Республика, которую он защищает. Соединенные Штаты в период Реконструкции и Позолоченного века, 1865-1896
Шрифт:
Техас и Шеридан олицетворяли южный и западный варианты Реконструкции. Шеридан недолюбливал и Техас, и техасцев. Он присвоил себе шутку, которая применялась ко многим местам в Соединенных Штатах после Гражданской войны. На вопрос, как ему нравится Техас, он ответил: «Если бы я владел адом и Техасом, я бы сдал Техас в аренду и жил в аду». [247]
Вольноотпущенники в Техасе могли считать, что Техас на самом деле был адом. По словам одного из сотрудников Бюро освобожденных, их «часто жестоко избивали и отстреливали, как диких зверей, без всяких провокаций». Бывшие конфедераты настаивали на том, что их провоцировали, и перечисляли провокации: «напускная строгость», «нахальство», «дерзость», «наглость» и «неуважение». [248]
247
Hutton, 22–25; William L. Richter, «‘It Is Best to Go in Strong-Handed’: Army Occupation of Texas, 1865–1866», Arizona and the West 27, no. 2 (1985), 113–42.
248
Hutton, 20, 25; Leon F. Litwack, Been in the Storm So Long: The Aftermath of Slavery (New York: Knopf, distributed by Random House, 1979), 278–80; «James W. Throckmorton»; Mark W. Summers, The Ordeal of the Reunion: A New History of Reconstruction (Chapel Hill: University of North Carolina Press, 2014), 100–101; Eric Foner, Reconstruction: America’s Unfinished Revolution, 1863–1877 (New York: Harper & Row, 1988), 119, 307.
Непрекращающееся насилие над вольноотпущенниками возмущало Шеридана, с которым было опасно враждовать. Трокмортон выступал против готовящейся Четырнадцатой поправки и считал, что у техасского законодательного собрания должна быть возможность отклонить Тринадцатую, которая была продуктом «целого ряда экспериментирующих, хамящих, плутоватых, фанатичных адских гончих, всю жизнь служивших дьяволу». Он предсказуемо отказался защищать юнионистов и вольноотпущенников. Это был не самый перспективный путь для возвращения в Союз, и Трокмортон стал врагом Шеридана. В своей короткой, смелой и часто очень неприятной личности Фил Шеридан олицетворял скрытую власть федерального правительства, и если кто-то и заслуживал Фила Шеридана, то это был Трокмортон. [249]
249
Лучше всего о Шеридане рассказывают Хаттон, Фил Шеридан и его армия, 20–25; Эдвард М. Коффман, Старая армия: A Portrait of the American Army in Peacetime, 1784–1898 (New York: Oxford University Press, 1986), 238–39; Summers, 99–100; «James W. Throckmorton».
Насилие над вольноотпущенниками происходило во многих местах на Юге, но противостояние между Трокмортоном и Шериданом в Техасе также было связано с гибелью белых поселенцев от рук индейцев. Команчи воспользовались Гражданской войной, чтобы вновь стать грозным врагом Техаса и отвоевать часть своей родины. Они совершали набеги, чтобы восстановить свои стада лошадей и крупного рогатого скота, что компенсировало сокращение численности бизонов. Как и на протяжении столетия, команчи брали пленных в Техасе, Мексике и Нью-Мексико, чтобы пополнить свои сократившиеся ряды. Трокмортон потребовал, чтобы военные прекратили вмешиваться в дела гражданских властей Техаса, а Шеридан направил свои войска для защиты приграничных поселений. [250]
250
Хамалайнен, 312–17.
Хотя армия Союза разместила в Техасе больше войск, чем в любом другом штате Конфедерации, их не хватало для удовлетворения всех потребностей. Шеридану пришлось выбирать между применением силы для защиты граждан — свободных людей и южных юнионистов — и завоеванием индейцев, сопротивлявшихся вторжению бывших конфедератов. Он предпочел защищать вольноотпущенников и белых юнионистов. В Техасе он лаконично сформулировал проблему: «Если на обширной границе индейцы убьют белого человека, это вызовет сильнейшее волнение, но если в поселениях убьют много вольноотпущенников, ничего не будет сделано». Трокмортон обратился к президенту Джонсону, который отменил решение Шеридана, что заставило Шеридана, при негласной поддержке Гранта, бросить вызов Джонсону. Используя свои полномочия в соответствии с Законом о реконструкции, Шеридан отстранил Трокмортона от должности в конце июля 1867 года. В отместку Джонсон на следующий день сместил «тирана» Шеридана. [251]
251
«Джеймс В. Трокмортон»; Downs, 142–44, 182–83; Foner, 119, 307; Hutton, 20, 24–25; Richter, «‘It Is Best to Go in Strong-Handed’», 133–34.
