Чтение онлайн

Морган заявил, что «родоплеменные отношения должны быть разрушены, социализм уничтожен, а на смену ему должны прийти семья и автономия личности». Индейцы должны будут «подчиниться „пути белого человека“, мирно, если захотят, и принудительно, если придется». Он планировал создать национальную систему школ для индейцев по образцу государственных школ, что расположило к нему индейских реформаторов, но оттолкнуло католиков, контролировавших многие существующие школы в резервациях. Школы Моргана должны были быть несектантскими, но определенно протестантскими, и он привнес в индейскую политику противоречия, бушевавшие в битвах за государственные школы. Католики контратаковали, и Морган оказался втянут в более масштабные этнокультурные противоречия нации. [1531]

Открытие индейских земель для белых фермеров прошло более гладко. Индейская территория и резервация Великих Сиу представляли собой заманчивые цели. Железные дороги и бумеры — демократические техасские хлопкоробы на юге и республиканские канзасские пшеничные фермеры на севере — уже давно настаивали на открытии новых земель. Закон Доуза освободил Индийскую территорию от выделения земель, но Харрисон пошел дальше, чем Кливленд.

Индейская территория была сложным местом. К востоку от 98-го меридиана она в основном включала земли, заселенные так называемыми «пятью цивилизованными племенами» — чоктау, криками, чероки, чикасо и семинолами, — вытесненными с юго-востока. После Гражданской войны правительство заставило их согласиться как на включение бывших рабов в состав племени, так и на поселение на части их старой территории племен-беженцев со средней границы, таких как осаге и пауни. Земли к западу от 98-го меридиана достались индейцам, потерпевшим поражение в войнах на Южных равнинах: команчам, киова, шайенам и арапахо. Чероки также контролировали выход Чероки к западу от 96-го меридиана. Он примыкал к административной аномалии — «ничейной земле» на западе. Чероки сдавали свои западные земли в аренду белым скотоводам; эти платежи были основным источником дохода для нации чероки. [1532]

Отношения чероки со скотоводами часто были сложными, но они были почти братскими по сравнению с проблемами индейцев с белыми скваттерами, бумерами и преступниками. Бумеры были такими же промоутерами и застройщиками, как и поселенцы. Они призывали открыть Индейскую территорию для белых поселенцев и в ожидании этого продавали права на претензии, которые они, действуя как дружинники, обещали привести в исполнение. Таким образом, они были вдвойне незаконны: продавали права на землю, которая им не принадлежала, и обещали применить силу для защиты этих прав. В 1880-х годах бумеры регулярно вторгались на Индейскую территорию, и кавалеристы, часто чернокожие, столь же регулярно изгоняли их. Вне закона, которые бежали на Индейскую территорию, чтобы избежать юрисдикции соседних штатов и территорий, становились более постоянными жителями. Чем больше белые нарушители нарушали порядок и угрожали Индейской территории, тем больше сторонники бумеров в Конгрессе объявляли индейцев неспособными к самоуправлению. Племенная газета Cherokee Advocate ответила: «У нас есть два национальных колледжа, мужской и женский… более 100 государственных школ. Среди нас есть чероки, окончившие лучшие колледжи США: Гарвард, Принстон, Андовер, Дартмут, Йель, Энн-Арбор и десятки других, менее известных. Ни один мужчина или женщина, побывавшие среди чероков, не уходят домой, говоря, что мы не способны управлять». [1533]

Первоначально борьба велась за выход Чероки и Непризнанные земли, которые изначально были приобретены Соединенными Штатами у чикасау и семинолов для переселения других племен. Сенатор Стюарт из Невады представил борьбу как борьбу белых переселенцев, отчаянно нуждающихся в земле. Он утверждал, что чероки — «самый богатый народ в Соединенных Штатах»; половина из них — «белые мужчины, которые… женились на скво». Индейская территория превратилась в битву между «варварством и цивилизацией… между скотоводческими баронами и народом». Чероки сопротивлялись. С помощью скотоводов они затормозили в Конгрессе принятие закона, лишающего их земель, но только ценой переговоров с комиссией за их продажу. [1534]

Нераспределенные земли, получившие название Оклахома, оказались самой большой брешью в доспехах индейцев. В 1889 году, вскоре после вступления в должность, Харрисон подписал законопроект об ассигнованиях на нужды индейцев, согласно которому Оклахома, расположенная на 98-м меридиане вокруг современного Оклахома-Сити, становилась частью общественного достояния и была открыта для заселения. Чтобы распределить землю, правительство санкционировало одну из самых глупых идей, которые когда-либо принимал американский Конгресс: 22 апреля 1889 года около пятидесяти тысяч человек, ищущих землю, выстроились на границах Оклахомы и помчались заявлять о своих претензиях. Армия США и заместители маршалов США должны были контролировать гонку. Уильям Уиллард Говард, репортер из Harper’s Weekly, без всякой иронии считал земельную лихорадку одновременно «одним из самых примечательных событий западной цивилизации» и «всего лишь особенно оживленной спекуляцией на месте города». [1535]

