Чтение онлайн

В этой формулировке был понятен только атеизм. Республиканство смешивало американские и европейские варианты в не вполне целостное целое. Если социализм означал отмену системы оплаты труда и кооперативное производство, то социалистами были не только анархисты и коммунисты, но и рыцари. Если же он означал отмену всякой частной собственности, то социалистами становились гораздо меньше. Революция была зажигательной фразой, но она имела американские корни, поскольку нация родилась в революции и спонсировала революции в других странах. [1299]

Анархисты объединились в Международную ассоциацию трудящихся (IWPA), которая приняла социальную революцию и восхваляла Парижскую коммуну. Часть из них потеряла всякую надежду на то, что систему можно реформировать, не прибегая к революционным средствам, и не верила ни в какие реформы, которые сводились бы к добровольному объединению в кооперативные предприятия. Попытки профсоюзов добиться повышения зарплаты и сохранить контроль над работой они считали в лучшем случае глупыми и бесполезными, а в худшем — отвлекающими рабочих от революционных действий. Примерно двадцать восемь сотен активных анархистов и семь газет с тридцатитысячным тиражом сделали Чикаго центром анархизма, в котором сложилась своя субкультура и традиции. Типичным анархистом был квалифицированный, относительно недавно приехавший немецкий рабочий, занятый в небольшом магазине, а не на фабрике, но было и несколько анархистов, родившихся на родине, в частности, Альберт и Люси Парсонс. [1300]

Несмотря на свою малочисленность и враждебное отношение к профсоюзам, анархисты добились значительного влияния в Центральном рабочем союзе (ЦРС). Август Спис, который в 1884 году стал редактором «Арбайтер-Цайтунг», самой влиятельной немецкой газеты в Чикаго, стал ведущим анархистом города. Как и эпатажный, эксцентричный и немного сумасбродный житель Сан-Франциско Бернетт Хаскелл (который в середине 1888-х годов был соратником и другом Джозефа Бьюкенена), Спис хотел произвести революцию в существующих профсоюзах. Ему это удалось лучше, чем Хаскеллу, который пытался внедриться в «Западные рыцари» и преобразовать их. Хаскелл признал, что потерпел неудачу, осудив рыцарей как «дремучих невежд, трусов и эгоистов», орудие политиков, «церковников и масонов». Рыцари были, по его мнению, бесполезны. Он пытался заменить их своей собственной организацией, Международной ассоциацией рабочих, но она существовала лишь в его воображении. Альберт Парсонс также присоединился к Рыцарям труда. Он отличался от большинства анархистов, которые с недоверием относились к усилиям, направленным на что-либо, кроме революции. Он был больше похож на Бьюкенена и многих социалистов, которые состояли в Рыцарях, других профсоюзах и социалистических партиях, но такие люди, как Бьюкенен и Парсонс, не могли залечить раскол. В 1885 году Чикагское собрание профсоюзов и рабочих попыталось запретить анархистам и социалистам участвовать в параде в честь Дня труда. [1301]

Чикагские анархисты оказались в нужное время в нужном месте; все силы, двигавшие Великим переворотом, сошлись в их городе. Когда под давлением эффективности и капиталовложений Карнеги в Питтсбурге компания «Юнион Айрон энд Стил Компани» снизила зарплаты, устроили забастовку, которую рабочие выиграли. В гвоздильной промышленности перепроизводство привело к падению цен, затем последовали попытки снизить заработную плату, а затем забастовка и бойкот, продолжавшиеся до 1886 года. Когда производители коробок бросились сокращать расходы, они столкнулись с сопротивлением рабочих и забастовкой. Но больше всего внимания привлекли действия компании McCormick Harvester, где в 1885 году успешно бастовали квалифицированные формовщики железа и рабочие-металлисты. Компания привлекла пинкертонов; ирландские рабочие McCormick, которые питали глубокую неприязнь к пинкертонам из-за «Молли Магуайерс», напали на них и на штрейкбрехеров. Формовщики представляли собой один из последних оплотов квалифицированного труда на заводе. На работах, где в начале 1870-х годов было занято 2145 человек, теперь требовалось всего 600. После победы формовщиков компания начала планомерно увольнять квалифицированных работников. Это привело ко второй забастовке и требованию вновь нанять их, а также повысить заработную плату для неквалифицированных рабочих. В ответ компания вновь привлекла забастовщиков под защитой пинкертонов. [1302]

Чтобы поддержать забастовщиков Маккормика и боксеров Максвелла, местные собрания рыцарей призвали к бойкоту. Бойкот связывал потребление рабочих с их производством и был эффективной тактикой против любого бизнеса, который зависел от клиентов из рабочего класса. На Западном побережье он стал основным элементом антикитайского движения, а в 1886 году Типографский союз применил бойкот, чтобы добиться закрытия цеха от антипрофсоюзной компании San Francisco Morning Call and Evening Post. Он был менее эффективен против таких компаний, как McCormick and Maxwell, которые производили товары для производителей. [1303]

Призыв к бойкотам прозвучал практически в то же время, когда Паудерли выпустил свой циркуляр «Не спешить», в котором советовал воздержаться от забастовок и бойкотов и приостановить организацию новых собраний. Бойкоты вызвали прилив новых членов, в большинстве своем неквалифицированных, в ряды рыцарей, а также энтузиазм в отношении новых забастовок в поддержку растущего движения за восьмичасовой рабочий день. [1304]

