Чтение онлайн

Ханна спешно распространял литературу и ораторов на Среднем Западе, укрепляя связь между демократами и депрессией и подчеркивая опасность, которую представляло собой бесплатное серебро для наемных работников. Сторонники серебра утверждали, что инфляция и более легкие деньги принесут процветание и рабочие места; республиканцы подчеркивали, что инфляция приведет к снижению заработной платы рабочих. Дефляция нанесла серьезный ущерб экономике, однако она была одной из немногих гарантий для квалифицированных работников. До тех пор пока они могли предотвратить сокращение заработной платы, их зарплата росла в реальном выражении. Этого было недостаточно, но зачем отказываться от одного из немногих видов оружия, которым они располагали? В тех относительно редких случаях, когда Брайан выступал перед аудиторией рабочего класса на Востоке и Среднем Западе, он не делал акцент на бесплатном серебре. Евангелическая риторика Брайана хорошо работала среди фермеров и американцев из небольших городков, но вызывала тревогу среди рабочих-католиков и евреев. Городские демократы из рабочего класса не покинули партию, но Брайану нужно было больше. Ему нужно было, чтобы они откликнулись на него так же, как они откликнулись на Генри Джорджа. Но не было никаких признаков того, что это произошло. [2056]

По мере приближения выборов опасения республиканцев ослабевали, поскольку антимонопольные республиканцы на Среднем Западе оставались верны своей партии. Плохие урожаи и нехватка зерна в России, Индии и Австралии привели к росту цен на пшеницу, и у колеблющихся фермеров Среднего Запада появилась дополнительная причина отказаться от бесплатного серебра, которое, по мнению демократов, было единственным способом повысить цены на товары. [2057]

В конце октября Ханна применил последнюю тактику, разыграв против демократов новую вариацию карты патриота и карты дома. Он призвал провести День национального флага в субботу, 31 октября, за выходные до общенациональных выборов. Он призвал избирателей «развернуть свои флаги, показать свои цвета и проголосовать за защиту своих семей». Огромная явка в Нью-Йорке, Чикаго и Сан-Франциско порадовала республиканцев, которые уже были уверены в результатах досрочных выборов в штатах, не показавших неожиданного движения в сторону демократов. [2058]

Уильям Дин Хоуэллс наблюдал за парадом в Нью-Йорке. У «золотых людей был великолепный день для их парада», который был «огромным… но совершенно скучным — просто обычные, процветающие люди в полчищах». Хоуэллс с сомнением относился к свободному серебру, но еще больше он сомневался в Республиканской партии, которая «теперь содержит все монополии, которые развратили и угнетали народ». Хоуэллс не голосовал. Он пропустил срок регистрации — реформа, которая не должна была затронуть таких людей, как он, но которая, как и было задумано, сдерживала явку и будет сдерживать ее и дальше. Даже он высказал свое мнение. Он бы проголосовал за Брайана, «если бы не было вопроса о бесплатном серебре». Свободное серебро, конечно, стало главным вопросом. Тем не менее, он считал, что Брайан может победить: «Его сторонники — в основном бедняки, которые в городах не смеют заявить о себе». [2059]

Работодатели пытались принудить рабочих, которые на митингах в городах Северо-Востока и Среднего Запада демонстрировали энтузиазм в отношении Брайана. На встречном митинге в Кливленде в день республиканского флага участники марша закрывали лица. Они несли транспарант с надписью «Мы закрываем лица, боясь потерять работу». Несомненно, работодатели угрожали экономическим возмездием — закрытием заводов, увольнением рабочих и прочим — в случае победы Брайана, но такие угрозы были не новы, а учитывая высокую явку и тайное голосование на большей части Севера, вероятно, не особенно эффективны. У городских рабочих были свои причины не проявлять особого энтузиазма по отношению к кампании, проводимой в основном аграриями, сторонниками свободного серебра и евангелистами. [2060]

Кампания всколыхнула всю страну. Несмотря на новые законы о регистрации и подавление голосов чернокожих на Юге, явка была огромной. На ожесточенных выборах на Среднем Западе — в Индиане, Айове, Мичигане, Огайо и Иллинойсе — приняли участие 95 процентов избирателей, имеющих право голоса. Маккинли набрал самый большой процент голосов избирателей — 51% — со времен Гранта. Он завоевал Средний Запад и даже Северную Дакоту на Средней границе. Он захватил Калифорнию и Орегон, а также четыре пограничных штата. Он доминировал в городах, даже в Нью-Йорке. Он получил 271 голос выборщиков против 176 у Брайана. [2061]

Как и во многих других американских кампаниях, изменение относительно небольшого количества голосов в ключевых штатах могло бы изменить исход. Если бы Брайан набрал чуть меньше двадцати тысяч дополнительных голосов в шести штатах — Калифорнии, Делавэре, Индиане, Кентукки, Орегоне и Западной Вирджинии, — он бы получил право голоса избирателей. Но это не принесло ему утешения. Он сильно проиграл в народном голосовании и проиграл в голосовании по выборам. На Среднем Западе, где он возлагал надежды на победу, он не выиграл ни одного штата. [2062]

