Речные Речи
Шрифт:
Первый настоящий шторм «Эсмеральды». До этого Рону и Шариме уже приходилось пережидать непогоду на борту и даже однажды управлять лодкой в сильный ливень. Но теперь Рон видел, что это действительно шторм. Вода за бортом больше не была спокойным кривым зеркалом, отражавшим небесные смены настроения и сонные ивы, она вздыбилась, как дикое стадо, и поднялась. Рон хорошо помнил уровень воды. Держась за поручень, он посмотрел за борт, и в этот момент лодку в очередной раз вскинул дикий мустанг реки, что-то хрустнуло, и нос лодки начало разворачивать. С него уныло свисал трос вместе с выдранной из земли опорой. Другие еще держали, и оттого лодка неровно дергалась в полупристегнутом-полусвободном состоянии. Было необходимо либо как-то снова закрепить трос, либо отпускать остальные и на моторе пытаться уходить от атакующего реку моря.
Удерживаться на ногах было тяжело, и Рон хватался за поручни на бортах и края надстроек, двигаясь вдоль лодки к капитанской рубке. Дождь ветром бросало ему в лицо и заливало за воротник штормовой куртки. Очки стали совершенно бесполезны и только туманили зрение, но без них Рон чувствовал себя неуверенно, поскольку обычно снимал их только ночью и в душе. Чувствуя себя кротом, вымытым из норы водой, Рон добрался до штурвала. Вытерев лицо ладонью, он оглядел приборы. Разумеется, он мог управлять лодкой один, но как быть со швартовами?
Еще один скачок практически свалил его с ног. «Эсмеральду» дернуло и ударило носом обратно в берег.
***
Машина остановилась на подъезде к реке, сквозь пелену рваных занавесок дождя прорезали и рассеивались лучи фар. Шарима успела вымокнуть, только раскрывая зонт. Эрл вышел и с любопытством оглядывался.
– Промахнулись, что ли? – он посмотрел на замершую рядом Шариму. По выражению ее лица стало ясно, что с местом они не ошиблись.
Увязая по щиколотку в лужах и размытой земле, Шарима бегом зашлепала к самому берегу. Опустившись в мокрую траву, она дрожащей рукой нащупала пустую швартовочную петлю. Потом выпрямилась и закричала в бурю дождя, ветра и вспенившейся реки:
– Ро-о-он!!!
Она бросила зонт и побежала вдоль берега, отчаянно выкрикивая имя мужа. Тем временем Эрл подошел к тому месту, где только что стояла Шарима, и внимательно осмотрел берег.
Лодку могло унести в море, решил он, и вернулся в машину, чтобы связаться с береговой охраной. Но Шарима бежала в другую сторону, вдоль понурых ив и разлохмаченных ветром кустов. Брызги от ее ног разлетались во все стороны, орошая подол и без того уже совершенно мокрого платья.
Шарима не отдавала себе отчета в действиях, не чувствовала холода окатывающей ее воды, а в ветре видела лишь преграду силе своего голоса, призывавшего мужа. Она должна была проверить прогноз! Она обязана была знать! И сейчас быть с ним, бороться с водой, направлять, помогать швартовать…
Эта часть берега, более дикая, постепенно отдалялась от города, здесь вклинивались в кусты шипастые лапы ежевики, заслоняя водную гладь. Шарима продолжала бег, громогласно сообщая окружающим деревьям и кустам имя того, кого искала. За ее спиной послышался голос.
– Шарима! – Эрл нагнал ее. – Береговая охрана уже выехала. Не беспокойтесь, если его вынесло в море, они найдут его.
Девушка обернулась, непонимающим взглядом шаря по окрестности, а потом снова бросилась бежать туда, где между стволов виднелось зеркало воды.
– Рон!!! – она почти влетела в реку с разбегу. Уцепившись за ствол и выскочив на спускающийся в реку корень, Шарима вытянулась, разглядывая поворот реки. – Рон!!!
– Где же ты… где же… – шепотом продолжала она.
