Чтение онлайн

Кати весело улыбнулась, оценив шутку.

– Итак, – мнимая или не слишком больная поставила поднос на специальную подставку, лежащую на большом овальном деревянном столе посреди гостиной. – О чем ты хотела со мной поговорить?

Шарима неуверенно окинула взглядом полутемное просторное помещение. Лишь одно окно не было занавешено плотной шторой, проливая свет на ту часть стола, где они расположились, и на два стула с обивкой и высокими спинками, развернутые друг к другу.

– Родители в отъезде, – Кати проследила взгляд Шаримы, – а я стараюсь использовать как можно меньше места, чтобы перед их возвращением меньше убирать. А держать такой дом в чистоте в одиночку – утомительно. У меня есть дела поважнее, чем заменять их домработницу.

Шарима молча кивнула и на автомате сунула в рот виноградину.

– Я хотела тебя расспросить о книге, – прожевав, перешла она сразу к делу. – Помнишь, на лодке в тот раз…

Кати быстро кивнула, показывая, что в дополнительных пояснениях она не нуждается и можно сразу двигаться дальше. Что Шарима и сделала.

– Мне показалось, что Рон как-то сильно увлекся ею.

– Книгой? – Кати дернула бровями, пристально глядя на Шариму.

– Книгой, да. И если ты говоришь, что она так плоха… – она замолчала, не понимая, как оформить в слова свои ощущения, инстинктивно сделав движение кистью руки, словно отгоняя от себя что-то. – Я подумала, не навредит ли это ему?

– О, – усмехнулась Кати, – чтение дрянной литературы пользы точно не приносит. – Понюхав жидкость в своей чашке, она отпила, – Хм, вкус приятный.

Шарима улыбнулась.

– Навредит книга твоему мужу или нет, я не знаю. Я не гадалка, – вернулась к теме хозяйка двух кухонь. – Я не читала эту. Мне хватило одного произведения, чтобы полностью разочароваться в авторе. На самом деле, для получения представления о книге мне бывает достаточно даже первого абзаца. Но это был не тот случай. – Кати сидела очень прямо, не касаясь спинки стула, но поза выглядела естественной для нее. – Вначале мне показался хорошо простроенным сюжет. Стиль написания был простоват, но захватывал. Чем дальше я читала, тем более неприятно мне становилось, но сразу я не поняла, почему. В той книге часть действий была связана с трактовкой библейских историй. А эту тему я знаю весьма хорошо, в силу своего, – она повела кистью, – воспитания, как ты понимаешь. И там, в книге, были такие маленькие детали, прямо-таки вкрапления, полностью коверкающие смысл. Автор, похоже, все-таки тему знал. По крайней мере, лучше среднего обывателя. И потому на основе массивов правдивой информации, ну скажем, базирующейся на реальных письменных источниках, вставлял недопустимые вещи.

– Я не очень понимаю тебя, – Шарима смотрела пристально, всем существом пытаясь уловить мысль собеседницы.

– Ну как сказать, – Кати слегка сжала и разжала кулак, останавливая взгляд на тарелке с фруктами, – это как будто ты поднаторела в египтологии, например, и притворяешься, что знаешь, как проникнуть в гробницу фараона. Говоришь действительно верное начало пути, а потом вставляешь заведомо неверные шаги. И те, кто последует за этим советом, гибнут.

– Но это же художественная литература! Никому в голову не придет использовать ее как инструкцию!

– Знаешь, был один автор, описавший в своих книгах встречу с каким-то мексиканским шаманом. По мне – вполне себе художественная литература. Но не поверишь, сколько людей восприняли его всерьез!

– Нет… Что ты. Там прям обычный детектив какой-то… Никаких шаманов или учений. Я заглянула, – Шарима хмурила брови.

– Заглянула? – Кати слегка подалась вперед. – И что же, как глубоко?

