Чтение онлайн

Пока Крамаири прощались с главой Велов, я успела сделать рокировку: книги и свитки по аурологии отправились на стеллаж (там ещё есть в чём покопаться, но для первого дня хватит и того, что я успела переписать), а на стол переместились несколько учебников и свитков по целительству и «совершенно случайно» затесавшийся между ними трактат по магии крови. К тому моменту как Грандимир повернулся к столу, я уже была погружена в чтение, успев обложиться учебниками и свитками так, что под ними не то, что запрещённую книгу — дракона-то не заметишь.

Не знаю, что конкретно меня выдало. Честно говоря, я никогда не умела списывать. И в приютской школе, и в Академии я постоянно писала шпаргалки, чтобы лучше запоминать материал, но пользовалась ими крайне редко. Однажды на уроке географии я попробовала приоткрыть учебник, чтобы подсмотреть правильное написание столицы какого-то из соседних государств. Но успела разглядеть только номер страницы, когда услышала в тишине пишущего контрольную класса удивлённый голос учителя:

— Исса, ну от тебя я такого никак не ожидала.

Стыд-то какой: одна из лучших учениц в классе — и списывает! В тот раз я так ничего и не подсмотрела, и впредь почти не пользовалась шпаргалками. Но даже в тех редких случаях они у меня то падали, то самоликвидировались из-за неверно записанного заклинания, а то и… В общем, у меня проблема: когда я пытаюсь сжульничать, это очень хорошо видно по мне. Вот и сейчас я, кажется, попалась. По крайней мере, старик уже несколько минут смотрит на меня, практически не моргая. Естественно, я не выдержала:

— Господин Грандимир, не устали ли Вы сидеть в этом душном кабинете, не наскучила ли Вам моя компания? Может, и себе хотите что-то выбрать почитать?

Дракон медленно, по-кошачьи опустил и поднял веки. С несвойственной пожилым людям грацией хищника потянулся. Поудобнее расположился в кресле-качалке и, глядя (наконец-то!) не на меня, а немного в сторону, задумчиво произнёс:

— О да, деточка, Вы совершенно правы. Я с превеликим удовольствием подберу себе что-нибудь… После того, как помогу Вам разобраться вон с тем томиком по магии крови, который Вы так опрометчиво взяли.

Кажется, у меня задёргался глаз. Старик, видимо, принял это за признание моего поражения. Поэтому он взял со столика рядом с креслом яблоко, оставшееся от нашего обеда, и, с наслаждением его поглощая, начал рассуждать:

— Магия крови… Зачем Вам вообще понадобился данный трактат, госпожа Иссина?

— Затем, что это моя специализация. — Отрицать очевидное в данном случае было бы полным идиотизмом.

— Ну да, логично. И сартр Мусшуисс, как я понимаю, в курсе?

— Он ознакомлен с моим дипломом.

— Тоже логично.

— Господин Грандимир, я прошу Вас не распространяться о моей специализации, так как это может затруднить мою работу в рамках контракта, заключённого с Крастом.

— Конечно-конечно, деточка! Не извольте беспокоиться! Мой интерес вызван исключительно моим любопытством, не более того! И всё же, почему Вы пытаетесь скрыть свою специализацию не только от драконов, но и от коллег? Ведь Патрик Суосский, как я понимаю, тоже остаётся в неведении?

— Именно так. Специализация мага — это личное. И он не обязан сообщать о ней кому бы то ни было, даже заказчику.

Всё, он меня достал. Если хочет поиздеваться и весело провести время в библиотеке — то не за мой счёт. Я сюда работать пришла.

— А вот интересно, в каком возрасте Вы определились со специализацией? — никак не унимался старик. Казалось, он поставил себе новую цель: увидеть магию крови в действии, причём прямо сейчас и на собственной шкуре. Вот только попросить напрямую стесняется.

— Обычно маги определяются со специализацией в пятнадцать — двадцать лет, то есть со второго по пятый курсы. У меня до пятого курса была специализация по целительству, а потом уже добавилась вторая.

— В двадцать лет, значит. Не поздновато?

— В самый раз, — с плохо скрываемым раздражением ответила я. В попытке успокоиться я наугад схватила со стола одну из книг и стала бездумно перелистывать её, незаметно для самой себя погружаясь в воспоминания…

Маленькая комнатка в общежитии, дальняя по коридору, никогда не казалась мне уютной. Из плюсов — я жила одна, без соседки: на вторую кровать здесь попросту не хватило места. Из минусов — никто не останавливал его, когда он приходил. Он широкими, размеренными шагами шёл по коридору, а я слушала с замиранием сердца. Почему за четыре года его никто ни разу не спросил, а какого, собственно говоря, лешего преподаватель с завидной регулярностью посещает одну и ту же студентку-младшекурсницу? Он всегда умудрялся приходить, когда общий коридор был пуст. А затем, даже если он и наполнялся вернувшимися с занятий студентами, заглушающие заклинания полностью скрывали звуки, доносившиеся из маленькой комнатушки. Да и не было тех звуков, девочка. И ничего не было. Это тебе показалось, привиделось в страшном сне длиной в четыре с половиной года.

Иногда я всё-таки плакала, когда он уходил. Съёживалась комочком на кровати и медленно, по одной выдавливала из себя слёзы. Тогда мне казалось, что это я что-то не так делаю. Что я недостаточно красивая, умная, преданная, и что из-за этого он так злится на меня. Это потом я поняла, что мой собственный разум многие годы обманывал меня, пытаясь защитить от ужасной правды: не было в нём любви ко мне, никогда и нисколько, а было только мерзкое желание владеть и распоряжаться. Как удобно удовлетворять свои амбиции, строя из себя бога перед глупой, по-детски наивной студенткой. А то, что ей на момент более тесного знакомства с его предметом уже исполнилось шестнадцать, полностью лишает её права возомнить себя жертвой: сама пришла, сама попросила, а я, такой великий, мудрый и сочувствующий — не смог отказать.

В один из таких вечеров ко мне в комнату и пробралась она. Мышь. Вообще-то, я не боюсь мышей, крыс и лягушек. Только тараканов, и то несильно. Но в этот раз я была слишком погружена в собственные мысли, поэтому появление непрошенной гостьи стало той самой последней каплей переполненной чаши страха, боли и отчаяния. Чаша эта выплеснулась на несчастное животное не просто визгом, а каким-то совершенно неестественным воплем, безотчётно для меня сопровождаемым не только магическим импульсом, но и волевым решением:

— Сдохни!

Мышь швырнуло на полторы сажени вверх и на столько же вбок, и безвольное тельце смачно шмякнулось на подоконник. Мои боль и страх немного отступили, освобождая место для совершенно нового для меня чувства удовлетворения. Я осторожно подошла к окну. Для надёжности потыкав в ещё тёплое тельце подвернувшимся под руку учебником, наконец, осознала: я убила мышь, и мне это понравилось.

Страх и радость, охватившие меня, никак не могли договориться между собой, кому же из них я теперь принадлежу. Поэтому несколько минут, показавшихся мне вечностью, я стояла, не в силах ни пошевелиться, ни позвать на помощь. Звать как раз-таки было бесполезно: заглушающее звуки заклинание, оставленное незваным, но постоянным посетителем, было рассчитано на несколько часов. Но в тот момент я уже не думала о нём. Я думала о мыши. Я убила её, но как? Я же не хотела! Или хотела? Мне вроде даже понравилось… Вслед за сладким чувством власти над чужой жизнью пришло новое: отвращение к самой себе и своим мыслям. Нет, одна я с этим точно не справлюсь.