Чтение онлайн

К концу 1880-х годов состояние Карнеги было одним из самых больших. Как и Джон Д. Рокфеллер, он усвоил уроки новой индустриальной экономики и безжалостно устранил конкурентов, но если Рокфеллер питал иллюзию, что деньги ему дал Бог, то Карнеги культивировал еще большую: он считал свой успех результатом эволюции. Ему следовало бы знать, что это продукт Тома Скотта.

Будучи бедным шотландским иммигрантом, Карнеги стал телеграфистом, а затем изучал бухгалтерское дело. Они сделали его самопрезентацию как воплощения self-made man правдоподобной, но изначально Карнеги был чем-то более обычным: порождением внутренней политики Позолоченного века. Как Дж. Эдгар Томсон, президент Пенсильванской железной дороги, сделал карьеру Скотта, так и Том Скотт сделал раннюю карьеру Эндрю Карнеги. Карнеги понял, что успех в Америке XIX века зависит от связей — того, что американцы стали называть «притяжением». [1582]

Томсон и Скотт научили Карнеги, как сделать связи выгодными. Если компании, производящие спальные вагоны, хотели продать их Пенсильванской железной дороге, Томсон и Скотт получали откат и следили за тем, чтобы их протеже, молодой, но с хорошими связями Карнеги, тоже получал откат. Как и Рокфеллер, Карнеги избежал военной службы во время Гражданской войны. Оба мужчины начали строить свои состояния за счет инвестиций в нефтяную промышленность, но Карнеги также продолжал получать прибыль от предприятий, заключивших контракты с Пенсильванской железной дорогой. [1583]

Карнеги передал покупку железа для расширения Пенсильвании своей (и Томсона) компании Keystone Bridge Company. После Гражданской войны Томсон, Карнеги и Скотт выдали себе франшизу на создание новой телеграфной компании, которая получила бы право прокладывать свои провода по полосе отвода Пенсильванского шоссе. Они ничего не заплатили за франшизу и продали компанию с прибылью другой компании, в которой они сохранили миноритарный пакет акций. Затем эта компания наняла еще одну компанию Карнеги для строительства телеграфа. Так делался бизнес. [1584]

В послевоенные годы Карнеги занялся продажей облигаций и спекуляцией акциями. Позже он утверждал, что «никогда в жизни не покупал и не продавал акции спекулятивно», но это была ложь. Он занимался этим в течение многих лет и делал это с прибылью. Он продавал бумаги железной дороги Давенпорта и Сент-Пола, железной дороги Миссури, Айовы и Небраски и компании Keokuk Bridge Company. Карнеги продал множество облигаций железных дорог, продвигаемых Томом Скоттом, и продавал их в Соединенных Штатах и Европе. Он сотрудничал с ведущим американским инвестиционным банком Junius Morgan and Company в Лондоне и Drexel and Company в США. [1585]

К 1873 году Карнеги переключил свой интерес на сталелитейный бизнес. Впервые он попробовал себя в металлургии, инвестировав в новые технологии производства стальных рельсов, в 1860-х годах. И Карнеги, и технологии оказались неудачными, но в 1872 году он вернулся к металлургии, став партнером на питтсбургском заводе. К тому времени ему было уже тридцать семь лет, он был приветлив, весел и проницателен. И он, и производство стали стремительно развивались. Новый бессемеровский процесс и аналогичные технологии, которые очищали железо от примесей и превращали его в гораздо более прочную и менее хрупкую форму — сталь, — позволили производителям выпускать металл в больших масштабах. Завод Карнеги стал частью Американской бессемеровской ассоциации, которая, контролируя американские патенты, контролировала доступ к американскому рынку стали. Другим видным членом ассоциации была Пенсильванская сталелитейная компания, которую контролировали Томсон, Скотт и Пенсильванская железная дорога. Когда Конгресс ввел тариф на сталь в размере 28 долларов за тонну, британцы потеряли свое ценовое преимущество. Позднее Карнеги говорил, что именно тариф, как ничто другое, привел его в сталелитейный бизнес. [1586]

Став сталелитейщиком, Карнеги не отказался ни от дружеских отношений, ни от связей, которые так хорошо ему служили. Он разместил свои новые сталелитейные заводы на участке в двенадцати милях к югу от Питтсбурга и назвал их в честь Эдгара Томсона. Лесть всегда была в репертуаре Карнеги. Он зависел от Пенсильванской железной дороги при заключении контрактов, но не собирался полагаться только на ее добрую волю. Его мельница имела выход как на Балтимор и Огайо, так и на Пенсильванию. Новая мельница также выходила на реку Мононгахела, которая обеспечивала речные перевозки угля и кокса. Начинающим бизнесменам Карнеги советовал: «Положите все свои хорошие яйца в одну корзину, а потом следите за корзиной». [1587]

