Чтение онлайн

Выхожу из офиса адвоката с тяжёлым сердцем. С одной стороны, появилась надежда на оружие против Павла. С другой – предстоит превратиться в шпиона в собственном доме. Следить за мужем, записывать его разговоры, искать компромат.

Но разве у меня есть выбор? Павел уже использует против меня все доступные средства – ложь, клевету, подкуп свидетелей. Почему я должна играть по правилам, когда он их грубо нарушает?

***

Дома меня встречает привычная тишина. Дети ещё в школе, Павел на работе. Иду в его кабинет, останавливаюсь на пороге. Здесь всё, как всегда – аккуратный стол, заперт компьютер, стеллажи с папками документов.

Подхожу к столу, осторожно открываю ящики. В основном обычные вещи – ручки, скрепки, блокноты. Но в нижнем ящике, под стопкой бумаг, нахожу телефон. Старый, простенький, явно не основной. Включаю его – разряжен.

Зачем Павлу второй телефон? И почему он его прячет?

Возвращаю всё на место, выхожу из кабинета. В голове крутятся мысли. Если у Павла есть секретный телефон, значит, он ведёт переговоры, которые не хочет светить в основном устройстве. Возможно, именно через этот аппарат он обсуждает свои налоговые махинации?

Вечером семейный ужин проходит в обычной атмосфере. Павел рассказывает детям о своём дне, спрашивает об их успехах в школе. Идеальный отец семейства. Но я теперь смотрю на него другими глазами, ловлю каждое слово, каждый жест.

– Завтра поздно вернусь, – говорит он, когда дети поднимаются к себе. – Важная встреча с партнёрами из Москвы.

– Какие партнёры? – спрашиваю, стараясь звучать непринуждённо.

– По новому проекту, – отвечает он коротко. – Жилой комплекс в Сокольниках.

Ложь? Или правда? Теперь я не уверена ни в чём, что говорит Павел.

После того как он ложится спать, жду ещё час, потом тихо спускаюсь в кабинет. У меня есть зарядка от этого типа телефона – случайно нашла её в ящике на кухне несколько месяцев назад. Подключаю найденный аппарат к зарядке, прячу его за стопку бумаг.

Завтра, когда Павел уедет на встречу, я изучу его содержимое. Возможно, найду ответы на свои вопросы. А возможно, открою ящик Пандоры, последствия которого изменят нашу жизнь навсегда.

Но я готова к этому. Потому что в войне, которую объявил мне Павел, все средства хороши. И если он думает, что я буду стоять в стороне, пока он разрушает мою репутацию и отбирает детей, он глубоко ошибается.

Пусть горят мосты. Но горят они теперь в обе стороны.

Глава 32

Звук ключей в замке раздается в половине одиннадцатого вечера. Павел возвращается со своей "важной встречи с московскими партнерами", и по его походке, по тому, как он бросает ключи на столик в прихожей, я понимаю - произошло что-то значительное. Что-то, что изменит нашу жизнь еще больше, чем она уже изменилась.

Сижу в гостиной с книгой, которую не читаю уже полчаса. Дети спят наверху, дом погружен в привычную вечернюю тишину. Но внутри у меня все напряжено, как струна перед разрывом.

Павел появляется в дверном проеме с таким выражением лица, которое я не видела с самого начала нашей войны. Не злость, не раздражение – удовлетворение. Холодное, полное удовлетворение человека, который только что одержал решающую победу.

– Нам нужно поговорить, – говорит он, проходя в комнату и усаживаясь в кресло напротив.

– Слушаю, – отвечаю, закрывая книгу и готовясь к очередному удару.

– Сегодня состоялось предварительное заседание суда, – начинает он, и в его голосе звучат нотки плохо скрываемого триумфа. – По вопросу определения места жительства детей до окончательного решения.

Сердце останавливается. Предварительное заседание? Но Сергей Леонидович ничего мне не говорил...

– Как предварительное заседание? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Без моего участия? Без моего адвоката?

– С твоим адвокатом, – Павел достает из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги. – Но, к сожалению, медицинские заключения о твоем психическом состоянии произвели на судью сильное впечатление.

Медицинские заключения. Те самые поддельные документы, о которых предупреждал Сергей Леонидович. Значит, Павел все-таки решился использовать их в суде.

– И? – выдавливаю я.

– И суд постановил, что до окончательного разрешения спора дети должны проживать с отцом, – он разворачивает бумагу, протягивает мне. – А ты... тебе предписано освободить семейный дом и найти отдельное жилье. Для твоего же блага, понимаешь.

Читаю документ дрожащими руками. Официальная бумага с печатями и подписями. Постановление суда о временном определении места жительства несовершеннолетних детей Федорковой Николь Павловны и Федоркова Даниила Павловича с отцом – Федорковым Павлом Андреевичем. Матери предписано освободить семейное жилье в течение 24 часов для обеспечения стабильной психологической обстановки для детей.

– Завтра утром, – продолжает Павел, наблюдая за моей реакцией, - приедут приставы. Проконтролируют процесс. Ничего личного, просто формальности.

Лист бумаги выпадает из моих рук. Завтра. Завтра я должна покинуть свой дом. Дом, который мы вместе обустраивали тринадцать лет. Дом, где делали первые шаги мои дети, где звучал смех Даниила и музыка Ники. Мой дом.

– Это временно, – добавляет Павел, и в его голосе появляются ноты фальшивого сочувствия. – Пока ты не пройдешь лечение, не докажешь, что можешь обеспечить детям стабильность.

– Какое лечение? – спрашиваю, чувствуя, как внутри все холодеет. – От чего мне лечиться?

– От нервного расстройства, конечно, – он пожимает плечами, словно речь идет о насморке. – Доктор Державин очень подробно расписал твои симптомы. Паранойя, агрессивность, неадекватная реакция на стресс...

Доктор Державин. Человек, которого я никогда не видела, но который якобы наблюдал меня и поставил диагноз. Еще одна ложь в длинной цепи лжи, которой Павел окружил меня в этой войне.

– Ты понимаешь, что делаешь? – встаю я, и мир слегка качается. – Ты отнимаешь у детей мать. Ты разрушаешь их жизнь ради своих амбиций.