Чтение онлайн

Республиканцы прекрасно понимали, что тариф может стоить им голосов, если они не будут осторожны. Осознавая, что тариф может оттолкнуть фермеров, республиканцы изменили его, чтобы создать инструмент для расширения сельскохозяйственных рынков за рубежом. Важным нововведением стало то, что тариф Мак-Кинли наделил государственного секретаря Блейна полномочиями заключать взаимные соглашения с иностранными государствами. Другие страны получали статус благоприятствования и более низкие пошлины на свою продукцию в обмен на открытие рынков для американских товаров, особенно сельскохозяйственной продукции. Падение доходов фермеров отражало острую конкуренцию, с которой американский сельскохозяйственный экспорт сталкивался на европейских рынках, и республиканцы стремились создать новые рынки. [1521]

Профицит федерального бюджета, спровоцировавший тарифные дебаты, стал одновременно и проблемой, и возможностью. В течение финансового года, закончившегося 30 июня 1889 года, тариф обеспечил 60 процентов федеральных доходов. Большая часть остальных доходов поступила от налогов на табак и алкоголь, что составило 387 миллионов долларов. Из этой суммы 87 миллионов долларов были излишками, не израсходованными правительством. Ставки на многие товары в соответствии с новым тарифом Мак-Кинли будут настолько высоки, что не позволят ввозить их, что приведет к сокращению доходов на 86 миллионов долларов. Республиканцы считали это положительным моментом, поскольку это частично решало проблему растущего профицита казначейства. Чтобы еще больше сократить профицит, республиканцы приняли Закон о пенсии на иждивенцев 1890 года, согласно которому любой ветеран, отслуживший девяносто дней, имел право на пенсию, если в любой момент он не мог выполнять ручную работу. С дальнейшими изменениями и административными постановлениями он стал де-факто пенсией для всех ветеранов Союза, которые служили основным избирателям-республиканцам. К 1893 году число пенсионеров составило 966 012 человек. В период с 1890 по 1907 год Соединенные Штаты потратят 1 миллиард долларов на выплату пенсий по этому закону. Конгресс также увеличил расходы на флот и армию и потратил деньги на реки и гавани. Эти суммы вряд ли были непомерными. Американские вооруженные силы оставались небольшими. Армия США насчитывала двадцать восемь тысяч солдат в то время, когда Германия имела более полумиллиона человек под ружьем. [1522]

Споры о тарифах и бюджете отражали ситуацию в стране, ставшей большой и индустриальной; если правительство оставалось административно неэффективным, оно также становилось все более могущественным и всепроникающим. Конгресс достиг психологического рубежа, который шокировал многих американцев: фактические расходы выросли незначительно, но бюджет, содержащий текущие обязательства по пенсиям и общественным улучшениям, теперь якобы составлял 1 миллиард долларов, и демократы провозгласили его Конгрессом миллиарда долларов — ярлык, который приклеился, несмотря на то, что фактические федеральные расходы, хотя и выросли между 1890 и 1892 годами, похоже, и близко не приблизились к миллиарду долларов. [1523]

Когда и тариф Мак-Кинли, и законопроект Лоджа ожидали голосования в Сенате, раскол республиканской коалиции стал реальностью. Спор о том, следует ли отложить голосование по законопроекту Лоджа до следующей сессии, сильно расколол республиканцев. В конце концов, республиканцы отложили голосование, чтобы обеспечить себе право голоса по тарифу, который был принят всего за месяц до выборов 1890 года. Честность Блейна могла вызывать подозрения, но его политические суждения редко давали сбои. Он предостерег республиканцев от принятия тарифа так близко к выборам. [1524]

Поставив свой контроль над Сенатом в зависимость от относительно небольшого числа избирателей на Западе, республиканцы создали монстра, который одержал верх в Сенате в 1890 году. Кампания 1888 года показала, что тариф может быть атакован как подарок монополиям и трестам, а значит, республиканцы должны были показать избирателям, что партия не является инструментом корпораций. Республиканцы утверждали, и многие в это верили, что тариф повысит заработную плату рабочих на промышленном Северо-Востоке и Среднем Западе, но им пришлось пойти дальше, чтобы умиротворить фермеров и западных мелкобуржуазных деятелей, которые отправили в Сенат антимонополистов. Фермеры к западу от Миссисипи производили пшеницу и хлопок — два ведущих экспортных товара страны. Обе культуры столкнулись со значительной конкуренцией и падением цен на мировых рынках, а из-за тарифов доходы фермеров в годы пика сельского недовольства снижались быстрее, чем стоимость потребляемой ими продукции. [1525]

