Чтение онлайн

Ложусь спать в детской комнате, где прошли мои школьные годы. Здесь все осталось как раньше – книги на полках, фотографии на стенах, старый плед, который мама вязала, когда я училась в институте. Кажется, будто время повернуло вспять, и я снова маленькая девочка, которую мама может защитить от всех бед.

Но я больше не маленькая девочка. Я мать, которая должна защитить своих детей. И завтра начинается новый этап битвы – не оборонительный, а наступательный. Пора показать Павлу, что война еще не окончена.

Глава 34

Сижу в приёмной известного психиатра, доктора Андрея Владимировича Светлова. Как и советовала мама, я надела свой лучший костюм – тёмно-синий, строгий, но элегантный. Волосы уложены в аккуратную причёску, минимум макияжа. Профессиональный образ – именно то, что мне сейчас нужно.

Приёмная дорогой частной клиники пахнет кофе и какими-то изысканными духами. Секретарша периодически бросает на меня внимательные взгляды, но вежливо молчит. Интересно, что ей сказали обо мне? Что я очередная богатая дама с нервным срывом или что меня подозревают в психическом расстройстве?

Телефон вибрирует в сумке. Сообщение от Сергея Леонидовича: "Документы подготовлены. Иск готов к подаче. Держитесь, мы на правильном пути."

Странное ощущение – вся моя жизнь теперь сосредоточена в юридических терминах. Иски, встречные требования, ходатайства, заявления... А за всем этим – мои дети, которых я не видела уже неделю.

– Елена Викторовна? – секретарша поднимает глаза от компьютера. – Доктор Светлов готов вас принять.

Встаю, расправляю плечи. Сейчас каждый жест, каждое слово имеет значение. Я должна выглядеть и вести себя как абсолютно уравновешенный, психически здоровый человек. Не дать ни единого повода усомниться в моей адекватности.

Кабинет доктора Светлова строг и функционален. Никаких показных диванов для "пациентов на грани". Простой стол, два удобных кресла напротив друг друга, несколько дипломов на стене. Сам доктор – мужчина лет пятидесяти, с внимательными глазами и спокойным лицом.

– Присаживайтесь, Елена Викторовна, – говорит он, указывая на кресло. – Максим Игоревич рассказал мне о вашей... непростой ситуации.

Конечно, Максим. Он договорился об этой встрече, позаботился о том, чтобы меня принял лучший специалист, репутацию которого нельзя подкупить или опорочить.

– Да, ситуация действительно сложная, – отвечаю, стараясь говорить ровно и профессионально. – Мне нужно независимое, объективное заключение о моём психическом состоянии.

– Я ознакомился с копией документа, который был представлен в суд, – кивает доктор Светлов. – И, признаюсь, он вызывает массу вопросов с профессиональной точки зрения.

– Потому что это подделка, – говорю прямо. – Я никогда не встречалась с психиатром по фамилии Державин. Никогда не проходила освидетельствование.

– Я это понял, – он кивает. – Во-первых, диагноз сформулирован крайне некорректно с медицинской точки зрения. Во-вторых, я проверил – в реестре врачей-психиатров нашего города такой специалист не значится. Но нам предстоит провести полноценное обследование, чтобы предоставить суду объективную картину.

Следующие два часа проходят в беседах, тестах, вопросах – от самых обычных до неожиданных. Доктор Светлов работает методично, внимательно фиксирует мои ответы, иногда делает пометки. Я отвечаю честно, без утайки, понимая, что скрывать мне нечего.

– Вы злитесь на мужа? – спрашивает он в какой-то момент, глядя мне прямо в глаза.

Простой вопрос, но такой сложный ответ.

– Да, – говорю после паузы. – Я зла на него за предательство, за ложь, за манипуляции с детьми. Но эта злость не определяет все мои действия. Я не позволяю ей затмить главное – благополучие Ники и Даниила.

Он кивает, что-то записывает.

– Многие на вашем месте хотели бы отомстить, – замечает он.

– Я хочу справедливости, а не мести, – отвечаю. – Хочу вернуть своих детей, доказать свою состоятельность как матери и врача. Месть... месть только продлит боль и усугубит травму для Ники и Даниила.

К концу обследования чувствую себя выжатой, как лимон. Никогда не думала, что быть под микроскопом психиатра так утомительно. Но странное дело – я ощущаю и облегчение. Словно высказав все свои страхи, сомнения, боль, я немного освободилась от их тяжести.

– Елена Викторовна, – доктор Светлов снимает очки, потирает переносицу, – я подготовлю официальное заключение в течение двух дней. Но уже сейчас могу сказать – никаких признаков психического расстройства у вас нет. Более того, учитывая обстоятельства, ваша психологическая устойчивость вызывает уважение.

Слезы наворачиваются на глаза, но я сдерживаю их. Не время для эмоциональных проявлений.

– Спасибо, – говорю просто. – Это очень важно для меня.

– Понимаю, – он кивает. – И еще одно. Независимо от заключения, я бы рекомендовал вам поработать с психологом. Не потому что с вами что-то не так, а потому что любой человек в вашей ситуации нуждается в профессиональной поддержке. Развод, борьба за детей, клевета – все это тяжелейшие стрессовые факторы.

– Я подумаю об этом, – киваю. – Когда все немного уляжется.

***

Офис Сергея Леонидовича кипит энергией. Три его помощника перебирают документы, составляют какие-то списки, звонят по телефонам. Боевой штаб, не меньше.

– А, Елена Викторовна! – Сергей Леонидович выходит из своего кабинета, энергичный, уверенный. – Проходите, у нас отличные новости.

В кабинете нас ждет ещё один человек – женщина средних лет с внимательными глазами и блокнотом в руках.

– Знакомьтесь, – говорит Сергей Леонидович, – Марина Викторовна Соловьёва, социальный работник из службы опеки. Она будет курировать ваше дело.

Пожимаю руку женщине, стараясь скрыть волнение. От решения органов опеки зависит слишком многое.

– Я ознакомилась с предварительными материалами дела, – говорит Марина Викторовна. – И, признаться, обеспокоена тем, как было проведено первое судебное заседание. Без полного изучения обстановки, без беседы с детьми, без учёта многих важных факторов.

– Именно на это мы и будем указывать в нашем иске, – кивает Сергей Леонидович. – Требуем признать незаконным решение о временном проживании детей с отцом, опираясь на подложные документы о психическом состоянии матери.