Чтение онлайн

– Откуда ты все это знаешь?

Кати посмотрела на нее с легким сомнением, потом обвила рукой пространство:

– В такой семье, как моя, трудно быть неосведомленным. Они же Тору чуть ли не перед каждым действием читают! – усмехнулась она.

И тут наконец до Шаримы дошел смысл всех этих раздельных кухонь… Все стало на свои места, и она поразилась собственной невнимательности.

– Подожди, но ведь «Кати» это совершенно не еврейское имя… – только и смогла вымолвить она в оправдание медлительности своего ума.

Та на мгновение воздела взгляд к потолку и несколько помедлила, прежде чем снова заговорить.

– Разумеется. Я сама себя так назвала. Но поверь, когда тебя зовут… Рахэль, у тебя вряд ли будет другой выбор!

– Рахэль?

– Да, да! И не надо больше повторять это! – она выразительно посмотрела на Шариму. – Есть столько адекватных еврейских имен, но нет!.. В общем, сразу по поступлении в университет я взяла себе это имя. Потом на работе стало еще проще быть Кати, когда никто не искал тебя по журналу посещаемости. И вот теперь мне пришлось вернуться в родительский дом и слышать это имя от них… Впрочем, это не важно. Так мне удалось ответить на твой вопрос относительно современной не стоящей внимания литературы? Или я еще могу чем-то помочь? Это не призыв покинуть дом, сразу поясняю.

– А… – Шарима так была сбита с толку этими перевоплощениями, что не нашлась сразу что сказать. – Рон все-таки взрослый человек, я полагаю, он сможет отделить зерна от плевел, – не удержалась она от контекстной метафоры, – я очень надеюсь, что мне не стоит беспокоиться.

Кати неопределенно повела головой:

– Если ты спрашиваешь моего мнения, то я его высказала с самого начала. Любая плохая литература вредна. Но думаю, Марта или Летисия тебя уже предупредили, что я сноб, – и она сузила глаза в улыбке.

Шарима тоже не удержалась от смешка.

– Я слышала от Марты, вы переехали после шторма, – поняв, что Шарима больше не будет спрашивать, Кати сменила тему.

– Да, выше по реке. Приходи нас навестить. Теперь у нас даже еще более живописное окружение.

– Может быть, и загляну.

Уже собираясь уходить, Шарима поинтересовалась:

– А кто такая Лилит? Мне кажется, я не встречала этого персонажа в Библии. Но так зовут одну мою знакомую из Аблабари.

– Наверное, она армянка. Только они хорошо относятся к этому имени, – и, получив утвердительный кивок, Кати продолжила, собирая все на поднос со стола, – В Библии, может, и не встречается. Я, признаться, ее целиком не читала. Но в некоторых иудейских источниках, хотя не всеми признаваемых надежными, она упоминается как первая жена Адама. Это довольно любопытная тема с культурологической точки зрения, – они снова перешли в пространство двух кухонь. – Якобы Лилит и Адам были созданы Богом одновременно, как равные. Но поскольку Адам, как типичный мужчина, требовал подчинения, а Лилит настаивала на равенстве в силу происхождения, она ушла от него и самовольно покинула Эдем. За что, правда, была наказана. А Адаму сделали новую жену, но уже из ребра. Аллегория тут, я думаю, понятна. Эта история в свое время получила отклик у феминисток. Но лично мне кажется, что не стоит воспринимать ее буквально, как и остальные истории священных книг. Возможно, трактовки менялись по мере смещения одного социального слоя другим. Как, например, в русских сказках есть персонаж Баба Яга, которая при смене парадигм из стража между мирами превратилась в страшную ведьму, пожирающую детей. На Лилит, кстати, тоже свалили все проблемы, связанные с беременностью, бесплодием, высокой младенческой смертностью, характерной для времени написания этих текстов. Так что в этой истории можно попытаться увидеть завуалированную смену, например, матриархата на патриархат, с очернением первого в последующих трактовках. Наказание за непослушание, проклятие, превращение в злобного демона и, кстати, соблазнительницу одиноких мужчин через ночные фантазии. Забавно, да? Всегда есть на кого свалить. Если женщина недостаточно подчиняема и скромна, значит, вольного поведения – знакомая концепция? До сих пор очень распространенная в сильно религиозных сообществах.

Шарима слушала это с большим интересом, так и не донеся вазочку с фруктами до кухонного стола.

– Думаю, хватит с тебя на сегодня погружения в чужие религии, – Кати с улыбкой забрала у нее из рук вазочку и опустила на стол рядом с остальной посудой.

Уже покидая особняк родителей Кати, Шарима вспомнила собственные слова о том, что ей не стоит беспокоиться, однако несмотря на это заявление, чувствовала себя весьма беспокойно.

Рон взял холщовую сумку, сунул туда блокнот и книгу, запер каюту и, спрятав ключ в условленном месте, спустился по трапу на твердую землю. Мягкая трава приятно ласкала открытое пространство голеней между краем штанин и верхом ботинок. Он шел не спеша, но широкими в силу длины ног шагами, и довольно быстро достиг края лужайки, выйдя на дорогу к городу. Устав часами сидеть за экраном, Рон решил немного размяться, а заодно и перекусить где-нибудь в городе, раз уж Шарима не составит ему компанию за обедом на лодке. Несмотря на свою избирательную необщительность, Рон не очень любил есть в одиночестве. К кофе, впрочем, это не относилось.

