Чтение онлайн

Президентская кампания 1896 года стала последней в XIX веке, последней, в которой ведущим претендентом на номинацию был ветеран Гражданской войны, и первой с 1876 года, которая проходила в разгар экономической депрессии. Уильям Маккинли, претендент на республиканскую номинацию, служил в Двадцать третьем Огайском полку под командованием подполковника Резерфорда Б. Хейса. Глубокое наследие войны еще оставалось, но вопросы 1866 года — расовое равенство, защита прав чернокожих на Юге и политика в отношении индейцев — уходили с национальной сцены, хотя ни в коем случае не исчезли полностью. [1991]

Однако люди, которые доминировали на этой сцене, исчезали. В начале 1890-х годов поколение, которое либо приняло свободный труд, либо ухватилось за его удивительные, хотя и неуловимые возможности, стало уходить на второй план — кто-то умер, кто-то был измотан и обескуражен, кто-то просто перестал быть актуальным. В 1892 году Джей Гулд был очень богат, очень болен и очень ненавидим. Он был лицом американского финансового капитализма и одним из нескольких лиц, которые американцы надели на монополию.

Последние годы жизни Гулда были отмечены поражениями и пирровыми победами. Победив Чарльза Фрэнсиса Адамса в борьбе за контроль над Union Pacific Railroad, он обнаружил, что плоды его победы гниют в его руках. Попытка Гулда вместе с Дж. П. Морганом организовать еще один картель западных магистралей, чтобы управлять тарифами и конкуренцией, провалилась. Он сохранил контроль над прибыльной нью-йоркской «Эль», Манхэттенской железной дорогой, но не смог получить разрешение на добавление третьего пути, который разрушил бы Бэттери-парк, развалил Бродвей и, по словам «Пулитцеровского мира», «закрыл бы доступ воздуха и солнечного света тысячам жителей центра города». [1992]

Свежий воздух и солнечный свет были крайне важны для борьбы с туберкулезом, а Гулд умирал от него. Он не мог спать и едва мог есть. Его дочь читала ему вслух Твена, Диккенса и Скотта. Пока она спала, слуга наблюдал за тем, как Гулд часто вышагивает перед своим особняком на Пятой авеню, напротив отеля «Виндзор» и его уличных пижонов. В начале декабря 1892 года, через месяц после президентских выборов, он умер дома в своей спальне. [1993]

Поколение уходило из жизни. В отличие от Гулда, о большинстве из них не вспомнят еще долго после того, как их не станет, если только они не прикрепят свои имена к учреждениям, которые переживут их. Лиланд Стэнфорд, которого Карнеги хвалил за основание университета в 1885 году, умер в начале лета 1893 года. Он оставил свое наследство, которое Соединенные Штаты отсудили в попытке вернуть долги Центральной Тихоокеанской железной дороги, чтобы основать университет, названный в честь его умершего сына. Джозеф Пулитцер выжил, но ослеп и озлобился, отошел от активного управления газетой New York World, влияние которой угасло с приходом к власти еще более богатого и эпатажного владельца газет Уильяма Рэндольфа Херста. [1994]

В 1889 году Бенджамин Харрисон назначил Фредерика Дугласа министром на Гаити, но, хотя Дуглас оставался энергичным, его возможности в Америке времен джима Кроу были ограничены. В 1892 году он опубликовал новую, обновленную версию своей знаменитой автобиографии. В ней ничего не говорилось о линчеваниях, которые в то время начали добавлять новый набор возмущений и ужасов Юга к десятилетиям возмущений и ужасов. Дуглас был прошлым. Ида Б. Уэллс, Букер Т. Вашингтон и У. Э. Б. Дюбуа были будущим. [1995]