Первой уступкой, которую республиканцы сделали антимонопольщикам, стал Антитрестовский закон Шермана — один из двух законопроектов, носивших имя Джона Шермана в Конгрессе пятьдесят первого созыва. Если «Взгляд назад» Беллами отражал передовое антимонопольное мышление, то закон Шермана буквально смотрел назад. Он отражал ту часть антимонопольного мышления, которая рассматривала конкурентный рынок как гарант справедливого общества и защиту от экономической консолидации. Закон объявлял вне закона «любой договор, комбинацию в форме треста или иным образом, или сговор с целью ограничения торговли или коммерции между несколькими штатами или с иностранными государствами», но в нем не было определения треста. Он нанес еще один удар по железнодорожным пулам, но на самом деле способствовал консолидации, поскольку корпорации, поглотившей своих конкурентов, не нужно было создавать с ними пулы. Корпорации уже переходили на новое устройство, холдинговую компанию, чтобы избежать ограничений, налагаемых законами штатов, и антитрестовский закон Шермана ускорил это движение. То, что никто не проголосовал против законопроекта в Палате представителей, и только один голос против был подан в Сенате, когда он был принят 2 июля 1890 года, продемонстрировало, насколько мала непосредственная опасность, которую представлял собой закон для корпораций. [1526]

Антимонополисты в Сенате требовали не только символического законодательства; они также хотели денежной реформы. При снижении цен на серебро западные шахты закрывались, создавая причины для ненависти западных шахтеров к золотому стандарту. Поскольку фермеры были заемщиками, дефляция нанесла им двойной ущерб. Она делала деньги дефицитными, а также приводила к тому, что деньги, которые они в итоге выплачивали кредиторам, стоили дороже, чем те, что они заняли. Дефляция, по определению, означала, что доллар со временем дорожал. Пока они не добились денежной реформы, противники золотого стандарта блокировали тариф Маккинли. В июне 1890 года, к шоку Гаррисона и «золотых жуков», антимонополисты в Сенате приняли законопроект, предусматривающий свободную чеканку серебра; если бы он стал законом, то отменил бы золотой стандарт. Гаррисон, конечно, мог наложить вето на законопроект, даже если бы он прошел Палату представителей, но в этом случае серебреники заблокировали бы тарифное законодательство. Уступкой золотодобытчикам стал Закон Шермана о покупке серебра, который также был принят в июле 1890 года. Он отменил и заменил закон Бланда Эллисона.

Закон Шермана о покупке серебра, если посмотреть с другой стороны, был всего лишь еще одним во многом символическим жестом с минимальным немедленным эффектом. Сенатор Стюарт из Невады, который вместе с Уильямом Ралстоном занимался демонизацией серебра, возобновил свою политическую карьеру и вернулся в Сенат в 1887 году, осудив демонизацию, показав себя таким же искусным политическим хамелеоном, как и все, кто когда-либо занимал место в Сенате США. Будучи президентом Американской биметаллической лиги, он утверждал, что исправляет преступление 73-го года — ту самую меру, которую он помог принять. [1527]

Сенатор Шерман, ярый защитник золотого стандарта, пошел на компромисс со Стюартом, чтобы продвинуть большую программу республиканцев. Закон Шермана о покупке серебра увеличил количество серебра, которое должно было закупать Казначейство США, тем самым субсидируя западные серебряные рудники. Однако он не требовал, чтобы это серебро использовалось для увеличения количества валюты. Выпуск серебряных банкнот — валюты, в отличие от громоздких монет, — должен был осуществляться по усмотрению секретаря Казначейства, который, разумеется, был приверженцем твердых денег до тех пор, пока президент оставался таковым. Министерство финансов не выпускало серебряных банкнот, а валюта по-прежнему погашалась золотом. Но этот закон мог иметь не только символическое значение. Если бы люди с мягкими деньгами смогли получить президентское кресло, страна могла бы принять биметаллизм без каких-либо дополнительных законов. Люди «мягких денег» приняли компромисс как шаг, приближающий их к своей цели. [1528]

