Чтение онлайн

Сергей Леонидович смотрит на меня серьезно:

– Елена Викторовна, я не буду скрывать – нас ждет тяжелая борьба. Павел использует все свои связи, все свое влияние. Возможно, попытается подкупить судью, запугать свидетелей. Будет очернять вас всеми возможными способами. Вы готовы к этому?

– Я врач, Сергей Леонидович, – отвечаю твердо. – Я привыкла бороться за жизни пациентов, даже когда шансы минимальны. Сейчас я буду бороться за будущее своих детей. С той же решимостью, с тем же упорством.

Он улыбается, и в его глазах я вижу одобрение.

– Тогда приступим к работе. Для начала соберите все документы, подтверждающие ваше материальное участие в семье – выписки с зарплатных счетов, доказательства покупок для дома и детей. Нам нужно показать, что вы не только мать, но и финансовый партнер в этом браке.

Когда я выхожу из кабинета, на душе одновременно тяжело и легко. Тяжело от осознания предстоящей битвы, от понимания, что Павел не отступит просто так. Легко от того, что теперь у меня есть план, есть союзники, есть понимание, как действовать.

Звонок телефона прерывает мои мысли. Павел.

– Привет, дорогая, – его голос преувеличенно бодрый. – Я подумал, может, сходим сегодня всей семьей в ресторан? Отметим ваше возвращение?

– Конечно, – отвечаю, стараясь звучать естественно. – Дети будут рады.

– Отлично! Тогда в семь, в "Астории". Как ты любишь.

Он даже не знает, что я терпеть не могу "Асторию" с ее пафосом и безвкусицей. Что мое любимое место – маленькая итальянская тратория на Чистых прудах. Но это не важно. Важно, что я больше не попадаюсь на его уловки. Больше не верю в его внезапное преображение.

Выхожу на улицу, глубоко вдыхаю осенний воздух. Впереди долгий путь, тяжелая битва. Но я готова. Ради детей, ради себя, ради будущего, в котором не будет лжи.

Пусть горят мосты в прошлое. Из их пепла рождается новая я – сильная, уверенная, готовая бороться за свое счастье.

Глава 28

Утро начинается с резкого звонка в дверь. Павел уехал рано – "важная встреча с инвесторами", как всегда. Последние две недели после нашего возвращения с Крита он играет роль заботливого мужа и отца с таким старанием, что дети начинают верить в его искренность. Особенно Даниил, для которого внимание отца – редкий и потому особенно ценный подарок.

– Мама, это тебе! – кричит Ника, открыв дверь. – Какой-то мужчина с конвертом.

Выхожу в прихожую, вытирая руки кухонным полотенцем. У двери стоит молодой человек в строгом костюме.

– Елена Викторовна Федоркова? – спрашивает он, сверяясь с документом.

– Да, это я.

– Вам уведомление, – протягивает мне плотный конверт. – Распишитесь здесь, пожалуйста.

Что-то холодное сжимается внутри. Расписываюсь машинально, закрываю дверь и смотрю на конверт. Штамп районного суда. То, чего я подсознательно ждала и боялась все эти недели.

– Что там, мам? – Ника смотрит на меня встревоженно. Слишком взрослый, слишком понимающий взгляд для двенадцатилетней девочки.

– Ничего страшного, – улыбаюсь, пряча конверт в карман халата. – Какие-то документы. Разберусь позже. А сейчас пора на занятия.

Отвожу детей, всю дорогу ощущая тяжесть конверта в кармане. Не хочу открывать его, хотя уже знаю, что там. Оттягиваю неизбежное, пытаюсь насладиться последними минутами неведения. Но время безжалостно. Вот Ника машет мне рукой, вот Даниил обнимает на прощание, вот я возвращаюсь к пустой машине.

Конверт жжёт карман. Открываю его, сидя за рулём припаркованной машины. Внутри несколько листов официальных бумаг. Первый лист – исковое заявление о расторжении брака. Павел Андреевич Федорков просит суд расторгнуть брак с Еленой Викторовной Федорковой в связи с невозможностью дальнейшей совместной жизни по причине несовместимости характеров.

Несовместимость характеров. После тринадцати лет брака, двоих детей и его измены. Причина – несовместимость характеров.

Второй документ ещё хуже. Исковое заявление об определении места жительства несовершеннолетних детей – Ники и Даниила – с отцом. Основание: "нестабильное эмоциональное состояние матери, её чрезмерная занятость на работе, пренебрежение родительскими обязанностями, неспособность обеспечить детям необходимые условия для гармоничного развития".

Слова прыгают перед глазами, буквы сливаются в чёрную кашу. Я, пренебрегающая родительскими обязанностями? Я, неспособная обеспечить детям необходимые условия? Я, которая все эти годы была и матерью, и отцом, пока Павел строил карьеру и крутил романы на стороне?

К исковым заявлениям приложены свидетельские показания. Просматриваю их и чувствую, как земля уходит из-под ног. Марина Степановна, соседка – "неоднократно слышала крики и плач детей из квартиры Федорковых, когда отец отсутствовал". Александр Петрович, отец одноклассника Даниила – "замечал неадекватное поведение Елены Викторовны на родительских собраниях, нервозность, агрессивные высказывания". Татьяна Ковалёва, коллега Павла – "была свидетелем истерик Елены в общественных местах, когда та публично обвиняла мужа в несуществующих изменах".

Кровь стучит в висках. Марина Степановна, которая всегда улыбалась при встрече и говорила, какие у меня замечательные дети. Александр Петрович, с которым мы обменялись парой фраз на последнем собрании. Татьяна Ковалёва, которую я видела один раз в жизни, на корпоративе компании Павла.

Все они теперь свидетельствуют против меня. Все они подтверждают версию Павла – я неуравновешенная, нестабильная мать, не достойная воспитывать собственных детей.

Дрожащими руками завожу машину. Нужно к Сергею Леонидовичу. Немедленно. Звоню ему, пока выезжаю с парковки.

– Елена Викторовна? – его голос звучит обеспокоенно. – Что случилось?

– Павел подал на развод, – отвечаю, стараясь сохранять спокойствие. – И иск на определение места жительства детей с ним. У меня на руках документы. Там... там свидетельские показания. Он подготовился основательно.

– Приезжайте немедленно, – Сергей Леонидович становится собранным, деловым. – Я освобожу ближайший час. Привезите все документы, каждую бумажку.

По дороге в офис адвоката звонит Максим. Словно почувствовал.

– Доброе утро, – в его голосе тепло, от которого хочется плакать. – Как ты сегодня?

– Павел подал на развод, – отвечаю прямо. – И хочет отобрать детей. У него куча свидетелей, готовых подтвердить, что я неадекватная мать.

Тишина в трубке. Потом глубокий вздох.

– Сволочь, – выдыхает Максим, и в этом коротком слове столько ярости, что я почти физически её ощущаю. – Ты у Сергея Леонидовича?

– Еду к нему.

– Хорошо. Я заеду к тебе вечером. Ты не одна в этой битве, помни.