В 1892 году Элизабет Кэди Стэнтон выступила с речью «Одиночество себя» на съезде по вопросам избирательного права, показав, что, по крайней мере, в ней самой, старый либеральный поток течет неразбавленным. Она провозгласила «индивидуальность каждой человеческой души; нашу протестантскую идею, право на индивидуальную совесть и суждение[sic]: нашу республиканскую идею, индивидуальное гражданство». Самостоятельность женщин, как и мужчин, а не социальные отношения любого рода, была первостепенной. Женщина «как личность должна полагаться только на себя». Она обратилась к переосмыслению библейских текстов: «Женская Библия» — феминистская критика христианской доктрины и ее подчиненного положения женщин. Она заявила, что женщины должны освободиться от своих суеверий, прежде чем избирательное право принесет им какую-либо пользу. Фрэнсис Уиллард, убежденная в том, что Социальное Евангелие является силой добра в мире, дезавуировала книгу, не отрицая при этом работу Стэнтон в интересах женщин. Лидеры избирательного права в целом оттолкнулись от Стэнтон, но Сьюзен Б. Энтони поддержала ее. [1996]

Уиллард склонялась к христианскому социализму, который она называла «евангельским социализмом». В начале 1892 года она председательствовала на встрече в чикагском реформистском клубе «Сансет» на тему «Как бы вы подняли массы?». Будучи союзницей рыцарей, она выразила неудовольствие по поводу подъема среднего класса. Она задалась вопросом, не следует ли изменить постановку вопроса, и заявила, что «массы сообщают нам, что они поднимаются, и через десять лет я не думаю, что [сегодняшний] вопрос будет актуальным». [1997]

Социализм самого Уилларда вряд ли был революционным. Он проистекал из евангелизма, отвращения к материализму и стремления к сотрудничеству, а не к конфликту между классами: «В каждом христианине есть социалист, а в каждом социалисте — христианин». Среди участников дискуссии была Джейн Аддамс, соучредительница Hull House, которая все еще развивалась как молодой реформатор. Она еще не была готова осудить существующее положение вещей как несправедливое. В аудитории присутствовала Флоренс Келли, также жительница Халл-Хауса, которая была уверена, что социальный порядок несправедлив, и была полна решимости что-то с этим сделать. [1998]

Генри Адамс казался одним из самых маловероятных американцев, отступивших от либеральных истин, но смерть жены, Кловер, деморализовала его и, как он понимал, лишила его привязанности. Он продолжал плодотворно работать, написав свою «Историю Соединенных Штатов Америки» во времена администраций Томаса Джефферсона и Джеймса Мэдисона, но теперь он был мужчиной средних лет, влюбленным в Лиззи Камерон, гораздо более молодую, скучающую, несчастную и красивую жену Дж. Дональда Камерона, богатого и не слишком способного сенатора-республиканца от Пенсильвании. Адамс путешествовал по миру, но его снова тянуло к Лиззи и отношениям, которые, как он понимал, никогда не будут завершены и которые делали его смешным. Отказавшись от нее как от друга, он сделал еще один шаг к тому, чтобы отделиться от общества Позолоченного века. Он уже начал писать книгу «Образование». Со свойственной ему иронией он стал называть себя «консервативным анархистом» и написал речь для сенатора Камерона, в которой осуждал золотой стандарт. [1999]

Лиззи Камерон была племянницей Уильяма Текумсеха Шермана, который умер в феврале 1891 года, в тот же год, что и Сара Виннемукка, чья недолгая слава прошла. Резерфорд Б. Хейс, отвергнувший красноречивые мольбы Виннемукки за свой народ, все больше беспокоился о том, что Соединенные Штаты превращаются в плутократию, но он был уже стар и готов присоединиться к своей любимой покойной жене Люси. В январе 1893 года он так и сделал. Джеймс Г. Блейн, который ни на минуту не задумывался о плутократии, умер вскоре после этого. Джон Хэй был в роли гребца. [2000]

К 1891 году Кларенс Кинг начал вести двойную жизнь: как Кларенс Кинг, успешный ученый и неудачливый бизнесмен, и как Джеймс Тодд, носильщик Пулмана и светлокожий чернокожий мужчина. Он выдумал Тодда, чтобы жениться на вольноотпущеннице Аде Коупленд, которая жила в Бруклине. Он завел с ней семью, но ни она, ни их дети не знали о его существовании в качестве Кинга. Его предполагаемая жизнь в путешествии в качестве носильщика Пулмана объясняла его длительные отлучки. Чтобы содержать себя и свою семью, он занимал все большие суммы денег у Хэя. [2001]