Скотт научил Карнеги, как необходимы для зарабатывания денег влияние, связи и инсайдерские сделки, но он также показал ему, как необходимы скорость, организация и эффективность для успеха Пенсильванской железной дороги. Карнеги перенес уроки учета затрат, организации и интеграции, полученные от Скотта и Томсона, на производство. Скорость, снижение удельных затрат и объем производства привели к повышению эффективности и потенциально большей прибыли. Большинство металлургических заводов в Питтсбурге в 1870-х годах были частными предприятиями, на которых работало от двухсот до трехсот человек. По таким масштабам заводы Эдгара Томсона были просто гигантскими. Они располагались на территории площадью 106 акров, работали двадцать четыре часа в сутки и использовали непрерывный метод производства стали. Хотя компания Carnegie Steel была зарегистрирована в соответствии с законодательством Пенсильвании, она не являлась акционерным обществом. Это было партнерство, в котором Карнеги занимал доминирующее положение. [1588]

Карнеги понимал, что снижение конкуренции, от которой страдали производители чугуна, было крайне важно для новой сталелитейной промышленности. Для всех практических целей рынок стали первоначально состоял из железных дорог. Уже в 1882 году стальные рельсы составляли 90 процентов стального производства. Новые стальные рельсы служили гораздо дольше железных, а их прочность позволяла железнодорожным компаниям отправлять более крупные, быстрые и длинные поезда. После того как тарифы отменили британскую сталь, а контроль сталелитейных компаний над патентами ограничил появление новых участников рынка, крупные компании создали пулы для распределения производства. Пенсильванская железная дорога не возражала против надбавок, которые тарифы и пулы накладывали на стальные рельсы. Железные дороги владели некоторыми сталелитейными заводами и стремились получать прибыль от руды и угля, которые они перевозили практически на все из них. Это был прибыльный бизнес, и они не хотели его нарушать. Карнеги получал львиную долю продаж, потому что в рамках этой закрытой системы у него был самый крупный завод. Он безжалостно сокращал расходы. Его целью была небольшая прибыль от продаж единицы продукции, а большая прибыль — от объема продаж. Большие возможности открылись перед ним не в хорошие, а в плохие времена. Когда после паники 1873 года рухнуло железнодорожное строительство и закрылись металлургические заводы, мелкие производители стали разоряться. Карнеги открыл свою мельницу Эдгара Томсона в 1875 году и расширил производство. Его целью было увеличить свою долю на рынке и поддерживать работу своих заводов. Прибыль должна была прийти, когда экономика улучшится. Цена на стальные рельсы упала со 160 долларов за тонну в 1875 году до 17 долларов за тонну в 1898 году, но Карнеги все равно заработал целое состояние. [1589]

В конце 188-х годов жизнь Карнеги круто изменилась. Главным событием стала смерть его матери, когда ему был почти пятьдесят один год. Он выкупил ее тяжелую жизнь, но она доминировала над ним, отказываясь позволить ему жениться, и в результате он пристрастился к Луизе Уитфилд, с которой познакомился в 1880 году. Она была младше его на двадцать три года, ростом на три дюйма выше его пяти футов трех дюймов и считала мать Карнеги самым неприятным человеком, которого когда-либо встречала. Она также неоднозначно относилась к браку. В 1886 году брат и партнер Карнеги, Том, умер от пневмонии, его здоровье было ослаблено тяжелой выпивкой. Карнеги, заболевший брюшным тифом, скрыл эту новость от матери, которая умирала в соседней комнате. Когда вскоре после этого она скончалась, врачи отказались сообщить об этом Карнеги, который, по их мнению, не выживет. Он выжил и женился на Луизе в 1887 году. Она заменила ему мать в семье, а он заменил своего брата Тома в бизнесе на Генри Клея Фрика, который уже сколотил состояние на производстве кокса для производства стали. Карнеги привлек Фрика в качестве партнера. [1590]

Генри Клей Фрик, потомок пенсильванских меннонитов, отличался от Карнеги почти по всем параметрам, кроме способностей и безжалостности. Там, где Карнеги был конгениален, Фрик был угрюм; там, где Карнеги очаровывал, Фрик оскаливался. Там, где Карнеги хотя бы претендовал на благодеяние, Фрик угрожал и выполнял свои угрозы. Его правнучка описывала его как «неразговорчивого, грубого… …и замкнутым». Его доминирующей эмоцией был гнев; его первым инстинктом было недоверие. Смерть двух его детей еще больше ожесточила его. На следующий день после того, как был похоронен его маленький сын и тезка, он был на работе, отвечая на почту. [1591]

Карнеги познакомился с Фриком после того, как тот получил контроль над коксовой промышленностью, которая производила топливо, необходимое для производства железа. Он поднял цену и заставил ее придерживаться. Карнеги купил половину доли в фирме Фрика и, как оказалось, полную долю во Фрике. Это было его величайшее приобретение. Обладая сверхъестественными способностями руководителя и безжалостного врага труда, он восстановил преимущество Карнеги. Когда Карнеги отставал во внедрении новых технологий, Фрик покупал компании, владеющие этими технологиями. Как и Карнеги, он сокращал расходы, устраняя ненужные этапы, поддерживая работу своих заводов и минимизируя затраты на рабочую силу и топливо. Заводы Carnegie Steel были чрезвычайно продуктивными и чрезвычайно опасными местами. [1592]