Чтение онлайн

Вольноотпущенники начали политическую организацию задолго до того, как Акт о реконструкции гарантировал им право голосовать за делегатов на новых конституционных конвенциях. У них не было реальной альтернативы республиканцам. Как сказал Дуглас, «Республиканская партия — это корабль, а все остальное — море». Лига Союза или Лояльная лига подняла вольноотпущенников на борт. В Филадельфии, Нью-Йорке и Бостоне Лиги Союза были патриотическими и патрицианскими мужскими клубами, но на Юге они стали тайными политическими клубами, связанными с Республиканской партией. В горных районах Алабамы и Северной Каролины некоторые чернокожие мужчины активно участвовали в Лигах Союза, организованных белыми мужчинами. Но во многих из этих случаев признание белыми прав чернокожих было условным и частичным. Белым юнионистам нужны были союзники в борьбе с бывшими конфедератами, но они не считали черных равными себе в политическом плане и не были привержены правам чернокожих после нынешней чрезвычайной ситуации. Поэтому на большей части Юга чернокожие организовали независимые Лиги Союза. [178]

Чернокожие были новыми гражданами, но они также были давними американцами с типичными американскими привычками. Еще до Гражданской войны свободные чернокожие начали объединяться в добровольные общества, которые варьировались от церквей до братских организаций с обычным набором тайных знаков и ритуалов. Энтузиазм чернокожих северян эпохи антисемитизма в отношении братских организаций встревожил Дугласа, который осуждал их как отвлекающие от борьбы с рабством. Однако после войны добровольные ассоциации стали основой для политической организации. На параде освобожденных людей в Мобиле 4 июля 1865 года были представлены не только два полка чернокожих войск, но и Ассоциация механиков и локомотивов, Ассоциация пароходчиков, Ассоциация пожарных, Благотворительное общество, Дочери Сиона, Сыновья Сиона, Миссионерское общество, Ассоциация молодых людей и другие. [179]

Оплодотворенная Законом о реконструкции 1867 года, лига росла в разных местах с разной скоростью. Способность вольноотпущенников организоваться часто зависела от способности и готовности северных военных офицеров и агентов Бюро вольноотпущенников помогать и защищать их. В Алабаме, где Союзный республиканский исполнительный комитет Конгресса, Бюро свободных людей, Африканская методистская епископальная церковь (AME) и оккупационная армия оказывали поддержку, лига расцвела. В соседнем Миссисипи, где защита часто отсутствовала, лига зачахла. Поскольку по мере сокращения числа солдат армейская защита была наиболее надежной в городах и поселках, отделения лиги часто сначала укоренялись там, а затем распространялись в сельской местности. [180]

То, как действовали Лиги Союза в разных регионах Юга, зависело от демографической ситуации. В 1870 году в Южной Каролине, Миссисипи и Луизиане чернокожие составляли большинство населения, а в Вирджинии, Джорджии, Флориде и Алабаме они составляли значительное меньшинство — от 42% в Вирджинии до 49% во Флориде. Но во всех этих штатах округа с подавляющим числом чернокожих существовали наряду с округами, где их было очень мало. Округа «черного пояса» в Алабаме и Миссисипи изначально были названы в честь их почвы, сформировавшейся на мелководье древнего моря, а не в честь их жителей, но хлопок и рабство сконцентрировали там чернокожее население. В районах, где чернокожие составляли менее 20 процентов населения, Лиги Союза не представляли угрозы для доминирования белых в местной политике. Там, где население было в подавляющем большинстве черным, белые поначалу мало что могли сделать, кроме как жаловаться. Но там, где черные составляли от трети до двух третей всего населения, белые открыто враждовали, и Лига Союза часто была вынуждена действовать тайно. [181]

Несмотря на тревогу белых по поводу роста Лиги Союза и сопротивления чернокожих рабочих бандитскому труду, весной и летом 1867 года на мгновение показалось, что южные консерваторы извлекли уроки из Гражданской войны и отступят от насилия, охватившего Юг. Люди, которые поспешили ввязаться в катастрофический конфликт, теперь замерли на пороге второй борьбы. Некоторые из них призывали Юг признать поражение и сотрудничать с умеренными республиканцами в поисках компромисса. Альтернативы, по их мнению, были бы гораздо хуже. Приверженцы аккомодации опасались, что сопротивление затянет Реконструкцию настолько, что издержки для белых превысят выгоды от любого возможного успеха. Независимо от того, учитывали ли умеренные, такие как бывший губернатор Джорджии Джозеф Э. Браун, политику, целесообразность или собственные интересы, все они советовали смириться. Богатые южане все еще опасались, что планы радикалов по конфискации имущества будут возрождены, если Юг не пойдет на сотрудничество. [182]

