Чтение онлайн

Моё уединение не длится и часа.

Лишь пульсация реакции моих Уз в груди предупреждает меня о присутствии брата — его шаги настолько бесшумны на ковре, что так умеет только Дрейвен. Это единственный настоящий дом, который у него когда-либо был, — убежище от всего, за которое я пролил кровь и заключил сделки, лишь бы он согласился здесь жить.

Я даже не знаю, считает ли он это домом.

Он не поднимает взгляда, чтобы отметить моё присутствие, когда садится в кресло в углу, которое предпочитает, но когда оно устраивается у его ног, кошмарное создание — да. Жестокое и свирепое, оно всегда «отдыхает» так, словно щенок добермана, — будто можно как-то скрыть жуткую злобу, которая каким-то образом исходит из его пустых глаз.

Оно меня не любит.

Чувство взаимно.

С планшетом в руках он почти сворачивается калачиком, словно готов полностью проигнорировать меня и всё наше утро в пользу своей работы. Меня это вполне устраивает, и я погружаюсь в отчёты, запросы на встречи и случайные листовки с разведданными, пока его голос резко не вырывает меня из этого водоворота.

— Что ты знаешь о Нулях?

Сам вопрос почти сбивает меня с толку, но я слишком хорошо изучил модели мнимого невнимания Нокса. Он может надолго погружаться в исследования, а потом выдавать точное решение любой новой напасти, которую Сопротивление подкидывает нам на пути.

Отложив страницы, которые держу в руках, я пожимаю плечами:

— Только то, что преподаётся в академическом курсе. Я никогда не проявлял к этому Дару достаточно интереса для самостоятельных исследований. Если это не относится к текущей ситуации, Нокс, у меня нет времени на загадки или внеплановые тесты.

Он не отрывает взгляда от планшета, острые глаза по-прежнему скользят по экрану — он без труда читает, одновременно доводя меня до грани безумия:

— Ты придерживаешься теории, что это Нейро-Дар, или считаешь, что это что-то другое — нечто, чему мы ещё не дали названия?

Глубокий вдох.

— Я не задумывался над этим достаточно глубоко, чтобы иметь чёткое мнение по этому вопросу. Есть весомые аргументы в пользу обеих версий, но если бы ты заставил меня выбрать одну из них, я бы сказал, что это что-то другое. У нас с тобой есть явное преимущество — наш опыт с проклятием Дрейвен, хотя мне и претит называть это так. Это значит, что мы оба знаем: существуют Дары, которые не вписываются в чёткие категории, как большинство других. Нули — не физический Дар, но они влияют на физическое. Они не Нейро, но их используют как таковые. Они не Элементалы, не Оборотни и уж точно не Торговцы Смертью. Они — что-то иное.

Возможно, дело в раздражении, прозвучавшем в моём тоне, несмотря на искренний ответ, но он наконец поднимает взгляд и встречается со мной глазами:

— Одарённый, напавший на Шора? Он был уверен, что это не Нейро и что их сила росла по мере того, как они атаковали его; это был усилитель. Дар лишь берёт то, что уже есть, и манипулирует этим. На Грифа нападали так эффективно из-за силы его Дара, а не вопреки ей.

Чёрт.

Когда же закончится этот кошмар?

— У тебя есть какие-то зацепки насчёт… чёрт, чего угодно, что может нейтрализовать эту угрозу?

Нокс наконец одаривает меня своей ухмылкой — той самой, от которой мои Узы готовятся присоединиться к кровопролитию, которое он явно планирует:

— Больше чем зацепка: я нашёл схему атак и выделил единственный случай, когда Одарённый был вынужден отступить. Дай мне Так-команду и двадцать четыре часа, и я уничтожу козырного Одарённого Сопротивления и весь карточный домик, который они построили на его спине.

С довольным выражением лица он откидывается на спинку кресла, а я на минуту останавливаюсь и по-настоящему смотрю на него. Его лицо выглядит почти измождённым из-за множества бессонных ночей, которые он явно провёл ради этого. Волна раздражения пробегает по моему позвоночнику, но на этот раз она направлена на меня самого.

Пока я боролся с последствиями его действий, подпитываемых травмой, он загонял себя до изнеможения, чтобы защитить нас всех. Атака на Грифа явно потрясла его, только Нокс не знает, как выразить какую-либо привязанность или беспокойство о других, не приняв эти действия за слабость, — поэтому вместо этого он срывается на всех нас и ищет ответы, пока нечто подобное не сможет повториться снова.

Он не безнадёжен.

Независимо от его мнения на этот счёт или чьего-либо ещё, я знаю, что прав, продолжая поддерживать его и прикрывать, когда его действия идут не по плану.

История с моей Связанной стала упущением с моей стороны — теперь мне нужно восполнить пробелы и смягчить любые дальнейшие столкновения между ними.

И это начинается сейчас — с отвлекающего манёвра, который займёт его разум, пока мы имеем дело с кружащими вокруг угрозами.

***

Когда я наконец добираюсь до Центра тактической подготовки, даже вечерние занятия уже давно закончены, а технический персонал почти завершил уборку. Я приветствую каждого из них с тёплой улыбкой, проходя мимо, — искренней и непринуждённой, несмотря на кошмар, который мне пришлось пережить сегодня.

Отбросить любезности советника всегда облегчение, а персонал в Дрейвене я проверил с помощью Грифона задолго до того, как моя Связанная поступила туда.

Кабинет Вивиана — единственный, где ещё горит свет, и он отзывается, как только я стучу. Я застаю его сидящим за столом, а рядом с ним — его Центральную Связанную, Аделлу, с сумкой на плече. Она бросает на меня взгляд через плечо, словно удивлена, что я здесь, но Вивиан облегчённо выдыхает:

— Может, я всё-таки попаду домой до полуночи, Дел. А теперь перестань суетиться и отправляйся назад, пока Унсер не начал мне мозг выносить из-за того, что ты задерживаешься здесь допоздна, пока он один торчит дома в окопах. Он и так еле справляется с домашними заданиями близнецов.

Морщась, я бросаю на Аделлу извиняющийся взгляд:

— Как дети справляются с учёбой? Я слышу о них только похвалы.

Аделла фыркает, целует Вивиана в щёку, затем обходит стол, чтобы так же поприветствовать меня:

— Упрямые, как их отцы, все до единого! Я пытаюсь сосредоточить их на карьере и жизни вне этой проклятой войны, но всё, что я слышу, — это требования к возрасту для вступления в Так-команду, которые мешают им присоединиться к борьбе, и проходные баллы психологических тестов для выхода на поле. Предупреждаю тебя, Норт Дрейвен: если ты осмелишься снизить возрастные требования…

Я поднимаю обе руки в знак капитуляции:

— Я никогда даже не думал об этом. Я сдержу своё обещание и буду отклонять любые «исключительные разрешения», которые попадут ко мне на стол с их именами. Я слишком хорошо знаю, что не стоит перечить Аделле Фарли.

Она сладко улыбается мне, но её глаза свирепы, как у львицы, готовой защищать своё потомство. Я бы никогда не сделал ничего, что поставило бы её семью под угрозу, но она всё равно осторожна — именно так, как и должна вести себя Центральная Связанная.