Чтение онлайн

Мексика пригласила американские инвестиции, приняв новый горный кодекс в 1884 году и налоговый закон 1887 года, а также поощряла экспорт руды. В результате к 1900 году практически все шахты региона оказались в руках американцев. В 1887 году компания Consolidated Kansas City Smelting and Refining Company построила плавильный завод в Эль-Пасо, штат Техас, где американская юрисдикция сочеталась с доступом к богатой мексиканской руде и недорогой мексиканской рабочей силе. Добыча на рудниках Сьерра-Мохада выросла в четыре раза, но местные плавильные заводы закрылись. [1471]

Действия железных дорог, американских инвесторов в мексиканские рудники и Мексики угрожали интересам других американских капиталистов и всех американских шахтеров. Они обратились за помощью к Конгрессу, чтобы превратить границу в барьер, способный остановить импорт мексиканского серебра. В 1889 году ведущие компании использовали американское трудовое законодательство, чтобы заставить таможенные органы США признать, что мексиканская руда добывается «трудом нищих». Затем в 1890 году Тариф Маккинли ввел запретительные пошлины на содержание свинца в руде. Только плавильный завод в Эль-Пасо, чье приграничное расположение снижало транспортные расходы, продолжал плавить мексиканскую руду в любых количествах. Американские рудники были в значительной степени избавлены от мексиканской конкуренции. [1472]

Тариф дал особый толчок развитию американских рудников, в которых также имелись «мокрые» серебряные руды, содержащие значительное количество свинца. К 1880 году Лидвилл с 14 820 жителями был вторым по величине городом в Колорадо после Денвера с 35 000 жителей, что говорит не только о сравнительном недостатке колорадцев, но и о размерах Лидвилла. Треть жителей составляли иммигранты: ирландцы, корнуэльцы, канадцы и немцы. Лидвилл, как отмечал один путешественник по Колорадо, был частью «организованной системы капиталистов или корпораций… Бедняк, вместо того чтобы работать на себя, является наемным рабочим». Добыча полезных ископаемых означала промышленный труд, а на Западе, как и на Востоке, промышленный труд привлекал непропорционально большое количество иммигрантов. В угольных шахтах Колорадо к началу 1880-х годов квалифицированные корнуэльские шахтеры сочетались с ирландцами, мексиканцами и новомексиканцами, итальянцами и немногими скандинавами. [1473]

Предоставляя преимущество американскому серебру, тариф объединил владельцев шахт и рабочих в своей поддержке, как и политика, выступающая за бесплатное серебро, и политика, предусматривающая закупки серебра казначейством. Но тариф приносил пользу рабочим только в том случае, если владельцы шахт использовали более высокие цены для повышения заработной платы американцев. Вместо этого владельцы шахт урезали зарплаты и пытались взять под контроль условия труда, превратив шахты в бастионы профсоюзов. Снижение заработной платы в Юте, Колорадо и Монтане привело к появлению в 1893 году Западной федерации шахтеров, одного из самых воинственных профсоюзов в стране. Город Батт, штат Монтана, стал «Гибралтаром профсоюзов». Профсоюзы объединяли в основном ирландских, местных и британских шахтеров. Криппл-Крик, штат Колорадо, например, стал «лагерем для белых», где шахтеры из числа уроженцев Северной Европы вытесняли славян, итальянцев, мексиканцев, китайцев и японцев. В Батте существовали глубокие разногласия между ирландцами, корнуэльцами и восточными европейцами. [1474]

Технологическая изощренность шахт Батта подчеркивала их современность. Anaconda Copper, самая мощная из горнодобывающих корпораций на Западе, доминировала в Батте. Медь быстро стала более важной для нового индустриального общества, чем серебро. В стране уже добывалось огромное количество меди на Верхнем полуострове Мичигана, где Александр Агассис, сын знаменитого гарвардского ученого, сделал рудники Калумет и Хекла самыми продуктивными в стране. Эта медь была намного чище и ближе к рынкам сбыта, чем любая другая на Западе, что, похоже, ограничивало ценность меди Монтаны и Аризоны. [1475]

Маркус Дейли нашел медь в Батте, когда искал серебро, и дьявольская сложность руд и плавки парадоксальным образом открыла перед ним новые возможности. Дейли убедил своих партнеров — Джорджа Херста, сделавшего состояние на руднике Комсток-Лоуд, шахте Эмма в Юте и шахте Хоумстейк в Блэк-Хиллз, и помощников Херста, родных братьев Джеймса Хаггина и Ллойда Тевиса, — что сама примесь меди позволит меди Анаконды конкурировать с мичиганской медью. Западные медные руды содержали золото и серебро, и продажа этих побочных продуктов позволила бы Anaconda превзойти преимущества Мичигана. Однако для создания инфраструктуры, необходимой для производства меди, потребовались огромные инвестиции. Партнерам предстояло создать обогатительные фабрики, плавильный завод и обеспечить дорогостоящий технологический контроль над сложной подземной — и подводной (ведь рудник располагался под водоносными слоями) — средой. Они могли добиться успеха только в том случае, если спрос на медь продолжал расти. Так и произошло. [1476]