К 1886 году обоснование восьмичасового дня претерпело значительные изменения. Оно возникло из убеждений свободных рабочих в республиканской мужественности и в том, что рабочий — это гражданин: рабочим нужен досуг, чтобы быть отцами и мужьями, быть информированными гражданами и заниматься самообразованием, чтобы стать более продуктивными работниками. К 1880-м годам это обоснование отошло на второй план, уступив место более сложному и парадоксальному: работая меньше, рабочие будут зарабатывать больше. Мэри Стюард, жена Айры Стюарда, одного из лидеров раннего восьмичасового движения, выразила это в двустишии: «Неважно, работаешь ли ты поштучно или по дням, / Уменьшение часов повышает оплату». Айра Стюард и другие лидеры рабочего класса обратили логику работодателей против них самих. Рабочие были, как выразился Джордж Макнилл в 1887 году, «торговцами временем», а их работодатели — потребителями времени. Макнилл и рыцари были согласны с Марксом, который утверждал, что так же, как «капиталист сохраняет свои права покупателя, когда старается сделать рабочий день как можно длиннее, рабочий сохраняет свои права продавца, когда хочет сократить рабочий день». Развивая логику, рабочие утверждали, что, сделав труд дефицитным, они повысят его стоимость. Более того, они утверждали, что в рыночных обществах в конечном счете именно потребление, а не производство будет способствовать росту заработной платы. Стоимость жизни и более высокий «американский стандарт» требуют повышения заработной платы. Восьмичасовой день, увеличивая досуг работников, повышал их желания, а более высокая заработная плата позволяла удовлетворять эти желания, повышала совокупный спрос, тем самым сглаживая последствия бумов и спадов в экономике, которая регулярно разрушалась при недостаточном спросе. [1305]

Сторонники восьмичасового дня были настолько уверены в этой логике, что требовали восьмичасовую зарплату за восемь часов работы, соглашаясь, по сути, на снижение оплаты. Меньшая оплата за меньший труд, надеялся Стюард, уменьшит сопротивление работодателей, которые опасались дать преимущество конкурентам, не уступившим восьмичасовому дню. Потеря дохода будет временной. Сокращение рабочего дня, по его мнению, повысит спрос на рабочую силу, а повышение спроса на труд позволит рабочим, особенно квалифицированным, добиться повышения зарплаты, что восстановит их прежнюю зарплату. Остальное сделает возросшее потребление рабочих. [1306]

Во многих отраслях промышленности рабочий день был четырнадцати– и даже пятнадцатичасовым, но энтузиазм рабочих по поводу восьмичасового дня застал ведущие рабочие организации врасплох, и они не поддержали его вначале. Анархисты продолжали считать восьмичасовой рабочий день бессмысленной реформой, поскольку он ничего не давал для свержения капитализма. Но новые профсоюзные организации, особенно неквалифицированные рабочие, приняли эту идею. Чикагская профсоюзная ассамблея, представлявшая в основном квалифицированных рабочих, без энтузиазма отнеслась к движению, которое в краткосрочной перспективе снизит их зарплату, но в январе 1886 года профсоюз каменщиков добился введения восьмичасового дня в Чикаго, а профсоюзная ассамблея — восьмичасового рабочего дня.

Ассамблея постепенно поддержала движение. Столкнувшись с восстанием членов, КЛУ изменил свою позицию к началу 1886 года. Анархисты также поддержали движение, хотя их поддержка носила лишь тактический характер. Они надеялись, что работодатели будут сопротивляться введению восьмичасового дня и тем самым спровоцируют конфликт, потенциально насильственный, который приведет к революции. По мере роста движения оно снова трансформировалось, отходя от идеи Стюарда, и породило большую фракцию, которая призывала к восьмичасовому дню без снижения зарплаты. [1307]

К апрелю в Чикаго не осталось и намека на единство рабочих; вместо этого два течения рабочего движения проводили две параллельные кампании за восьмичасовой день. Рыцари и Торговая ассамблея встретились в Кавалерийском оружейном зале. Скорее примирительно, чем конфронтационно, они требовали восьмичасового дня с восьмичасовой оплатой. Позже в том же месяце CLU и анархистская IWPA мобилизовали от десяти до пятнадцати тысяч участников и восемь оркестров на марш через центр города. Их ораторы говорили на разных языках; они пели «Марсель» там, где рыцари пели «Моя страна — это ты». Повсюду развевался красный флаг, и они требовали восьмичасового дня без снижения зарплаты. Август Спис призвал рабочих вооружаться, чтобы они могли встретить репрессии революционной силой. [1308]

К тревоге некоторых анархистов, работодатели в Чикаго начали уступать в конце апреля: кирпичники, производители сапог и обуви, некоторые из небольших упаковочных фабрик, литейные заводы, фабрики по производству рам для картин и многие другие согласились на восьмичасовой день. В целом по стране сорок семь тысяч рабочих перешли на восьмичасовой рабочий день, некоторые с понижением, а некоторые без понижения зарплаты. Лидеры чикагского восьмичасового движения опасались, что анархисты используют свое влияние на профсоюзы CLU, чтобы подорвать этот успех, поскольку анархисты считали, что уступки работодателей лишают движение его революционного потенциала. Рыцари, в свою очередь, осудили CLU «как организацию анархистов, находящихся вне закона, которые ложно [sic] утверждали, что являются… лидерами восьмичасового движения». Лидеры движения призвали к общенациональной всеобщей забастовке за восьмичасовой день на Первое мая 1886 года. [1309]