Чтение онлайн

— Будьте уверены, Даниэлла, это злодеяние не останется без ответа.

Она ухмыляется в ответ, будто что-то выиграла, будто ей удалось как-то забраться мне под кожу, хотя на самом деле всё наоборот. С каждым словом, слетающим с моих губ, моя решимость только крепнет. Терпеть присутствие столь очевидных сочувствующих Сопротивлению — непростая задача, но безопасность моего сообщества и наиболее уязвимых Одарённых стоит личных жертв.

Независимо от нашей текущей ситуации, я по-прежнему считаю, что моя Связанная стоит этих жертв.

Телефон вибрирует в кармане, словно напоминая мне о текущем положении моей Связанной и о том, как мало внимания я хочу тратить на эту мерзкую женщину. Меньше чем за минуту я успеваю успокоить тех немногих Одарённых на пути от моего офиса к машине, кто заслуживает такого внимания, после чего Рейф везёт нас к кампусу колледжа, и мы не обмениваемся ни словом.

Вздох, который я испускаю, когда здания появляются в поле зрения, пропитан усталостью и всепоглощающим разочарованием, которые я пытаюсь — и, вероятно, безуспешно — скрыть с лица.

— Мистер Шор звонил, появились новые обстоятельства, которые он должен обсудить с вами лично. Должен ли я сообщить ему, чтобы он встретился с нами здесь, сэр?

По крайней мере, моя натянутая улыбка Рейфу искренняя — ощущение её на лице приносит облегчение после столь долгого ношения маски «хорошего советника».

— С учётом ситуации, ради которой я сюда приехал, боюсь, присутствие Грифа только усугубит дело. Мы можем встретиться с ним в поместье после того, как закончим здесь.

Рейф легко кивает, ловко лавируя в печально известной переменчивой пробке — так, как мне никогда не удавалось, — пока мы не оказываемся перед административным зданием. Десятки студентов ходят вокруг: одни целеустремлённо, другие явно просто убивают время между занятиями. Нет никаких признаков того ада, в который, я уверен, мне предстоит войти. Глубоко вздохнув, я стираю всякое выражение с лица, благодарю Рейфа, выхожу из машины и поднимаюсь по лестнице.

Проведя рукой по костюму, когда вхожу в приёмную, я стараюсь не морщиться от того факта, что всё ещё ношу его — я надел его вчера утром. Мнущийся и небрежно выглядящий, я не сомневаюсь, что кампус будет обсуждать стремительное ухудшение моего внешнего вида из-за отказа моей Связанной.

Им всем нужно скорректировать восприятие реальности.

— Спасибо, что позвонили, Шерри. Я разберусь с этим, так что вам больше не придётся смотреть на мою рыдающую Связанную.

Помощник декана Майера поднимает взгляд от стола, и облегчение заливает её лицо в ту секунду, как она видит меня.

Бросив взгляд через плечо на мою Связанную, она отвечает:

— Она вовсе не доставляет хлопот, мистер Дрейвен. Просто я думаю, что ей нужна поддержка.

Я знаю Шерри дольше, чем у меня были настоящие отношения с Ноксом, — из-за проклятого влияния моей тётки, — и гримаса, которую она делает в ответ на мой резкий тон, пробивает ту дикую ярость, в которую меня вогнали сплетни. Я мгновенно сожалею о своём тоне и поворачиваюсь к ней с раскаявшимся видом:

— Прошу прощения за то, что позволил своему разочарованию взять верх надо мной, Шерри, вы определённо не заслуживали такого обращения. Мой брат допустил ошибку из-за собственных разочарований, и наша Связанная снова несёт на себе основную тяжесть сплетен. Трудно ориентироваться в этих противоречиях, и я не справляюсь.

Это максимально близко к тому, чтобы критиковать его — дальше я себе не позволял.

Вина пронзает мою грудь, и требуется вся моя сила, чтобы не схватиться за неё в отчаянии. Последнее, что мне нужно, — чтобы ко мне вызвали Целителя из-за реакции на собственные неудачи.

Шерри издаёт тихий вздох, качает головой и спешит меня успокоить:

— Она такая юная и без родителей! Хорошо, что у неё есть вы.

Я снова бросаю взгляд на свою Связанную, но она смотрит в пол, а слёзы по-прежнему безостановочно текут по её щекам. Вокруг неё витает аура ярости, а не страдания, и я не понимаю, как Шерри могла принять это за что-то другое.

Ещё раз ободряюще улыбнувшись, я обхожу её стол и подхожу к своей Связанной, останавливаясь перед ней. Она не реагирует какое-то время, и когда наконец поднимает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом, потухший огонь в них вместе с опущенными плечами ещё сильнее сжимают мне грудь.

Я не могу дрогнуть сейчас или поддаться её играм, даже если последствия её действий теперь причиняют ей боль.

Это борьба, но я заставляю свой тон оставаться низким и ровным:

— Шерри сказала, что всё из-за какой-то работы. Она у тебя с собой?

Она кивает без единого слова и даже без капли своего обычного запала. Тянущее чувство в груди становится всё настойчивее, острее и нетерпеливее, пока это же ощущение не распространяется по моим конечностям, и меня наполняет потребность что-то сделать. Я отворачиваюсь от своей Связанной прежде, чем совершу какую-нибудь глупость — например, утешу её или вытащу из этого здания подальше от всего этого фарса, в котором мы все застряли.

Без стука я открываю дверь в кабинет декана Майера. Он вздрагивает от моего внезапного появления, в то время как мой брат сидит напротив его стола совершенно невозмутимо.

Никаких его теневых ночных кошмаров не видно, но мне не нужно их видеть, чтобы знать: его Узы бодрствуют, осознают происходящее и отслеживают всё взаимодействие. Теперь это для меня вторая натура — ощущение, над которым у меня нет контроля, и всё же оно определяет каждое моё действие в отношении брата. Когда-то я думал, что это особенность Торговцев Смертью, ещё одна аномалия нашего проклятия, но теперь я знаю: это какая-то необъяснимая связь между нашими чудовищными Узами, выходящая за рамки нашей Группы Связанных.

Это предупреждение действовать осторожно.

Нокс вообще не реагирует на моё присутствие, его взгляд прикован к картине, висящей за спиной Майера. Раньше она висела в столовой дома моих родителей — в том доме, куда я не мог ступить после смерти матери, — и я забыл до этого момента, что вся коллекция картин моего отца выставлена по кампусу Дрейвена по просьбе Уильяма.

Попытка сохранить память и наследие брата, не вызывая подозрений у Совета, явно растревожила Нокса воспоминаниями из детства, которые никогда не должны были на него обрушиться.

Я сажусь рядом с ним, с отработанной лёгкостью принимая позу, ясно дающую понять: независимо от того, с какой стороны стола я сижу, моё слово в этом вопросе будет окончательным. Редко мне приходится действовать так, но я готов на всё, чтобы защитить брата — и свою Связанную.

Майер переводит взгляд с одного на другого, явно озадаченный, а затем одаривает меня натянутой улыбкой, вытирая пот со лба:

— Я понимаю, что ситуация деликатная, но я оказался в довольно затруднительном положении.