В 1880-х годах рынок меди как в качестве компонента распространенных сплавов бронзы и латуни, так и в чистом виде в виде проволоки взорвался. Телеграфные компании, электрические компании, телефонные компании и троллейбусные компании — все они нуждались в медной проволоке. Производство меди в Америке выросло в пять раз — с 378 миллионов фунтов в 1868 году до 1,9 миллиарда фунтов в 1910 году. [1477]

Батте рос вместе со спросом на медь. Уже в середине прошлого века в Батте работало двадцать пять сотен человек в подземных шахтах, на плавильных заводах, восстановительных фабриках и железных дорогах. Серебро оставалось ведущим металлом Монтаны, но медь, сосредоточенная в «самом богатом холме на земле», быстро росла. [1478]

Шахтеры присоединились к западным антимонопольщикам, но фермеры составили политическое ядро движения. Они объединились в Союз фермеров. В своем первом воплощении Союз фермеров возник в округе Лампасас в центральном Техасе в середине 1870-х годов. Эта организация, боровшаяся с ворами лошадей и скота, напоминала западный вигилантизм, и когда она угасла, ее сменили более сложные и амбициозные группы в округах Паркер, Уайз и Джек, входивших в регион Кросс-Тимберс на севере центрального Техаса. Кросс-Тимберс образует кинжал земли, простирающийся на север до Оклахомы, и здесь крупные скотоводческие компании предвосхитили последующие злоупотребления на федеральных землях. Техас не был федеральным штатом с государственными землями. Он вошел в Союз как независимое государство и, таким образом, сохранил контроль над всеми своими землями, но его правительство предоставило большие участки железным дорогам и продало миллионы акров восточным и европейским инвесторам. Как и дальше на запад, скотоводы использовали новую технологию — забор из колючей проволоки — для оцепления обширных участков земли, которыми они иногда владели, а иногда просто захватывали. Заборы создавали барьеры, патрулируемые вооруженными погонщиками, которые заставляли путешественников и окрестных фермеров уходить за много миль от своего пути. Они стали препятствием для развития сельского хозяйства в то время и в том месте, где выращивание хлопка и пшеницы вытесняло разведение скота и натуральное хозяйство. [1479]

В центральном Техасе фермеры одержали верх над владельцами ранчо, но когда хлопководство распространилось вместе с железными дорогами по восточному и центральному Техасу, оно породило те же недовольства, что и на Юге, расположенном на возвышенностях. К 1882 году 140 субальянсов объединились в Альянс штата Техас, но бурный рост произошел только в 1884 году, когда С. О. Доус создал систему лекторов для пропаганды Евангелия Альянса. Техасский альянс принял полноценную антимонополистическую платформу, призывающую к союзу фермеров с «промышленными классами… которые сейчас страдают от рук высокомерных капиталистов и могущественных корпораций». Они требовали возврата к фиатной валюте, изменения системы национальных банков, создания Бюро трудовой статистики, закона о залоге механика, законов, заставляющих корпорации платить рабочим деньгами, а не товарами или кредитами в фирменном магазине, прекращения тюремного труда и закона о межгосударственной торговле. В этих требованиях они во многом повторяли Рыцарей труда. [1480]

Техасский альянс процветал под руководством Чарльза В. Макуна, который не был ни фермером, ни коренным техасцем. Врач, демократ и расист, Макун переосмыслил Альянс как деловую организацию, хотя и антимонополистическую. Фермеры, как по словам Нельсона Даннинга, публициста Альянса, они будут организовываться «по той же причине, что и наши враги». Они будут защищать свой бизнес, чтобы «получить индивидуальную выгоду от совместных усилий». Макун имел национальные амбиции для Техасского альянса, который он объединил с аналогичными организациями южных фермеров, такими как Арканзасское колесо, Союз фермеров Луизианы и Ассоциация фермеров Северной Каролины, чей лидер, полковник Леонидас Полк, редактировал журнал «Прогрессивный фермер». К 1887 году он переехал в Вашингтон, возглавив Национальный фермерский и промышленный союз (Южный альянс), чтобы добиться их успеха. [1481]

Пока Альянс оставался преимущественно южной организацией, он не представлял особой угрозы для республиканцев, но по мере его распространения на север и запад они стали нервничать. Альянс создавал местные организации, способные мобилизовать большое количество фермеров, жен фермеров и сочувствующих для образования, подъема и организации экономики. Он собирал разрозненных сторонников на большие собрания в провинциальных городах и поддерживал сеть газет. Канзасский альянс создал Канзасскую альянсовую и биржевую компанию для централизованного сбыта урожая фермеров этого штата и закупки их товаров. Кооперативные начинания оказались особенно успешными среди калифорнийских фруктоводов, а в Миннесоте, Дакотах и Иллинойсе процветали движения, основанные на борьбе с монополией и сотрудничестве. Недовольные западные фермеры оставались республиканцами в 1880-х годах, но они были неспокойны. [1482]