Чтение онлайн

– Хватит! – кричит он. – Слушай меня внимательно, стерва. Если ты не отзовешь свои заявления, если продолжишь этот цирк... ты пожалеешь. Клянусь, пожалеешь.

Угрозы. Открытые, неприкрытые угрозы. Включаю запись на телефоне – пусть у Сергея Леонидовича будет еще одно доказательство истинной натуры Павла.

– Угрожаешь мне? – спрашиваю. – Замечательно. Продолжай.

Он дышит в трубку, пытается взять себя в руки. Потом голос меняется – становится вкрадчивым, почти ласковым.

– Лена, – говорит он совершенно другим тоном. – Прости. Я не хотел кричать. Просто... я переживаю. За тебя, за детей, за нашу семью.

Резкая смена тактики. От угроз к обаянию за считанные секунды. Классический прием манипулятора.

– У тебя есть две минуты, – говорю. – Говори по существу.

– Хорошо, – он делает глубокий вдох. – Я понимаю, что мы оба зашли слишком далеко. Причинили друг другу слишком много боли. Может, пора остановиться? Найти компромисс?

– Какой компромисс? – хотя уже догадываюсь.

– Полюбовное соглашение. Цивилизованное решение для цивилизованных людей. Дети официально остаются со мной – им здесь хорошо, стабильно. А ты... ты получаешь щедрое содержание. Сто тысяч в месяц. Плюс право видеться с детьми каждые выходные, проводить с ними каникулы.

Сто тысяч в месяц. Больше, чем я получала, работая врачом. Соблазнительно, если не знать, что за этим стоит.

– И взамен? – спрашиваю.

– Взамен ты отзываешь все заявления. Прекращаешь... копание в делах моей компании. Мы расстаемся по-хорошему, остаемся друзьями ради детей.

Ловушка. Красивая, продуманная ловушка. Согласись я на это "полюбовное соглашение" – и все мои доказательства его финансовых махинаций пойдут прахом. А через полгода-год он найдет повод сократить выплаты, ограничить мои встречи с детьми. Что я смогу ему противопоставить, если сама откажусь от всех обвинений?

– Нет, – отвечаю коротко.

– Подумай, Лена, – в его голосе появляются умоляющие нотки. – Сто тысяч в месяц. Ты сможешь не работать, заниматься тем, что нравится. Путешествовать, учиться, найти нового мужчину...

– Нет, – повторяю тверже.

– Почему? – теперь в голосе снова проскальзывает злость. – Что тебе еще нужно?

– Правда, – отвечаю просто. – И мои дети. Рядом со мной, а не в качестве гостей по выходным.

– Тогда получишь ничего, – голос становится ледяным. – Ничего, кроме боли и разочарований. Я уничтожу тебя, Лена. Профессионально, финансово, морально. Ты будешь умолять меня о пощаде.

– Попробуй, – бросаю я и сбрасываю звонок.

Руки дрожат, сердце колотится, но внутри – странное спокойствие. Мосты сожжены окончательно. Теперь только победа или полное поражение.

***

Телефон звонит через полчаса. Максим.

– Лена, тебе нужно срочно приехать в больницу, – его голос напряжен.

– Что случилось? – сердце пропускает удар. – С тобой все в порядке? С коллегами?

– Со мной все хорошо. Но здесь... здесь тебя кто-то ждет. Кто-то очень важный.

– Кто? – не понимаю я.

– Приезжай, сама увидишь. Это касается... твоего дела. И это может изменить все.

Еду в больницу в полном недоумении. Что еще может измениться в моей жизни? Кто может ждать меня там? Неужели Павел добрался и до Максима, пытается через него на меня давить?

Парковка больницы встречает привычной суетой. Машины скорой помощи, посетители с цветами и пакетами, медперсонал в белых халатах. Мой мир, от которого меня оторвали волевым решением коррумпированной комиссии.

Максим ждет у главного входа. Лицо серьезное, но в глазах что-то... надежда?

– Она в моем кабинете, – говорит он, ведя меня по знакомым коридорам. – Прилетела утром из Санкт-Петербурга специально, чтобы встретиться с тобой.

– Кто "она"? – начинаю нервничать.

– Анна Петровна Коваленко, – отвечает он, останавливаясь у двери своего кабинета. – Помнишь нашу пациентку с Крита? Девочку Марию, которой мы спасали ногу?

Память возвращает меня назад. Автокатастрофа, искореженный автобус, умирающий ребенок. Восемнадцатичасовая операция, которая спасла девочке не только ногу, но и будущее. И пожилая женщина, бабушка Марии, которая встала перед нами на колени от благодарности.

– Да, конечно помню, – киваю. – Но зачем она...

– Сама расскажет, – Максим открывает дверь кабинета. – Только будь готова. То, что она скажет, может показаться... невероятным.

В кабинете за столом сидит женщина с прямой спиной и внимательными глазами. Седые волосы аккуратно уложены, дорогой но строгий костюм, никаких украшений кроме обручального кольца. При моем появлении она встает, протягивает руку.

– Елена Викторовна, – говорит она, и в ее голосе звучит теплота. – Спасибо, что согласились встретиться.

– Анна Петровна, – пожимаю ее руку. – Как дела у Марии? Нога восстанавливается?

– Прекрасно восстанавливается, благодаря вам, – улыбается она. – Но я приехала не только поблагодарить. Мне нужно с вами серьезно поговорить.

Глава 38

Анна Петровна смотрит на нас внимательно, словно оценивает. В её глазах читается какая-то внутренняя борьба – хочет ли она говорить здесь, в кабинете Максима, окруженная больничной атмосферой.

– Понимаете, – начинает она, делая паузу, – то, что я хочу вам рассказать, очень серьёзно. И мне бы не хотелось обсуждать это в стенах больницы. Слишком... официально. А разговор предстоит очень личный.

Максим и я переглядываемся. В её тоне что-то настораживающее, какая-то торжественность, которая заставляет насторожиться.

– Что вы предлагаете? – спрашивает Максим.

– Может быть, поужинаем вместе? – она смотрит на часы. – Сейчас половина седьмого, как раз время. Знаю хорошее место – тихое, уютное, где можно спокойно поговорить. Я приглашаю вас обоих.

Что-то в её манере говорить, в серьёзности, с которой она к этому подходит, заставляет меня согласиться, хотя внутри всё ещё кипят эмоции от сегодняшнего разговора с Павлом.

– Хорошо, – киваю я. – Где встречаемся?

– Ресторан "Пушкинъ" на Тверском бульваре, – отвечает она. – Через час? Я забронирую столик в тихом зале.

Час спустя мы сидим за угловым столиком в одном из лучших ресторанов Москвы. Анна Петровна выбрала место идеально – полумрак, тихая музыка, минимум посетителей в нашей части зала. Атмосфера располагает к серьёзному разговору.