Чтение онлайн

– Да, отличная идея, сделай на нее упор!

– Как же ты умудрился получить единицу? – спрашивает Друзилла.

– Распорядители Игр меня не любят. Все началось, когда я сцепился с миротворцем на Жатве.

– Такого говорить не смей! – взвивается Друзилла. – Испортишь все мои блистательные усилия по сокрытию мятежа!

– Какой мятеж?! Вудбайн побежал, миротворцы его пристрелили.

– Я узнаю мятеж с первого взгляда!.. В общем, забудь. В любом случае симпатий публики этим не заработаешь. Она поведется на скверного мальчишку, не на бунтаря. Ты должен быть дерзким, а не опасным. К примеру, прошлой зимой, когда случились перебои с поставкой крема для лица, какой-то студент подкрасил розовым все питьевые фонтанчики. Вот негодник! Все были в восторге!

Я понимаю, что на самом деле она пытается помочь, и все же…

– Ладно, ясно. Я ведь собираюсь на Голодные игры. Не думаю, что озорство с кремом для лица прокатит. Могу я рассказать про плевки в толпу?

– Конечно, нет!

– Если не могу рассказывать про Жатву, не могу про плевки, о чем же мне говорить?

Друзилла задумывается.

– Будь таинственным! Намекай на дерзкое поведение, не вдаваясь в подробности. Те, кто видел церемонию открытия, уже о тебе сплетничают. Пусть публика задействует воображение!

– Дерзкий, а не опасный, – повторяю я.

– Вот именно!

Негодник. Так бабуля называла бельчонка, который пробирался на крыльцо, чтобы украсть орехи, которые она колола. Прямо у нее из-под носа. Маленький негодник, зато смешной.

– Могу попробовать.

Впрочем, шанса попробовать мне не дают: в квартиру врываются взволнованные Прозерпина с Витом.

– С Магно беда! Мы пошли к нему домой посмотреть на костюмы для интервью, чтобы прикинуть макияж и прически для сегодняшнего вечера… – начинает Прозерпина.

– Так можно делать. Даже нужно – это прописано в нашей учебной программе. Так что мы за ним вовсе не шпионили… – перебивает Вит.

– И дверь в квартиру была широко открыта, а сам он нездоров…

– Он заблевал всю квартиру и бредил, как настоящий псих и…

– Мы думаем, что слухи про жабий яд вполне могут оказаться правдой! – Прозерпина прикрывает рот ладошками, словно выболтала страшную тайну.

– Слухи?! – яростно выпаливает Друзилла. – Да он облизывает жаб с самой войны! Поверить не могу, что он осмелился на это во время Игр! Хотя о чем я? Конечно, могу! Пусть даже просто для того, чтобы испортить мне карьеру!

– Зачем облизывать жаб? – интересуется Вайет.

– Потому что он без ума от рептилий! И готов пойти на все, лишь бы меня подставить.

– Говорят, выделения определенных видов жаб вызывают галлюцинации, – объясняет Вит. – Некоторые люди делают это ради удовольствия. Фу, гадость!

– Я подам письменную жалобу распорядителям! – Друзилла хватает сумку и уносится прочь, эффектно завершая мою подготовку к интервью.

– Послушайте, у вас найдется для них какая-нибудь черная одежда? – спрашивает Вайресс у нашей команды подготовки.

– У нас? – недоверчиво переспрашивает Вит. – Мы черное не носим!

– Депрессивный цвет! – Прозерпина разражается слезами, ее пушистые хвостики неистово подпрыгивают. – Мне нужно позвонить сестре! – Она плюхается на стул рядом со столом, где стоит оранжевый телефон, нажимает кнопки и начинает рыдать в трубку: – Все пропало! Все пропало!

Мэгз уводит всех нас, включая Вита, на кухню и достает клубничное мороженое. Через несколько минут к нам присоединяется Прозерпина.