Уже ступая по камням мостовой, молодой архитектор загляделся на витрину с миниатюрными корабликами и парусными лодками. Они стояли на деревянных подставках, некоторые на гребнистых створках ракушек, и на мгновение Рону показалось, что он находится в курортном приморском городке в Бретани. На нем смешные шорты и панама, а где-то рядом выбирает себе большую широкополую шляпу бабушка Матильда. Вздохнув, он перевел фокус взгляда на отражение в стекле витрины. Оттуда на него смотрел небритый взрослый мужчина в круглых очках, и совсем даже без панамки. Бабушка Матильда жила на земле великих мореплавателей, и любила рассказывать Рону истории о них. Уже много лет как ее не стало. Интересно, она порадовалась бы, узнав, что ее внук тоже в какой-то мере теперь мореплаватель? Ну, может, не особо море-, больше рекоплаватель… Или рекопроходец? Почему нет специального слова для тех, кто путешествует по пресным водам? Он решил уточнить этот вопрос у Шаримы впоследствии.

Рон нырнул в клубок улиц, разматывая его ногами, или же запутываясь в нем. Он снова рассматривал детали, резные перекладины на зданиях, завитушки карнизов, разнообразие окон – от витрин на первых этажах до маленьких круглых чердачных и мансардных, он мерил ногами улицы, пересекал со стороны на сторону переулки, и остановился лишь привлеченный не видом, а запахом, наткнувшись на невидимую преграду кофейного аромата. Тогда, опустив глаза, он обнаружил, что стоит прямо перед небольшим ограждением веранды из фрагментов паллет, заставленных цветочными кашпо. Сиреневатые шапки незнакомых ему цветов и сизо-зеленые толстолистные плети преграждали путь к источнику пойманного аромата. Рон обогнул их, ныряя в брешь в ограждении, и, зацепившись слегка ногой, чуть не свернул одну из цветочных паллет, входя в пустующее домино легких стульев и столов. Веранда примыкала к небольшой кофейне, из распахнутой двери которой тянуло кофе и свежей выпечкой. Внутри за стеклом панорамного окна виднелся широкий подоконник с подушками, стойка и несколько столов, из которых один был занят парой разговаривающих друг с другом мужчин. Рон предпочел веранду, и вскоре был замечен официантом. Здесь было тихо, не играла никакая музыка, и звуки улицы тоже не беспокоили. Пока Рон обедал, в кафе зашла всего пара новых посетителей. Женщина с маленькой лохматой собачкой на тонком поводке пробралась между столиками и расположилась вдали от Рона с чашкой кофе и журналом. Мужчина в потертой куртке и кепке какое-то время провел у стойки, болтая с бариста, потом ушел с бумажным пакетом в руках. Кафе показалось Рону весьма милым, и его удивила относительная пустынность места в обеденное время. К тому же еда вполне соответствовала его вкусу. Он прошел к стойке расплатиться. Все тот же официант, молодой парень в белом фартуке и цветастой рубашке, быстро выбил чек и, неровно оторвав его, протянул Рону. Поскольку парень говорил на английском, Рон позволил себе чуть более развернутую беседу, чем просто протянуть карту и сопроводить ее возвращение «данке шон». На данный момент изучения языка он гораздо лучше читал, чем говорил на нем, смущаясь возможных ошибок – того, что никогда не останавливало его супругу в стремлении к коммуникации.

– У вас тихо сегодня. Мы вроде недалеко от центра, а людей немного…

Официант вернул Рону карту и неопределенно пожал плечами. Его явно не смущало количество людей в кафе.

– Я имел в виду, – на всякий случай пояснил Рон, убирая карту и чек, – посетителей немного…

– Все, кто нужно, пришли, – странно ответил парень. Видимо, английский у него был не очень хорош, решил Рон и, поблагодарив, вышел на улицу. Только покинув кафе, он вдруг осознал, что находится на той самой улице. Как же он сразу не обратил на это внимания? Но тогда, выходит, это было то же кафе, где они пили кофе с Шаримой. Рон был уверен, что тогда веранда ничем не была огорожена. Он снова обернулся на пестреющее цветочными паллетами пространство. Они их только поставили, получается? Встряхнув головой, Рон двинулся вниз по улице и вскоре уперся в знакомую тележку с книгами. Как и раньше, она перегораживала часть пешеходной стороны улочки. Дверь рядом была распахнута, и за ней виднелись многочисленные книжные полки и две стойки с книгами по бокам от входа, обрамлявшие его, словно колонны. Рон недоверчиво оглянулся по сторонам. Совершенно точно – это была та же улица! Не могло же в этом городе быть двух совершенно идентичных улиц, с тем же набором фасадов и тем же расположением цветочных горшков на окнах? Только одна – с книжным, а другая – без него.

Рон все еще стоял, упершись в тележку, когда женский голос окликнул его:

– Рада Вас снова видеть! Так быстро прочитали?

Оторвавшись от созерцания, Рон перевел взгляд на появившуюся в дверном проходе женщину. Сегодня продавщица была в темно-зеленой юбке-карандаш и такого же цвета расстегнутом жакете поверх блузки. Она положила одну руку на дверной косяк, слегка опираясь на него и развернув одну из туфелек в сторону Рона.

– Еще нет, но оказалось занимательнее, чем я ожидал от такого рода литературы, – Рона все еще отделяла от собеседницы тележка, но он не спешил ее обходить.

Из книжного развальчика перед ним торчал корешок детской энциклопедии звездного неба, а рядом поблескивала на солнце глянцевая обложка иллюстрированного издания «Ветра в ивах». В прошлый раз он не слишком пристально прошелся по этим книгам взглядом, но больше всем телом, и выцепил только ту, что особо навязчиво проявила себя. Теперь же его цепляла то одна обложка, то другая. Но среди них не было английских или французских изданий. Продавщица молча наблюдала за ним. Наконец взгляд Рона снова поднялся и встретился с ее глазами.