Чтение онлайн

— Ро, — громко приветствует он меня, хлопая по плечу.

— Я заказал тебе скотч, и ты опоздал, — огрызаюсь, его небрежное отношение ко времени раздражает меня, и он это знает. Я уже почти допил свой напиток.

— Извини, приятель, но мои клиенты живы, и мне приходится с ними встречаться. Так что же заставило тебя так разозлиться? — Его ответ пронизан сарказмом.

Делаю глубокий вдох, обдумывая, с чего начать рассказ.

— Ну.... Помнишь мой проект по преследованию несколько лет назад? Он привел к тому, что я облажался самым худшим образом.

— А-а-а, очень сексуальная дочь мертвого босса, на которую было чертовски приятно смотреть. Что случилось? Она тебя узнала? Донесла на тебя? Я думал, ты больше не следишь за ней? Мы можем это исправить, у меня есть парень в отделе наверху. — Он говорит с блеском похоти в глазах, он говорит так быстро, тогда до меня доходит — он весь день был под кайфом. Он хуже, чем ребенок с СДВГ (Синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) — это поведенческое и нервно-психическое расстройство, характеризующееся невнимательностью, гиперактивностью и импульсивностью, которые являются распространенными, ослабляющими и в остальном неуместными для возраста. Некоторые люди с СДВГ также проявляют трудности с регулированием эмоций или проблемы с исполнительной функцией), когда у него есть сладкое.

— Кэл, это серьезно, и не говори так о ней или о нем, после смерти моего отца ее отец заменил мне его. Меня наняли, чтобы я устроил для нее небольшой несчастный случай.

Его лицо тускнеет, и я вижу, как его мозг мгновенно включается в работу. У меня потеют ладони при одной мысли о том, чтобы рассказать ему об этом. Стучу по ободку своего почти пустого бокала.

— Проклятье, мужик. Ты не можешь взять эту работу, верни деньги и уйди от этого заказчика — это патовая ситуация.

Он одним глотком проглатывает остатки своего скотча и машет маленькой кокетке. Когда я не отвечаю, он просто продолжает наседать на меня.

— Это шутка, приятель? Это не смешно?

Кокетка в брюках в мгновение ока оказывается около стола. Кэл поднимает за нее свой бокал.

— Просто принеси нам бутылку и немного льда, малышка.

Она бежит за бутылкой скотча по завышенной цене в бар внутрь. Каллум не сводит глаз с ее задницы — типичный Каллум. Я качаю головой, глядя на стол, не зная, куда смотреть в данный момент.

— Без шуток, это был ее муж. Он узнал, что у нее есть деньги и что она их от него спрятала, ублюдок, и хотел, чтобы она умерла, а потом получить бабки.

— ТЫ УБИЛ ЕЕ! — в ужасе шепчет он в ответ.

— О, черт возьми, нет! Черт, давай я тебе все расскажу, а ты потом все обсудим.

— Хорошо, — я вижу панику в его глазах, он смотрит на меня и постукивает пальцем по краю своего стакана. Его мозг работает так же быстро, как и мой, пытаясь разобраться в этом хаосе.

Флиртующая девушка-официантка вернулась, отхлебнула виски и предложила нам поесть, но Кэл грубо отмахнулся от нее, пробурчав:

— Я открыл файл с вакансией, и у меня случился сердечный приступ, я оставил ее счастливой за мужем, чувак, клянусь. Потом понял, что не могу убить ее, но если бы я отказался, он бы нанял кого-то другого, поэтому привез ее сюда и очень тщательно устроил несчастный случай, так что да, Эллия мертва, но Лаури очень даже жива и находится здесь, запертая в комнате в моем поместье. — Я держу бокал так крепко, что он может разбиться. Опускаю сжатый кулак под стол. Я смотрю на пятно на грязном полу у своих ног, пытаясь рассказать историю так, чтобы мой друг не избил меня прилюдно, и именно об этом говорит его лицо, когда я поднимаю взгляд.

Он пьет из бутылки скотч, и я вижу, что объяснить ему это будет сложно, потому что я никогда бы не сделал такой глупости, вот только я сделал.

— Ты. Чертов. Безумец. Идиот. Блядь! — Он медленно выплевывает слова, чтобы я их услышал. Должно быть, я кажусь ему психом, ведь он ведет свой бизнес очень, очень чисто и никогда бы не оставил дома девушку, которую похитил. Вена на его шее, которая проявляется только тогда, когда он собирается кого-то избить, выпирает, и я вижу на ней пульс. Он крепко держится за бутылку «Джонни Волкер». Он качает головой, словно не знает, что мне сейчас делать или говорить. Он разочарован, растерян и чертовски зол.

— Ты похитил ее?