Однако у сторонников аккомодации были свои иллюзии. Убежденные в зависимости чернокожих, они считали, что южные белые знают бывших рабов, заботятся о них и присматривают за ними, а северяне просто эксплуатируют их. Но хозяева обнаружили, что их собственные дома и поля кишат республиканцами, не впечатленными их патернализмом. Как заметил плантатор из Миссисипи, бывший виг и будущий умеренный губернатор-республиканец Джеймс Ласк Алкорн, «все, что наши люди утверждают о влиянии „старого хозяина“ на вольноотпущенников, — не более и не менее чем чепуха». Поскольку чернокожие не поддавались на призывы своих бывших хозяев, а большинство белых южан с сомнением относились к любому компромиссу с республиканцами, движение за согласие оказалось мертворожденным. [183]

Политические линии на Юге ужесточились. Вольноотпущенники, за исключением тех, кто зависел от белого покровительства или был принужден белыми, были республиканцами. Большинство белых южан были демократами, но значительное число белых на Юге примыкало к Республиканской партии. Они были готовы, по крайней мере на первых порах, отстаивать избирательное право чернокожих, и в союзе с чернокожими они обеспечили республиканцам большинство избирателей в большинстве южных штатов, но это был непрочный и хрупкий союз. [184]

На Юге существовали две основные группы белых республиканцев. Первую составляли так называемые «скалаваги». Большинство из них выступали против отделения, даже если впоследствии сражались на стороне Конфедерации. Другие оставались юнионистами во время Гражданской войны. Больше всего их было в горных и холмистых округах Аппалачей, особенно в Алабаме, Теннесси и Западной Виргинии, которая отделилась от Виргинии и стала новым штатом. В горных районах Алабамы, как и в приграничных штатах, шла гражданская война внутри Гражданской войны: юнионисты и конфедераты сражались и убивали друг друга. Обоюдная кампания убийств и террора продолжалась и во время президентской Реконструкции. Это горькое наследие заставило многих алабамских юнионистов объединиться с вольноотпущенниками. Большой совет Лиги Союза Алабамы утверждал, что «по природе вещей черный человек — ваш друг… Примем ли мы его в союзники, или мятежник — станет нашим хозяином?» Как и вольноотпущенники, они стремились к политической жизни, которой были лишены до войны. [185]

Второй группой белых, приветствовавших голосование чернокожих, были «ковровые мешочники» (этот термин, похоже, вошел в обиход только в 1868 году): Северяне, переехавшие на Юг либо в качестве солдат, либо в поисках возможностей после войны. В основном мужчины, молодые и амбициозные, «ковровые мешочники» связывали свое будущее с прогрессивным республиканским Югом. Для них прогресс означал «свободные институты, свободные школы и систему свободного труда». Поиск возможностей привел их в политику. Они считали, что их политика приносит пользу вольноотпущенникам, а голоса вольноотпущенников — им самим. [186]

Фридмены, скалаваги и ковровые мешочники зависели друг от друга. «Мы должны держаться вместе, скалаваги, ковровщики и ниггеры», — сказал белый республиканец из Северной Каролины, но сама необходимость сказать это означала, что задача была сложной. У этих южных республиканцев были общие фундаментальные интересы, в частности страх перед старой южной элитой, но не все проблемы были общими. [187]

Что особенно важно, их экономические интересы существенно различались. Скалолазы хотели облегчения долгового бремени и низких налогов. Обычная форма облегчения долгового бремени — защита усадеб и законы об отсрочке — предотвращала конфискацию земли кредиторами или сборщиками налогов за долги, возникшие до 1865 года. Однако облегчение долгового бремени помогло бы и врагам скалолазов — богатым и обремененным долгами плантаторам, и одновременно навредило бы черной сельской бедноте. В условиях поражения перераспределения вольноотпущенники рассматривали налоговые распродажи и принудительные продажи для уплаты долгов как появление на рынке дешевой земли и один из немногих способов получить фермы. Однако те чернокожие, которые получили свободу до войны, часто имели и некоторую собственность, и белых покровителей. Они не обязательно разделяли желание освобожденных перераспределить собственность своих покровителей. [188]

Ковровые мешочники и скалолазы также часто противостояли друг другу. Ковровые мешочники возражали против облегчения долгового бремени, поскольку боялись, что это отпугнет капитал, от которого зависело развитие. Они также хотели государственных субсидий на развитие инфраструктуры, в частности железных дорог. Скалолазы, в свою очередь, скептически относились к планам субсидирования железных дорог, поскольку это привело бы к повышению налогов. [189]

Распространение Лиги Союза стало первым шагом в более масштабных усилиях республиканцев по контролю над конституционными конвенциями штатов, предусмотренными Законом о Реконструкции. Регистрация новых избирателей включала в себя политическое образование, а политическое образование порождало не только черных избирателей, но и черных регистраторов и, в конечном счете, черных делегатов. Возникал новый политический класс. Один богатый житель Алабамы каламбурил: «Политический горизонт темнеет». [190]