Джонсон перевел Шеридана на Запад, поменяв его местами с генералом Хэнкоком, который симпатизировал президенту. Хэнкок лучше умел провоцировать индейские войны, чем выигрывать их, и он был рад оставить Великие равнины позади. Шеридан переехал в округ Миссури, часть большого департамента Миссури под командованием Уильяма Текумсеха Шермана. Там он избавился от своей сдержанности в отношении нападения на индейцев и превратился в «кулак» Большой Реконструкции. [252]
252
Коффман, 239; Хаттон, 24–27.
Реконструкция на Западе была связана с тем же парадоксом, что и на Юге: расширение индивидуализма и свободы контрактов — отличительных черт либерализма, идеологически противостоящего сильным правительствам, — под патронажем нового могущественного государства. Как и на Юге, федеральное правительство получило новые полномочия и потребовало быстрых преобразований. На Западе федеральная задача была проще. Преобразования, лежащие в основе Большой Реконструкции, начались там раньше, а территориальная система США (которую некоторые радикалы хотели использовать в качестве модели для реконструкции Юга) позволяла президенту назначать губернаторов, а Конгрессу — накладывать вето на акты территориальных законодательных органов. Территориям к западу от реки Миссури потребовалось гораздо больше времени для перехода к статусу штата, чем территориям к востоку. Отчасти это было связано с тем, что протестанты опасались появления католического штата (Нью-Мексико) и мормонского штата (Юта), отчасти с политическим соперничеством, вращавшимся вокруг контроля над Сенатом, но в основном это было результатом медленных темпов заселения засушливого и полузасушливого Запада. С 1861 по 1888 год Конгресс создал тринадцать западных территорий, но за эти годы только четыре — Канзас (1861), Невада (1864), Небраска (1867) и Колорадо (1876) — присоединились к Калифорнии и Орегону в качестве западных штатов. [253]
253
Эллиотт Уэст предположил, что Большая Реконструкция началась на Западе раньше, чем на Юге. Эллиотт Уэст, «Реконструкция расы», Western Historical Quarterly 34, № 1 (2003): 6–26; Richard White, «It’s Your Misfortune and None of My Own»: A History of the American West (Norman: University of Oklahoma Press, 1991), 171–77.
На Западе федеральное правительство смело проводило политику, которая считалась слишком радикальной для старой Конфедерации. Действуя как имперское государство против полусамостоятельных племен, оно заставило уступить индейские земли и перераспределить их в пользу частных лиц и корпораций, фактически осуществив перераспределение земли, которое было отвергнуто на Юге. Конгресс утвердил прямые федеральные субсидии корпорациям, от чего они в основном отказались на Юге. Армия атаковала и дисциплинировала индейцев-неграждан так, как правительство никогда не пыталось сделать с южанами-гражданами после Гражданской войны. [254]
254
Пруха, Великий отец, 491–92.