Он проводит рукой по своим диким волосам и смотрит на меня, ожидая, как я полагаю, хорошего ответа. Когда не отвечаю, он продолжает:

— Мик любил тебя как сына, и если бы он был жив, то снял бы с тебя шкуру прямо сейчас. Наблюдатели не приближаются к своим целям, ты тупой, как дерьмо! — Он глотает еще виски, пытаясь приглушить ярость, которая, как вижу, закипает на поверхности. — Но я вроде как понимаю. Но почему она заперта в поместье, друг? Выдай ей новое удостоверение личности и отправь ее на все стороны. — Он откидывается в кресле, качая головой от моей глупости. Я знаю, что Кэл никогда бы не сделал ничего подобного, но он меня осуждает. Судя по его глазам, сейчас он судит меня очень строго. Он все еще хочет ударить меня, а крепко сжатые кулаки, лежащие на столе, дают мне понять, что я еще не сошел с его крючка. — Что она сказала? — говорит он с раздражением.

О, черт, теперь мне становится тяжело. Он собирается ударить меня. Представляю, как он перелетает через стол и бьет меня прямо в лицо. Я бы заслужил это прямо сейчас, если бы он это сделал.

— Я не разрешал ей видеться со мной, она заперта в своей старой спальне и сидит там уже десять дней. Без понятия, как с ней встретиться, я собирался просто собрать ее вещи и отправить куда подальше, но почему-то не могу. Со мной что-то не так. И я даже не знаю, как начать рассказывать ей о том, как я ее подвел. Она ведет себя так странно, что поблагодарила меня. После того как она узнала, что умерла, так сказать, она сказала спасибо в камеру, которая есть в комнате, и чертовски смеялась. Я не понимаю. Похоже, я схожу с ума, Каллум.

Озабоченное лицо Кэла стало еще более тревожным. Вижу, как он пытается собрать все воедино. Обычно все ясно черно по белому, а тут все довольно мутно. Не понимаю, почему так себя чувствую, почему вообще что-либо чувствую.

— Давай-ка проясним ситуацию, — он ставит бутылку виски на стол между нами. — Ты типо убил Эллию, но на самом деле оставил в живых, и ты держишь ее в плену в поместье в течение десяти долбаных дней, прежде чем позвонить мне? К тому же, ты еще даже не поговорил с ней! Тебе нужно избавиться от нее. Куда, черт возьми, ты собирался ее отправить, она не может оставаться здесь теперь, когда уже мертва? Почему ты ждал десять дней, чтобы сказать мне об этом? Чем ты занимался? — Терпение Каллума иссякло, я вижу, как дергается его левый глаз, говоря, что он вот-вот причинит мне боль, и я вижу это только тогда, когда он вступает в физическую борьбу и избивает кого-нибудь до полусмерти. Он сдерживает себя только потому, что мы друзья и находимся на глазах у большинства людей.

— Я наблюдал за ней, пытаясь понять, как все исправить. Не знаю, чувак, я не знаю.

Он просто смотрит на меня. Я в таком дерьме, что сейчас это уже не смешно. Хмурые морщины на его брови дают мне понять, что он все еще не впечатлен моими отговорками. Он снова бьет по бутылке, на этот раз достаточно сильно, чтобы несколько взглядов было брошено в нашу сторону.

— Чувак, ты в полной заднице, без обид, но пора спрыгивать с корабля. Думаю, тебе нужно собрать ее барахло и избавиться от девушки как можно скорее. Держа ее в этом месте, в этой дыре очень легко спрятаться на виду. — Он говорит медленно, стараясь, чтобы я его понял, не отрывая взгляда от моего, словно ища подтверждения, что я слушаю и принимаю его лекцию.

Я вздыхаю, опускаюсь на неудобный пластиковый стул и засовываю руки в карманы, не зная, куда их деть. Я не хочу больше пить, мне нужно попытаться проветрить голову. Все из-за этого проклятого виски, я уверен.

— Как я объясню ей это? Мне нужно смириться и сделать это, но чувствую, что мне не хватает какого-то кусочка головоломки, поэтому я до сих пор не перевез ее. Что-то в этом муже меня не устраивает, к тому же я хочу убить его на хрен.

Я откидываюсь на спинку не удобного пластикового стула и смотрю на залив, где солнце уже зашло, а серфингисты выходят из воды. день. «Дудлс» закроется через несколько минут. Я пытаюсь понять, почему, черт возьми, мне кажется, что я не могу ее отпустить, ведь все это время я планировал спасти ее и отпустить. А теперь не хочу. Я чувствую себя ребенком, играющим с чужой игрушкой, я хочу, чтобы она была моей, но знаю, что не в праве ее оставить.