Чтение онлайн

Мы празднуем с моей новой семьей, с большинством из которых я сегодня познакомилась впервые, но по мере того, как ночь идёт к концу, прикосновения Ренцо становятся все более настойчивыми, и он решает, что нам пора уходить. Первую ночь медового месяца мы проведем в местном отеле, а завтра отправимся в свадебное путешествие, я не знаю, куда мы едем, но мне понадобится паспорт.

Ренцо вносит меня в номер, как настоящий джентльмен, и у меня захватывает дух от свечей и лепестков роз. Я не могла не заметить вазы с цветами по всей комнате. Он такой романтик. Мой желудок весь день сжимался в узлы в предвкушении этого события. Ренцо ждал меня, но сегодня я знаю, что больше не могу отказывать ему в том, что теперь принадлежит ему. Когда я впервые сказала ему, что хочу подождать, он ответил, что сделает это до сегодняшнего дня, но потом возьмет то, что принадлежит ему по праву. Сейчас в его глазах читается вожделение, и он собирается поступить именно так.

Он подводит меня к огромной двуспальной кровати, застеленной белым бельем, и ставит перед собой. Я чувствую себя такой маленькой рядом с его шестифутовым телом, он на целый фут выше меня, и приходится смотреть в его темно-карие глаза, которые сейчас почти черные от желания. Он делает шаг вперед, разворачивает меня и расстегивает молнию на моем платье, позволяя ему упасть на пол. Помню, я подумала, что это был самый нежный поступок с его стороны. Это был последний нежный момент, который я видела у Ренцо. В ту ночь он уложил меня на кровать и жестоко избил, стараясь не оставлять синяков ни на лице и ногах, а затем неоднократно насиловал, совершенно не заботясь о том, что я была все ещё девственницей. Когда он закончил, то просто заявил, что я не должна была заставлять его ждать того, что принадлежало ему, и что он намерен взять свое целиком и полностью... меня, когда и как захочет. Слезы заливали мое лицо, я рыдала, пока не уснула. Я вышла замуж за дьявола, за злого человека, у которого не было сердца. В ту ночь я перестала что-либо чувствовать.

Настояшее

Франсхук, Южная Африка

Вчера был мой день рождения, и я попала в аварию. Похоже, я умерла, потому что, когда проснулась, из окна неподалеку открывался вид, который очень ярко помню из детства. Неужели это рай? За последние восемь лет я столько раз хотела умереть, неужели мои желания сбылись? Почти чувствую присутствие своего отца в этом месте, и это делает меня счастливой. Впервые за восемь лет. Неужели я действительно сбежала от дьявола?

Не помню, как я здесь оказалась; кажется, я и правда умерла. Я проснулась в одежде, в которой была на вечеринке в честь своего дня рождения, помню, как вышла из дома, а потом – черная дыра, в которой нет абсолютно ничего. Возможно, знаю, где нахожусь, но не знаю, как здесь оказалась. Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить хоть какие-то детали – ничего, кроме черноты. Ощущение такое, словно я только что снова проснулась от приступа паники.

На столе лежит еда и газета. Газета открыта на странице, где в мельчайших подробностях описывается мой несчастный случай и последующая смерть. Меня подстрелили при захвате банкомата, что в наши дни такое происходит ежедневно, только обычно они не взрывают людей, а просто забирают деньги. Тот, кто организовал мой несчастный случай, обладал прекрасным воображением, должна отдать должное. Может, немного чересчур драматично, но очень эффектно: было очень мало тел, которые можно было бы опознать, если бы разлетелись на куски. Они использовали мою банковскую карту и сумку, чтобы опознать меня. В газетах это назвали неудачным захватом банкомата, поскольку я была убита, а все деньги превратились в пух и прах. Я знаю лучше, уверена, что случайностей не бывает. Мне суждено умереть, или я уже мертва, и Бог считает, что забавно рассказывать об этом в газете. Но чувствую себя очень живой, более живой, чем когда-либо за последние годы! Теперь я искренне смеюсь над иронией всего этого, хотя должно было быть по-другому.

Знаю, здесь нет ничего смешного, но в данную минуту все, что могу делать – это смеяться. Больше ничего не остается, и мне не хочется плакать, потому что мне совсем не грустно, наоборот я испытываю облегчение.

РОУЕН

«Мне нечего предложить кому-то что-то, кроме собственного смятения».

~ Джек Керуак

Пока что мой несколько глупый план сработал, и дело сделано. Я заплатил за это больше, чем получил от ее мужа, но мне нужны были образованные идиоты, а не обычные преступники по найму, которых тут пруд пруди. Здесь было легко избежать наказания за убийство в буквальном смысле слова. Смерти из-за несчастного случая не расследуются. У них нет времени на все убийства и изнасилования, происходящие в этой дыре.

Я вижу ее в системе безопасности в поместье, и знаю, что она точно осознает, где находится. Она выросла здесь. Когда ее отец умер, она уехала, а я взял на себя «бизнес» и поместье, которое он завещал мне, но она никогда об этом не знала. У нее был план исчезнуть, и она следовала ему в точности. Она была хорошей девочкой. Мне нужно было перестать видеть в ней ту пятнадцатилетнюю девочку; теперь она стала взрослой женщиной. Я снова наблюдаю за ней, и мне кажется, что это правильно, даже чересчур. Но это, так или иначе, во всех отношениях неправильно.

Она не менее десяти раз пыталась открыть дверь и окна. В преддверии ее возвращения я чуток улучшил систему безопасности. Она скептически осмотрела еду на столе, но не попробовала ни кусочка. Ее отец научил ее никому и никогда не доверять. Он хорошо постарался. Она никогда не задавалась вопросом о том, что он задумал для нее, никаких «почему» или «но», просто делала это и все. Она доверяла Мику и никогда не задавала ему вопросов. Теперь она здесь, и я понятия не имел, что делать дальше. Мне нужно перевезти ее, но я не хочу. Я хочу оставить ее. У себя.