– Да одну страницу, наверное… – Шарима расслабила лицо. – Ну да, текст не впечатляет богатством литературных приемов. Хотя написано довольно живо. Но меня подобная литература не увлекает, честно говоря.

Кати задумчиво смотрела на Шариму, будто оценивая что-то.

– Хорошо. Тебе, значит, опасаться нечего. Меня вот увлекло тогда, признаюсь. Но где-то в середине несколько раз чуть не бросила, а потом еле дочитала. Если бы такая книга прошла через меня, я бы ее до публикации не допустила!

– Так что, он правда пишет о египетских гробницах?

– Нет, – Кати на мгновение закатила глаза, – это была фигура речи. Хотя, на самом деле, не знаю. Может, где-то и пишет. Но не в той книге.

Они некоторое время уделили фруктам. Шариму начинало раздражать это хождение вокруг да около. А Кати явно не желала делиться деталями, будто провоцируя Шариму самой прочитать книгу. Темные прямые волосы Кати ниспадали ниже плеч, не путаясь и не мешаясь, такова же была и ее рубашка, свободно текущая по спине и рукам без единой складочки. Как ей это удавалось? Шарима постаралась отвлечь себя от разглядывания собеседницы и опустила глаза в мутное зеркальце чая.

– О чем именно было не так написано в той книге? – Наконец, спросила она.

– Ты знаешь, что такое мидраши? – вздохнув, спросила Кати.

Шарима покачала головой.

– Трактовки, – пояснила Кати, – трактовки Торы. Даже вашу Библию трактуют. А еще переводят с языка на язык. А ты ведь переводчик, так?

Шарима снова кивнула.

– Скажи мне тогда как переводчик, что будет, если переводить текст с перевода на перевод?

– Могут быть ошибки, я полагаю, – задумалась Шарима, – неточности, поскольку слова часто имеют множественное значение, сложности с устойчивыми выражениями…

– Да, а еще искажение смысла слов. Особенно когда языки перевода сильно отличаются по структуре от языка оригинала. И тогда неясыть превращается в ночного духа. А затем вовсе плодит кучу демонов… Хотя это была всего лишь ночная птица. С другой стороны – аллегоричность языка священных текстов. Мы зачастую не знаем, какие значения имели слова и символы для людей, писавших этот текст. Добавить сюда еще возможную неполноту текста, отсеивание священнослужителями допустимого и недопустимого. У вас это апокрифы, насколько я помню. Видишь, сколько щелей для проникновения ошибок и искажения смысла? А если еще намеренно вставить в каждую из щелей зажженную лучину, развить ошибку множественных переводов, то дом вспыхнет, как восковая хижина, поглотив своих обитателей.

Шарима смотрела на Кати оценивающе. С одной стороны, она была согласна с проблемой переводов, хотя никогда серьезно не задумывалась об этом в ключе прочтения Библии. Несмотря на то, что все в ее семье были крещеные, она сама посещала церковь нечасто и в целом не была особо религиозна. Библейские истории Шарима воспринимала как данность, так же как остальные сказки детства. Они просто были ее ментальным багажом, о влиянии или переосмыслении которого она особо не задумывалась. По крайней мере, до этого момента. Но с другой стороны, рассуждения Кати казались ей какими-то туманными и общими.

– Я не поняла, причем тут неясыть?.. – спросила она невпопад, прокручивая чашку на блюдечке, словно там плавало восковое гадание. Кати тоже наблюдала за ее рукой.

– Это просто пример… В одной из интерпретаций слово, обозначавшее что-то вроде неясыти или сипухи, стало обозначать демона ночи, потом так и закрепилось в некоторых переводах. В итоге часть иудеев до сих пор опасаются некоей демоницы Лилит, якобы наводящей порчу на беременных и соблазняющих оставленных без присмотра мужчин, так что даже в некоторых семьях им не разрешается спать одним в комнате до женитьбы. А перед обрезанием младенца его отец читает специальную молитву всю ночь… Ну что ты на меня так смотришь, словно… сова! – и она рассмеялась.