– Сестра говорит, мы не виноваты и мы – лучшая команда подготовки! – Она набирает полную ложечку мороженого, по раскрасневшейся щеке скатывается последняя струйка слез. – Она говорит, если распорядители попытаются обвинить нас в нерадивости, мы можем обратиться к университетскому совету. Моя сестра там всех знает, ведь она была плановиком студенческих мероприятий и на все заручалась их одобрением.

– Сестра у нее потрясающая, – заверяет Вит.

– Еще бы! – кивает Прозерпина. – Она бывший президент Капитолийской когорты, то есть студенческого братства. А в свой первый год учебы практически с нуля организовала Весенние сатурналии!

– Лучшая вечеринка года! – сообщает нам Вит. – Гораздо веселее, чем прежняя унылая нудятина.

– Гораздо лучше, – кивает Прозерпина. – Она уверена, что у нас все получится. Как всегда говорит моя сестра, позитивный настрой – девяносто семь процентов успеха!

Вит и Прозерпина настолько погружены в свои мелочные заботы перед лицом нашей неизбежной смерти, что я и не знаю, как реагировать.

Зато Мейсили за словом в кармане не лезет:

– Обязательно вспомню об этом на арене. Еще мороженого?

Мэгз встречается со мной взглядом, едва сдерживая улыбку.

Прозерпина протягивает миску, ничего не заметив.

– Конечно, главное – настрой!

Появляются стилисты Мейсили, Лулу и Вайета, и мы по очереди занимаем ванные и спальни. Я пытаюсь выторговать несколько лишних минут в ванне, чтобы придумать, как разыграть из себя дерзкого негодника, но, кроме кражи орехов, в голову ничего не приходит. У меня плохое предчувствие. Вдруг я просто выставлю себя идиотом?

Поскольку из душа инсектициды на нас не хлещут, команды подготовки добиваются лучших результатов за гораздо меньшее время. К сожалению, они ничем не могут помочь с одеждой. Сменные носки и трусы нам выдавали, однако тренировочные костюмы мы носили одни и те же все три дня занятий. Лулу в своем спала, и он мятый, Вайет испачкал костюм картофельным пюре, потом попытался оттереть, и стало только хуже, а у меня дырка на плече после нападения Панаша. Даже костюм Мейсили, который выглядит наименее помятым, перепачкан самодельным клеем для починки талисмана. Вдобавок дешевая материя пропиталась запахом лившегося с нас в три ручья пота, что весьма деморализует, пусть этого и не видно на камерах.

Пытаюсь сохранять позитивный настрой, в котором девяносто семь процентов успеха, и напоминаю себе, что у нас хотя бы есть одежда черного цвета и нужного размера, а также наши талисманы. Увы, отрицать очевидное нельзя. Внешность отражает суть: мы никому не нужны, ведь мы всего лишь аутсайдеры из Дистрикта-12, не заслуживающие профессиональных стилистов. Кто захочет таких спонсировать?

Вдобавок ко всему у нас восемь членов команды подготовки, половина из них в слезах и думает лишь о том, как это скажется на их оценках и, соответственно, на перспективах будущего трудоустройства. Возвращается разгневанная Друзилла – подать жалобу можно лишь после окончания Игр. На всякий случай она заскочила к Магно в надежде его растолкать, но дверь никто не открыл, и она думает, что он мертв – лишь это придает ей сил бороться. Либо тут поспособствовала бутылка рома, к которой она то и дело прикладывается на кухне. Хотя Вайресс с Мэгз пытаются настроить нас на интервью, всеобщее смятение к этому отнюдь не располагает.

Во всеобщем гомоне мы не слышим звонок прибывшего лифта, и поэтому кажется, что она возникла прямо из воздуха – молодая женщина с лавандовыми волосами, в малиновом платье и чулках в зеленую клетку. У нее на голове четыре черных шляпы, через плечо перекинуты сумки с вещами. Она закатывает в середину гостиной тележку с остроносыми туфлями и громко восклицает:

– Ну, кто готов к большому-пребольшому дню?

Глава 13

– Эффи! – вскрикивает Прозерпина, бросаясь обнимать вновь прибывшую.