Она сидит на кровати с газетой, в которой на первой странице подробно описывается ее «несчастный случай». Я отчетливо вижу ее лицо; читает статью, пока в голове крутятся шестеренки. Улыбка растягивается на моих губах, когда я наблюдаю за тем, как до нее доходит смысл прочитанного. Она понимает, что такое «несчастный случай», и могу сказать, что девушка задается вопросом, почему до сих пор не мертва, как дверной гвоздь. Затем удивляет меня и начинает истерически смеяться над газетой. Она смеется так сильно, что я вижу эмоции в ее глазах: все ее лицо озаряется, тело сотрясается, когда она смеется от души, что слезы катятся по ее щекам. Улыбка довольно быстро исчезает с моего лица — не такой реакции я ожидал. Нисколько. Я отпиваю из своего стакана «скотч», лед уже растаял. Сам напиток разбавлен водой и, откровенно говоря, на вкус как моча, но я все равно глотаю его, наблюдая, как она смеется. Я всегда любил наблюдать за ней. Наблюдение — это единственная часть моей работы, которая мне всегда нравится. Мне нравится наблюдать и узнавать о тех, чьи жизни я собираюсь оборвать. Я не всегда наблюдаю за ними сам; я нанимаю некоторых из многочисленных преступников Южной Африки на оплачиваемую работу, которые следили бы за людьми для меня. Они также получают законную зарплату на винной ферме и просто делают все, что я попрошу. Она — настоящий глоток свежего воздуха, и я не могу вспомнить, когда в последний раз кто-то смеялся в этом доме. Наверное, это была она, когда была ещё маленькой девочкой.

Наблюдаю, как она откладывает газету, подходит к кровати, забирается на нее, встает и смотрит прямо в камеру. Все, что вижу, — это глаза, глаза Мика, смотрящие прямо на меня с экрана. Как будто они смотрят внутрь меня. Жду, что она сорвет камеру или разобьет ее. Но ничего такого не происходит. У нее есть самообладание, которое может соперничать с моим собственным. Мне нравится контролировать ситуацию, нравится, что ничто не может изменить или отменить убийство, что я делаю — необратимо

— Спасибо, — кричит она в камеру, улыбаясь так сильно, что это видно по ее глазам. Она слишком счастлива от того, что умерла, чтобы это было правдой. Я в замешательстве, на самом деле немного ошарашен или ошеломлен, чтобы описать свои эмоции прямо сейчас. Возникло искушение пойти туда и встряхнуть ее, чтобы проверить, реально ли это. Но тогда мне пришлось бы встретиться с ней лицом к лицу, а я еще не готов прекратить наблюдать за ней со стороны.

Я ожидал разных реакций. Страх, гнев, ярость, бегство, но ни за что на свете не ожидал смеха и благодарности. Я даже уволил свою горничную, ожидая, что она будет вести себя как сумасшедшая, кричать и сходить с ума. Теперь мне любопытно, почему она благодарна. У нее была идеальная жизнь. Муж, дом, любовь и работа, которую она явно любила. Почему же она рада быть мертвой? Знает ли, что умерла?

Я никогда не заходил дальше этой части моего маленького плана, что было нехарактерной для меня небрежностью. Обычно я завершаю работу только тогда, когда план выполнен от начала до конца. Наблюдать, планировать и убивать — проще некуда, но в этот раз я действовал не задумываясь. Я использовал свои криминальные ресурсы и перевел все ее средства в другой траст, созданный на ее настоящее имя, и заставил ее «умереть», чтобы она могла начать все сначала, когда объясню, что произошло, и отпущу ее. Но не хочу ее отпускать. Правда. Я уже говорил, что я плохой человек. Да, может показаться, что я хороший парень, но внутри настоящий монстр. Никто не подозревает в убийстве милого фермера-винодела, никто не подозревает в убийстве милого человека в баре, угощающего вас выпивкой, никто не ожидает, что под милым парнем скрывается чудовище-убийца. Быть милым — для меня это маска, которая спасает меня снова и снова, я так привык быть милым снаружи и позволять убийце гноиться внутри, что это вошло в привычку. Когда она здесь, в моем доме, монстру становится немного сложнее скрываться, мне неуютно в моем доме и в самой коже. Не терпится взять себя в руки. Мне нужно кого-то убить. Подойдёт любой.

Я хочу того, чего у меня, возможно, не будет. Я хочу ее. Хочу девочку Мика. Я хочу ее так сильно, что причиняет боль. Хочу держать ее здесь взаперти только для себя. Но я ей не подхожу. Я чудовище, убийца, бессердечный наемник.

Я не могу оторваться от монитора. Я скучал за тем, когда следил за ней. Она была так похожа на Мика. И также была просто красавицей. Меня всегда удивляло, как мало мужчин видел в ее жизни, а до встречи со своим мужем она вообще избегала их. Они всегда кружились поблизости, но она не обращала на них никакого внимания. Я был не против, даже тогда она была моей, правда в моих фантазиях. Я всегда был рядом и наблюдал, но потом перестал! У нее яркие озорные карие глаза отца и тело, которое я бы убил за то, чтобы прикоснуться к нему. Ладно, это не смешно, учитывая мои нынешние обязанности. А еще я уверен, что Мик надрал бы мне задницу из могилы, если бы даже подумал, что я мог представить его дочь обнаженной. Никогда. Нет, он бы просто сделал так, чтобы со мной произошел «несчастный случай».