Земельная лихорадка в Оклахоме стала еще одним памятником досадному противоречию: федеральное правительство обладало огромной властью, хотя ему не хватало надежного административного потенциала. Украсть землю было относительно легко, но распределить ее было сложно. Границы Оклахомы патрулировали слишком мало солдат и слишком много помощников. Депутаты получали плату за задержание тех, кто пытался пробраться в Оклахому до начала скачек, но эта плата была меньше, чем деньги, которые они могли заработать, пробираясь сами, подавая заявки и продавая их. И вот вместо того, чтобы остановить нелегальных претендентов, называемых скорерами, они присоединились к ним. Говард сообщил, что именно помощники шерифа заложили многие участки в Гатри и Оклахома-Сити. Люди на быстрых лошадях, подчинявшиеся правилам, обнаруживали, что желаемые ими участки уже заняты людьми, пришедшими задолго до них пешком или в повозках с упряжками волов. Говард считал, что 90 процентов претензий и все лучшие земли были заняты скороходами. [1536]

Результаты были предсказуемы: мошенничество, насилие и бесконечные судебные споры. Как писал Говард, Рим не был построен за один день, но Гатри, штат Оклахома, был построен — или, по крайней мере, его улицы были проложены, и десять тысяч человек заселили его. Судебные тяжбы по поводу города и других претензий будут продолжаться годами, но поскольку Конгресс не позаботился о создании правительства Оклахомы и не собирался делать это до следующего года, в краткосрочной перспективе поселенцам оставалось лишь улаживать дела по мере сил. [1537]

Чероки опасались, что видят свое будущее в создании Оклахомы, и продолжали бороться за уступку Чероки Аутлет. В формулировках, повторенных Эндрю Джексоном во время споров о переселении, комиссия чероки, назначенная Гаррисоном, заявила, что правительство чероки выступает от имени белых людей, а комиссары — от имени «настоящих чероки», которые хотят продать выход. В 1890 году президент Гаррисон сломил хребет сопротивлению чероки, приказав выселить белых скотоводов из Аутлета Чероки, что грозило обанкротить нацию чероки. Начался процесс отторжения Индийской территории. [1538]

Нападение на северные племена происходило гораздо быстрее. Протянувшись от реки Миссури до западной границы Дакоты резервация Великих Сиу была уменьшенным двойником Индейской территории. После Сиуской войны, в нарушение Договора 1868 года, от резервации были отрезаны ее крайние западные земли, включая Блэк-Хиллз. Сенатор Генри Доуз, архитектор Закона Доуза о нескольких землях, призвал уступить половину оставшихся земель. [1539]

Как и реформаторы в Оклахоме, Доус использовал старый джексоновский язык «богатых» индейцев, издевающихся над «бедными» рядовыми индейцами, чтобы придать лишению собственности антимонополистический оттенок. Он обвинил Красное Облако, выступавшего против его законопроектов, в том, что тот «за старый порядок вещей, когда вожди правили и обогащались за счет индейцев». Однако Красное Облако не был ни богачом, ни бастионом старого порядка. Стареющий вождь стал весьма искушенным и современным противником индейского ведомства, расстраивающим агента Валентайна Макгилликадди, которого его собственный переводчик описывал как «властного», «мстительного», «тиранического» и «надменного». [1540]

В 1888 году Конгресс принял законопроект о сиу, но с существенной оговоркой: правительство должно было получить согласие трех четвертей сиу, как это требовалось в предыдущих договорах, на уступку примерно половины их оставшихся земель. Правительству не удалось сделать это в прошлом, и оно снова потерпело неудачу в 1888 году, когда Ричард Генри Пратт возглавил комиссию по получению согласия на уступку. В 1889 году Харрисон отправил комиссию во главе с генералом Джорджем Круком, чтобы повторить попытку. Комиссия использовала как пряник, так и кнут. Члены комиссии велели сиу прекратить «ворчать о прошлом», а агенты сообщили им, что в случае отказа от соглашения Конгресс может «открыть резервацию, не требуя согласия индейцев». Крук поднял цену, которую нужно было заплатить за землю; он устраивал пиры, разрешал светские танцы и обещал улучшить пайки, обслуживание и защиту оставшихся земель резервации. Но в конечном итоге согласие было получено с помощью принуждения. Один из ведущих вождей племени сиу, Галл, сказал, что подписал контракт «после того, как узнал, что правительство может забрать наши земли за бесценок, если захочет». Хай Хок сказал, что индейцы боялись, что тех, кто не подпишет соглашение, разоружат и лишат пайка. И даже когда Крук обещал больше пайков, Управление по делам индейцев готовилось сократить пайки говядины на 25 процентов. В 1890 году президент объявил уступленные территории резервации сиу открытыми для заселения белыми. [1541]