Чтение онлайн

— Я перевел все ее деньги, чтобы этот муж-мудак не получил ни копейки, они просто исчезли. Я решил, что у него и своих хватает. Я намерен сделать так, чтобы его тоже не стало. Что-то здесь не чисто, но не могу понять, но обязательно это сделаю. — Я пытаюсь рационализировать свое безумное поведение перед другом, который пока сдерживает свой гнев.

Я вижу, как Каллум двигается на своем месте. Он окидывает взглядом всех мокрых полуодетых кайт-серферов, направляющихся в нашу сторону, и оборачивается ко мне. Он ненавидит чуваков-серферов.

Он ударяет рукой по колену, вырывая меня от моих мыслей.

— Черт, исправь это Ро и быстро. Мне нужно идти; местные жители сейчас заполнят это место своими серферами. А я сегодня не в настроении для этого. Я помогу тебе со всем, что нужно, но ты не можешь оставить ее у себя, она не домашнее животное. — Его отвращение к местным пляжным бездельникам очевидно в его тоне. Он достает бумажник из кармана дизайнерских брюк. То, как он говорит «домашнее животное», ясно и четко доносит до меня его мысль. Он встает, бросает на стол чересчур большую сумму денег и подходит к кокетливой девушке. Вижу, как он шепчет что-то ей на ухо, хватая за задницу, и она улыбается самой широкой улыбкой. Когда Кэл уходит, она хватает деньги, и я вижу, как она просит менеджера уйти. По крайней мере, один из них сегодня перепихнется. Кэл обожает тюремную наживку здесь, на Кейпе, и, без сомнения, он проведет ночь в диком сексе, а утром заплатит ей, чтобы она отвалила. Он мудак по отношению к женщинам. Но, впрочем, как и я.

Некоторое время сижу, размышляя о всей этой неразберихе, которую я, похоже, заварил. Не хочу отпускать ее просто так; хочу, чтобы она была моей. Не уверен, почему и что я буду делать с ней, если она останется, но просто так не позволю ей уйти. Я возвращаюсь к своему черному Рейндж-Роверу, он вполне соответствует моему социально приемлемому прикрытию; в конце концов, я — фермер-винодел. Испытываю некоторое облегчение от того, что рассказал Каллуму, но меня раздражают эти глупые чувства. Ненавижу чувства.

ЭЛЛИЯ

«На кладбище разбитых сердец на каждом надгробии выгравирована тысяча обещаний: «Я буду любить тебя вечно».

~Шакиб Оргунуолл

Я здесь уже десять дней, и, если честно, меня начинает мучить лихорадка. Сначала я была так рада освободиться от своей ужасной жизни, что мне было все равно, что я в клетке, но теперь мой разум работает сверхурочно, и я хочу получить ответы. Я ходила по комнате, смотрела телевизор, делала все, чтобы не умереть от скуки. Я также хочу настоящей еды; эти люди ни черта не умеют готовить. Не думаю, что смогу вынести еще одну тарелку безвкусной лапши быстрого приготовления, которая была сварена до готовности, или яйца всмятку, отвратительно. Лучшей едой был наполовину подгоревший тост с мармитом на нем, нужно быть совсем никчемным, чтобы испортить такое. А еще я бы сейчас совершила убийство ради чашки кофе. Раз в день я выпиваю бутылку отвратительного энергетического напитка, могу пить воду из-под крана, но мне нужен кофеин, чтобы функционировать. Я лежу здесь и представляю себе латте в руке, пока пью голубой энергетик. Мне кажется, я схожу с ума, если начинаю представлять себе вещи, по которым скучаю.

Я вижу, что на улице уже совсем темно, поэтому делаю то, что делаю уже десять дней: принимаю душ и надеваю одежду из своего гардероба, который был укомплектован к моему приезду. Пижамы у меня уже нет, так как никто не приносил и не стирал их в течение десяти дней. Я надеваю футболку с длинным рукавом и трусики.

Залезаю в кровать и продолжаю превращать свой мозг в кашу от долгого просмотра телека.

Дождавшись, когда часы покажут одиннадцать, и я буду достаточно раздражена и зла, чтобы сорваться, я встаю на кровать и говорю прямо в камеру, которая, как знаю, следит за каждым моим шагом. К счастью, в ванной их не было, так что я знаю, что это не извращенный подглядывающий Том, который меня похитил. Я поднимаюсь и встаю на кровать так близко, как только могу подойти к камере над ней.

— Пожалуйста, скажите мне, что дальше? И, ради всего святого, пожалуйста, можно ли здесь есть настоящую еду? Ваш повар — полный отстой!

Я сажусь, довольная своей маленькой истерикой, и возвращаюсь к переключению каналов. Что произошло дальше, я совсем не ожидала, даже во всех диких сценариях в моей голове не было этого. Такого безумия и во сне не придумаешь.