Тем временем законопроект Лоджа так и остался в Сенате, а демократы на Юге уже начали возводить брандмауэр против дальнейшего вмешательства федеральных властей. Во время дебатов в Сенате по поводу законопроекта Лоджа республиканцы неоднократно приводили в пример новую конституцию, принятую в Миссисипи в 1890 году, как яркий пример репрессий на Юге. В Миссисипи были введены налог на опрос и тест на грамотность, призванные отсеять чернокожих избирателей, которые в подавляющем большинстве были бедны, непропорционально неграмотны и находились в сегрегационной школьной системе. Поскольку уровень неграмотности на Юге был выше, чем где бы то ни было в стране, тест на грамотность был хитроумно устроен, чтобы исключить черных избирателей, а не белых. Он гласил: «Каждый избиратель должен… уметь читать любой раздел конституции этого штата; или он должен уметь понимать то же самое, когда ему читают, или дать разумное толкование этого». Таким образом, регистратор мог выбирать избирателей. Белый избиратель мог быть неграмотным, но клерк мог зачитать ему раздел 8: «Все лица, проживающие в этом штате, граждане Соединенных Штатов, настоящим объявляются гражданами штата Миссисипи», и, если он не полный дурак, он мог голосовать. Чернокожий избиратель мог быть грамотным, но регистратор мог попросить его истолковать раздел 111, который начинался так: «Все земли, составляющие единый участок, продаваемый во исполнение судебного или исполнительного постановления, сначала предлагаются по частям, не превышающим ста шестидесяти акров или одной четверти участка, а затем предлагаются целиком, и цена, предложенная за последний участок, имеет значение только тогда, когда она превышает совокупность предложений за тот же участок по частям, как указано выше…» Если потенциальный избиратель не был юристом, он, скорее всего, не мог голосовать. Для того чтобы проверка грамотности не лишала права голоса уже имеющихся белых избирателей, дедушкина оговорка освобождала от проверки всех, чьи деды могли голосовать. К ним относилось большинство белых и ни одного чернокожего. Изменит ли законопроект Лоджа хоть что-нибудь из этого? Сторонники законопроекта признали, что нет. Он защищал от мошенничества и насилия на федеральных выборах только тех, кто уже зарегистрирован для голосования. Белые южане институционализировали расовое неравенство, сделав мошенничество и насилие менее необходимыми, и Верховный суд подтвердит их усилия в деле Уильямс против Миссисипи в 1898 году. Республиканцы, по сути, обменяли Запад на Юг. [1529]

Причуды американской политики порой трудно предсказать, но всегда была уверенность в том, что, куда бы ни забредали американские политики, для индейцев это не обернется ничем хорошим. Индейская политика дала администрации Гаррисона возможность укрепить свою раздробленную коалицию, обратившись к евангелистам, либеральным реформаторам, западным антимонополистам и сторонникам разрушения индейских резерваций. Это была цена, но республиканцы были готовы ее заплатить. Чтобы получить преимущество перед республиканцами, Гаррисон превратил то, что было двухпартийной политикой, в этнокультурную ссору. В 1889 году президент назначил комиссаром по делам индейцев Томаса Джефферсона Моргана, баптистского священника и реформатора образования, который возглавлял чернокожий полк в Гражданской войне. Морган посвятил свою карьеру тому, чтобы использовать государственные школы для аккультурации и воспитания иммигрантов, как говорилось в названии написанной им книги, «Патриотическое гражданство». Он легко воплотил эти идеи в индейской политике. Реформаторы на конференции в Лейк-Мохонке уже пообещали «немедленно устранить национальный позор поддержки невежественных и варварских народов в сердце христианской цивилизации». Ассоциация прав индейцев утверждала, что только разрушив туземные общества, «можно сохранить их [индейцев] как индивидуумов от окончательного уничтожения». Ценой выживания для индейцев стало бы перестать быть узнаваемыми индейцами. [1530]