Чтение онлайн

– На основании чего? – резко спрашиваю я. – Покажите мне хоть одно документальное подтверждение этой "нестабильности" с места работы. Хоть одну официальную жалобу от коллег, с которыми я действительно работаю.

Тишина. Потому что таких документов нет. Есть только купленные показания и подложные справки.

Дверь снова открывается. Заходят Ирина, медсестра Светлана, доктор Морозова. Все в рабочих халатах, все с решительными лицами.

– Простите за вторжение, – говорит Ирина, – но мы узнали о происходящем и не могли остаться в стороне.

– Елена Викторовна, – обращается к комиссии Светлана, – лучший врач, с которым мне приходилось работать. За десять лет совместной работы я ни разу не видела её в неадекватном состоянии. Ни разу не слышала жалоб от пациентов. Наоборот, её благодарят, просят попасть именно к ней на операцию.

Доктор Морозова кивает:

– Мы готовы официально подтвердить компетентность Елены Викторовны. Письменно, под личную ответственность.

Чувствую, как глаза наполняются слезами благодарности. Они рискуют своими карьерами, выступая в мою защиту. В эпоху, когда каждый думает только о себе, эти люди демонстрируют настоящую солидарность.

Орлова нервно листает свои документы. Валентин Петрович шепчется с коллегой. План даёт сбой.

– Тем не менее, – говорит наконец Орлова, – учитывая... сложность ситуации, мы рекомендуем доктору Федорковой взять административный отпуск. До полного разрешения личных проблем.

– Сколько это займёт времени? – спрашиваю, хотя уже понимаю подвох.

– Это зависит от вас, – отвечает Валентин Петрович с плохо скрываемым удовлетворением. – От того, как быстро вы приведёте в порядок свои... семейные обстоятельства.

Вот оно. Не увольнение – это было бы слишком очевидно. "Административный отпуск до разрешения личных проблем". Формально – забота о моём благополучии. Фактически – лишение источника доходов и дальнейшая дискредитация в глазах медицинского сообщества.

– Я официально протестую против этого решения, – говорю, вставая. – И буду его обжаловать.

– Это ваше право, – кивает Орлова. – Но до рассмотрения жалобы решение остаётся в силе.

Выхожу из кабинета в сопровождении моих защитников. В коридоре Максим берёт меня за локоть.

– Это не конец, – говорит тихо. – Это временная неудача.

– Максим, – я останавливаюсь, смотрю ему в глаза. – У Павла есть покровители, правда? Влиятельные люди, которые могут давить на больничную администрацию?

Он на секунду замирает, потом кивает.

– Боюсь, что да. Строительный бизнес тесно связан с чиновниками здравоохранения. Слишком много государственных контрактов, слишком много взаимных интересов.

Кусочки мозаики складываются в единую картину. Это не просто месть обиженного мужа. Это системная атака, в которой задействованы административные ресурсы.

Ирина подходит ближе:

– Лена, мы не сдадимся. Найдём способы поддержать тебя. Может, частная практика? Консультации?

– Спасибо, – говорю, чувствуя, как голос дрожит от эмоций. – Всем спасибо. Без вас я бы не выдержала.

Но внутри растёт холодная ярость. Павел думает, что, лишив меня работы, сломает мою волю к сопротивлению. Думает, что без зарплаты, без привычной жизни я соглашусь на любые его условия.

Он жестоко ошибается. Каждый его удар только закаляет мою решимость. А теперь, когда я знаю масштаб его планов, когда понимаю, что за ним стоят влиятельные покровители, война переходит на новый уровень.

Ему нравится играть грязно? Что ж, посмотрим, кто играет грязнее. У меня есть записи Ники. У меня есть информация о его финансовых махинациях. И теперь у меня есть время - вынужденный отпуск, который он же и организовал.

Время, которое я потрачу на то, чтобы перевернуть весь его мирок с ног на голову.

Пусть горят мосты. Но на этот раз гореть будут его мосты к спокойной, безнаказанной жизни.

Глава 37

Офис Сергея Леонидовича гудит от активности, как военный штаб накануне решающей операции. Его помощники перебирают документы, делают звонки, готовят запросы. А я сижу напротив него с диктофоном в руках – тем самым, что вчера передала мне Ника. Маленький серебристый прибор, который может изменить исход всей войны.

– Запись превосходного качества, – говорит Сергей Леонидович, снимая наушники после прослушивания. – Голоса четко различимы, содержание более чем красноречивое. "Избавиться от наследства предыдущего брака", "ускорить процесс"... Это мощные доказательства истинных намерений ответчика.

– А что с финансовой проверкой? – спрашиваю, чувствуя, как внутри растет холодное удовлетворение.

– Подаю заявление сегодня же, – он постукивает ручкой по столу. – У нас есть достаточно оснований для инициирования проверки налоговой службой. Подозрения в двойной бухгалтерии, уклонении от налогов, возможном отмывании средств. А параллельно направляю материалы о фальсификации медицинских документов в прокуратуру.

Каждое его слово как музыка для моих ушей. Наконец-то мы переходим в наступление, перестаем только обороняться от ударов Павла.

– Елена Викторовна, – Сергей Леонидович наклоняется вперед, – вы понимаете, что после подачи этих заявлений Павел может стать... непредсказуемым? Загнанный в угол хищник особенно опасен.

– Понимаю, – киваю я. – Но другого выбора нет. Он уже лишил меня работы, дома, детей. Что еще он может отнять?

Вопрос оказывается пророческим. Через час после выхода из офиса адвоката телефон начинает разрываться от звонков. Павел. Снова и снова.

Наконец отвечаю.

– Что тебе нужно? – говорю холодно.

– Ты сука, – его голос дрожит от ярости, – думала, что я не узнаю о твоих походах к адвокату? О твоих жалобах в налоговую?

Значит, у него есть источники информации даже там. Неудивительно – в строительном бизнесе без связей в налоговой далеко не уйдешь.

– Я всего лишь борюсь за справедливость, – отвечаю спокойно, хотя руки слегка дрожат.

– Справедливость? – он издает звук, похожий на лай. – Ты пытаешься уничтожить меня! Разрушить все, что я строил годами!

– Это ты разрушил все, Павел. Нашу семью, доверие детей, мою репутацию...