Она уже хотела шагнуть обратно на размытую дождем почву, но плоская туфля скользнула по вылизанной рекой поверхности корня, нога съехала и увлекла за собой все тело. Шедший за девушкой Эрл лишь успел увидеть, как Шарима вскинула руки в попытке зацепиться, и тут же с плеском исчезла под водой. Через мгновение на поверхности показалась мокрая голова и руки девушки, отчаянно цепляющиеся за прибрежные растения. Ее уносило. Сразу же Эрл оказался на берегу и, упав на землю у самой воды, выставил рукоять оставленного Шаримой зонта. Девушка еще несколько раз булькнула, неуклюже забив руками и ногами. Цепкая лапка скользнула по бамбуковой рукояти и снова погрузилась в воду. Шарима паниковала и захлебывалась. На Эрле был тяжелый штормовой костюм, и в нем нырять в реку было самоубийством, а пока он высвободится из него, девушку может отнести слишком далеко. Поэтому он снова попытался зацепить ее рукояткой зонта. Шарима, казалось, немного сориентировалась и отчаянно гребла к берегу.
Целиком сосредоточившись на своем улове, Эрл не заметил показавшийся из-за поворота белый нос лодки, а затем и само судно, с которого полетел красно-белый круг, приводнившийся прямо рядом с Шаримой как раз в тот момент, когда ей, наконец, удалось ухватиться за бамбуковую «соломинку». А лодку продолжило сносить вниз по реке…
– Шарима! Держись! – еле слышно сквозь грохот грозы донеслось с борта.
Рон зафиксировал руль лодки, которую с таким трудом смог вывести вверх по течению. Он выскочил на борт, не обращая внимания, что лодку снова тащило в опасность устья.
Сбитая с толку Шарима снова ухнула под воду, но руки не отпустила. Тогда Эрл подтянул ее к себе и, ухватив за руку, с нехарактерной для его возраста силой выволок девушку на берег. Мимо них плавно пронесло лодку с подслеповато щурящимся рыжим мужчиной на борту.
Лежа лицом в землю, Шарима конвульсивными движениями исторгала из себя воду. На время борьба за собственную жизнь перекрыла другие мысли и эмоции. Но как только ей удалось немного продышаться, она приподняла корпус, упираясь ладонями в мокрую траву и прошептала:
– Я слышала голос Рона…
Пучок на ее голове давно растрепался, а лента была потеряна где-то, волосы мокрыми прядями лежали у нее на лице, спине и плечах. Платье, теперь окончательно перепачканное в грязи, выглядело плачевно. Сама Шарима была бледна, и постепенно ее начинало колотить от холода и пережитого волнения. Эрл помог ей подняться.
– Лодку унесло вниз. Там ее должны перехватить. Но Вам нужно срочно в тепло.
– Нет, я должна… Надо отыскать… – она еще раз поскользнулась, но крепкая рука Эрла подхватила ее, не дав упасть.
– Пойдемте, скорее, – он попытался повести ее в сторону машины.
Шарима не шла, она обернулась на реку, тяжело дыша, пытаясь понять, что делать. Как будто одной силой мысли она могла вернуть только что ушедшую лодку. Дождь стал тише, и сквозь него было возможно расслышать шум воды, к которому теперь примешивалось низкое гудение. Из-за кустов показалась корма, и как на перематываемой пленке неспешно выползла лодка в обратном направлении.
Рон стоял у штурвала, все время оглядываясь назад. Брошенный круг все еще волокло на тросе за судном. Корабль продолжал пятиться, пока не достиг просвета в деревьях напротив Шаримы и Эрла.
– Якорь отдавай! – прокричал Эрл.
Лодку снова начало разворачивать. Рон схватил лежавший на палубе запасной кормовой трос и кинул свободный конец Эрлу. Шарима видела, как ее муж разрывается между штурвалом и швартовкой, но никак не могла помочь. И только когда в воздухе взвился трос, она вместе с Эрлом вцепилась в него.
– Вытравливай цепь! – прокричал отставной моряк и стал заводить трос за дерево.
Рон выключил мотор и, поскальзываясь, поспешил на нос лодки.
– Бросай! – пока Эрл умело крепил кормовой швартов, Шарима уже пробежала по берегу, готовясь ловить следующий.