В 1867 году американские достижения на Западе все еще сводились в основном к смелым разговорам. Соединенные Штаты скорее претендовали, чем контролировали большую часть земель к западу от реки Миссури. Большая часть Великих равнин, Большого Бассейна и Скалистых гор оставалась Индейской территорией — юридическая классификация не узаконенных земель. Однако завоевание уже началось. На Дальнем Западе только модоки, нез-персе и банноки окажут ожесточенное сопротивление американцам в 1870-х годах. На Великих равнинах, в Скалистых горах и на Юго-Западе сопротивление было гораздо шире, включая апачей, команчей, ютов, лакота, шайенов и арапахо, ни один из которых пока не потерпел решительного поражения. Американские граждане проникли во внутренние районы Запада, но их поселения оставались разломами на гораздо больших просторах индейской страны. По большому счету, на Восток и в Европу можно было выгодно переправлять только драгоценные металлы и пшеницу, которые доставлялись из Калифорнии по океану. Индейцы и неиндейцы к западу от Миссури жили в мире, который, хотя и был сильно затронут зарождающимся индустриальным порядком, все еще полагался на мускулы человека и животных, а также на древесину в качестве источника энергии, поддерживающей жизнь. В этом Запад напоминал северную Мексику, с которой он слился, создав общую пограничную территорию, которую ни США, ни Мексика не могли полностью контролировать, и западную Канаду, границы которой также существовали в основном на бумаге. Запад был гораздо больше похож на пампасы Аргентины и юга Чили, чем на восточную часть Соединенных Штатов. Все они претерпят аналогичные изменения в конце XIX века. [255]
255
Бенджамин Мэдли, «Калифорнийские индейцы юки: Определение геноцида в истории коренных американцев», Western Historical Quarterly 39, no. 3 (2008): 303–32; для команчей — Hamalainen, 321–41. Rachel St. John, Line in the Sand: A History of the Western U.S.-Mexico Border (Princeton, NJ: Princeton University Press, 2011), 50–79; о боевых действиях после Гражданской войны — Хаттон; обзор войн западных индейцев — Robert M. Utley, The Indian Frontier of the American West, 1846–1890 (Albuquerque: University of New Mexico Press, 1984); Benjamin Hoy, A Wall of Many Heights: The Uneven Enforcement of the Canadian-United States Border (Stanford, CA: Stanford University Press, 2015), 203–95.
Реконструкция этой огромной территории в копию Северо-Востока и Среднего Запада была еще более сложной из-за тех же ограниченных административных возможностей, которые мешали правительству на Юге. Армия, каким бы тупым инструментом она ни была, оставалась самым эффективным средством достижения целей правительства. На Западе, как и на Юге, присутствие армии было лучшим показателем шансов на успех Большой Реконструкции, но ни в одном из регионов не было достаточно солдат, чтобы контролировать события. [256]
256
Эллиотт Уэст, чей термин «Большая Реконструкция» я заимствую, датирует начало этой большой Реконструкции задолго до Гражданской войны. West, «Reconstructing Race», 6–36.
Армия времен Гражданской войны была железным кулаком вооруженной демократии, но послевоенная регулярная армия численностью в тридцать тысяч человек оказалась одновременно наименее демократичным местом американской демократии за пределами тюрьмы и отражением усиливающегося классового раскола и растущего неравенства в стране. Афроамериканцы, иммигранты — в основном немцы и ирландцы — и бедняки составляли большую часть личного состава армии, и у них практически не было шансов попасть в офицерский корпус. Чтобы записаться в регулярную армию, не обязательно было быть отчаявшимся, но это помогало. Как заметил генерал Шерман, люди записывались в армию в «зимние и тяжелые времена» и дезертировали весной или во время кампании. Зарплата призывников могла быть спасением во времена депрессии, но в хорошие времена она была гораздо ниже зарплаты гражданского населения. В период с 1867 по 1891 год ежегодный уровень дезертирства составлял около 15%, а в 1871 и 1872 годах он достиг 33%. Военные трибуналы не остановили эту волну. Не без оснований рядовые солдаты считали военное правосудие оксюмороном. Однако армия, как ни парадоксально, стала инструментом последней инстанции для обеспечения демократии на Юге и распространения демократического управления силой за счет индейских народов на Западе. [257]
257
Coffman, 218, 220, 224–25, 346–49, 371–81; Kevin Adams, Class and Race in the Frontier Army: Military Life in the West, 1870–1890 (Norman: University of Oklahoma Press, 2009), 20–24, 156–58.
За исключением бывших рабов, армия была институтом северян и иммигрантов, отчасти потому, что именно в северных городах открывались призывные пункты. Набор в чернокожие подразделения проходил медленно. Несколько чернокожих ветеранов сразу же пополнили ряды армии; другие вернулись в армию, осознав ограниченность возможностей для чернокожих на Юге времен Реконструкции. После 1869 года чернокожие солдаты, служившие под началом белых офицеров, составляли около 10% регулярной армии, а чернокожая кавалерия — около 20% ее конных сил. [258]
258
Coffman, 328–33; Adams, 25–28, 64–72; William A. Dobak and Thomas D. Phillips, The Black Regulars, 1866–1898 (Norman: University of Oklahoma Press, 2001), 3–24.