Дверь со щелчком открывается, и в комнату входит высокий мужчина. О черт, я в трусиках, краснею. Чувствую, как глубокий красный цвет окрашивает мою шею и щеки.

Я сразу же узнаю мужчину, стоящего передо мной. Я видела его только однажды, но понадобилась один раз, чтобы влюбиться в него на протяжении многих лет. Роуэн. Это он, уже постаревший, но все еще чертовски сексуальный, а я в одних трусиках, пожалуйста, пуст земля поглотит меня прямо сейчас. Я хватаю полотенце и прикрываю ноги, чтобы он не видел моих шрамов. Это рефлекс. Однако не могу скрыть румянец, который превратил мое лицо в свеклу.

— Ты… — это все, что удалось вымолвить, я была так потрясена его присутствием. И еще больше тем, что встречаю его в нижнем белье. У меня начало сжиматься горла от нарастающей паники. Я не позволю ему увидеть это; я не позволю ему узнать, что слаба.

Годы были милосердны к Роуэну, он так же сексуален, как и все те годы назад, только теперь он стал гораздо мужественнее. Мое сердце перестало биться, уверена. Может, я и правда умерла? Я вижу, как он смотрит на мой выбор одежды, и спешу в ванную, чтобы снова натянуть свои грязные штаны для йоги.

Он проводит рукой по волосам, потом засовывает обе руки в карманы джинсов и смотрит на меня, когда выхожу обратно, ожидая от меня продолжения. Его джинсы определенно дизайнерские и сидят на нем как перчатка, делая его атлетическое телосложение чертовски сексуальным. Его лицо говорит, что он хороший, но его глаза показывают мне, что в нем есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

— Роуэн, — пробормотала я, уже полностью одетая. Мой мозг все еще пытается догнать мою реальность.

— Да, это я; не думал, что ты меня вспомнишь. Прости, Эллия, за все, прости. Я не знал, что еще сделать. О боже, ты, должно быть, ненавидишь меня, прости. — Его хриплый ирландский акцент срывается с языка, и я не могу поверить, что это он сейчас стоит передо мной. За что он просит прощения? Знает ли он?

Мозг внезапно прекращает сбой, вызванный этим мужчиной, и я начинаю говорить вслух, а не только в голове.

— Почему я здесь, Роуэн? И почему ТЫ просишь прощения? Почему меня заперли? Почему ты в доме моего отца? Он умер, Роуэн, ты знал об этом? Почему я мертва, черт возьми, что происходит? — Я задаю вопросы все разом с таким количеством яда в голосе, на какое только способна.

Он вздыхает и снова проводит руками по волосам. Судя по его хмурому лицу, ни один из ответов, которые он собирается дать, не поможет мне почувствовать себя лучше.

— Твой муж нанял меня убить тебя, чтобы забрать твои деньги, но я не мог убить тебя, потому что я... то есть я был твоим наблюдателем, поэтому я убил Эллию и привел тебя сюда. Мне так жаль, что я запер тебя, и что твой отец умер, и что я никогда не приходил сюда. Черт, Эллия, мне так чертовски жаль. — Он говорит так же растерянно, как и я. Его плечи слегка опускаются, словно он чувствует себя побежденным во всей этой ситуации. Я хочу знать больше, я не понимаю, я боюсь и чувствую, как паника сжимает мою грудь с каждым вдохом. Я пытаюсь вникнуть в его ответы. Но чертовски голодна, растеряна и, честно говоря, не могу перестать смотреть на тело Роуэна. Мозг, остановись, черт возьми. Он похитил тебя, черт побери, и то, что он такой горячий, не делает это правильным.

— Ты не умеешь готовить; я серьезно, ты ни черта не умеешь готовить. Мой муж нанял тебя? Серьезно? Теперь, черт возьми, все понятно. Засранец. Почему ты в доме моего отца, Роуэн? — Я смотрю ему в глаза, требуя ответа. Но все, что вижу, — это голубые глаза, которые фигурировали во всех моих подростковых фантазиях. Черт, хватит! Только теперь они не такие манящие. Мне нужно сохранять спокойствие, я не думаю, что могу доверять этому человеку.

— Я знаю, что не умею готовить, извини еще раз, может, ты приготовишь позже сама? Твой отец оставил мне поместье и свой бизнес, когда умер, Эллия, поэтому я здесь. Я перестал присмотривать за тобой, когда ты обрела свое счастье, как Мик и просил. Я и представить не мог, что он захочет тебя убить. Вы поженились. Ты выглядела такой чертовски счастливой. Почему ты благодаришь меня за то, что я убил или не убил тебя? — Его голос ровный, словно он хочет меня успокоить, но я не доверяю сладким словам, я доверяю поступкам, а он похитил меня. Инсценировал мою смерть и запер на десять дней. Уровень подозрительности опасно высок. Я снова громко смеюсь. О, Роуэн, ты такой дурак. Ты спас меня из самых темных глубин ада. Ты не можешь понять, что ты для меня сделал.