фотографии.

— Кейтеринг спрашивает, когда ставить третью точку.

— Через сорок минут. Не раньше, иначе всё будет выглядеть уставшим ещё до гостей.

— Ксения ищет вас.

— Передай ей, что я живая, но недоступная для паники.

Ратников приехал в десять тридцать. Без свиты, только с Кириллом. В тёмном костюме, с

привычным спокойным лицом, которое на объекте действовало лучше валерьянки на подрядчиков.

Он прошёл по залу, посмотрел на входную группу, детскую зону, расстановку кресел.

— Работает, — сказал он.

— Можно подробнее? Я месяц жила в этих таблицах.

— Работает хорошо.

— Щедро. Я тронута.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Волнуетесь?

— Нет. Я просто мысленно увольняю каждого, кто поставит стакан не туда.

— Значит, волнуетесь.

— Демьян Андреевич, сегодня вы пришли помогать или читать мою нервную систему?

— Совмещаю.

Кирилл сделал вид, что изучает планшет, но я видела, как у него дрогнули губы.

В одиннадцать сорок пять начали приходить гости. Семьи с детьми, партнёры, менеджеры банка,

несколько журналистов, представители администрации района. Детская зона сразу заработала.

Малыши клеили макеты домиков, подростки зависли у интерактивной карты и спорили, где будет

удобнее кататься на самокатах. Родители, как я и рассчитывала, задерживались у консультантов

спокойнее, потому что дети были заняты и рядом.