Сам по себе триумф республиканцев в 1896 году мог показаться просто очередным резким колебанием маятника, когда разгневанные избиратели отвергли партию власти. Но эти выборы были другими. Как предупреждали популисты средней руки, возлагать надежды на «республику производителей» на кандидатуру Брайана означало идти на огромный риск. Популисты как отдельная партия не исчезли, но после этого они превратились в тень самих себя. У них не было сильной организации, а реформаторская пресса, от которой они зависели, угасала. Юджин Дебс стал социалистом, и часть надежд антимонопольщиков последовала за ним. Реформы вряд ли были мертвы. Умерли лишь преобразовательные мечты рыцарей, Альянса фермеров и популистов. [2063]

Маятник также не собирался в ближайшее время качнуться в сторону демократов. Старый этнокультурный баланс американской политики рухнул. Выборы 1894 года начали укреплять критическое перераспределение, впервые заметное на выборах в штатах 1893 года. Новое выравнивание произошло не столько из-за массовых изменений в партийной лояльности, хотя в хаотичные годы между 1893 и 1897 годами происходило переключение партий, сколько из-за сочетания способности республиканцев мобилизовать новых избирателей и вновь мобилизовать избирателей, которых они временно потеряли, и уменьшения способности демократов собрать своих избирателей. В середине 1890-х годов республиканцы вдвое превзошли демократов в привлечении новых избирателей. Обе партии сохранили свою базу, но база демократов стала меньше и менее активной. Северо-восток и восточные районы Среднего Запада возглавили движение в Республиканскую партию. Только в 1932 году демократы снова получили большинство голосов в Конгрессе и на президентских выборах. [2064]

Несмотря на массовую явку 1896 года, в новой избирательной системе, формировавшейся в 1890-х годах, голосовать будет все меньше людей. Популисты потерпели неудачу на Юге, но они напугали южных Бурбонов, которые решили лишить чернокожих избирательных прав с помощью законодательных ограничений, созданных по образцу тех, что действовали в Миссисипи, и частично распространить их на бедных белых с помощью налога на голосование. Это не покончило с южным антимонополизмом, но гарантировало, что среди южных демократов будет процветать только ярый расистский антимонополизм. Том Уотсон теперь выступал за лишение чернокожих избирательных прав. Он стал сенатором США. Люди, сотрудничавшие в убийстве чернокожих и исповедовавшие антимонополизм, также заседали в Конгрессе США или занимали губернаторские кресла. Бурбоны не могли уничтожить своих врагов, но они могли обуздать их. В таком сильном антимонополистическом штате, как Техас, число избирателей стремительно падало. [2065]

Но дело не только в реакции Юга. Снижение явки также было вызвано избирательными реформами, подобными тем, которые республиканцы провели в Нью-Йорке: законы о регистрации, ограничения на натурализацию, австралийский бюллетень и проверка грамотности. Они были призваны сократить участие в выборах, что и произошло. Другая часть спада была вызвана снижением конкурентоспособности партий и отказом от старых армейских кампаний. Стало труднее мобилизовать избирателей. Страна превратилась в почти сплошной демократический Юг и, как только влияние кампании 1896 года ослабло, в республиканский Север, Средний Запад и Запад. В 1896 году Брайан мобилизовал голоса сельских жителей, но доля голосов демократов в городах уменьшилась. К 1900 году преимущества демократов в сельской местности в значительной степени испарились, а успехи демократов в штатах Средней полосы, Великих равнин и гор оказались преходящими. Они исчезли вместе с серебряным вопросом. Республиканские успехи в городах, напротив, оказались прочными. К 1898 году республиканцы контролировали почти 70 процентов неюжных штатов. Господство республиканцев было восстановлено. Около 34 процентов тех, кто голосовал за Брайана в 1896 году, проголосовали за Маккинли в 1900 году. [2066]

Однако господство республиканцев не было синонимом господства корпораций или поражения антимонопольного движения, которое было более масштабным и католическим, чем популизм или свободное серебро. В Калифорнии Коллис Хантингтон из Southern Pacifi радовался поражению Брайана. Он считал Брайана «небезопасным человеком… на худшей платформе, вероятно, когда-либо созданной любой цивилизованной нацией». Но собственная политическая машина Южного Пасифи, «Осьминог», которая недолго доминировала в Калифорнии, была разрушена. Несмотря на активное лоббирование, подкуп и привлечение политических друзей, Southern Pacifi не удалось добиться принятия закона, необходимого Хантингтону, чтобы закрепить за железной дорогой гавань Санта-Моники. Уильям Рэндольф Херст нанял Амброуза Бирса, столь яростного сатирика, каким только обладала страна, для освещения попыток Хантингтона добиться принятия закона в Конгрессе, и Бирс обрушился на него с критикой. «Из современных „Сорока воров“, — писал он, — мистер Хантингтон — 36-й выживший». Маккинли выиграл Калифорнию, но единственный конгрессмен, поддерживавший законопроекты Хантингтона, проиграл. Оперативники Хантингтона сообщили ему, что из шести конгрессменов, избранных в Калифорнии в 1896 году, двое были настроены враждебно по отношению к Южному тихоокеанскому региону, а еще один — «настороженно». [2067]