Чтение онлайн

Конституционные съезды штатов следовали один за другим в узком промежутке между съездом Алабамы, который собрался 5 ноября 1867 года, и съездом Флориды, состоявшимся 20 января 1868 года. Только Техас, чей съезд собрался только 1 июня 1868 года и который разработал конституцию только в феврале следующего года, оказался за пределами этого окна. После этого в каждом штате прошли повторные выборы для ратификации конституций и выбора должностных лиц в новых правительствах. [191]

Съезды отразили раскол республиканцев. В основном белые районы Юга избирали белых южан — скалавагов. Более черные районы избирали ковровых мешочников и черных представителей. Черные представители от городских районов, как правило, были людьми, освобожденными до войны, многие из них были смешанной расы. Во всех штатах, кроме Южной Каролины, Луизианы и Флориды, число белых делегатов превышало число черных, причем зачастую значительно. В большинстве штатов в делегациях преобладали белые юнионисты. Ковровые мешочники составляли примерно одну шестую часть от общего числа делегатов. [192]

При всех своих разногласиях скалаваги, ковровые мешочники и вольноотпущенники обычно придерживались основных демократических принципов. Они требовали всеобщего избирательного права для мужчин, делая исключения только в случае предателей, отказывая в праве голоса ведущим конфедератам. «Мужское достоинство, а не собственность или цвет кожи», как выразился один делегат из Вирджинии, должно было стать основой избирательного права. Съезды отменили имущественный ценз и сократили ценз оседлости. Принципы были ясны, но практика, как правило, была более двусмысленной. Во Флориде и Джорджии умеренные республиканцы, а не радикалы, контролировали съезды и принимали правила, которые ограничивали влияние чернокожих избирателей. В целом конституции были на удивление консервативными документами. [193]

В 1867 году Республиканская партия добилась быстрого и поразительного успеха. Она захватила Юг и написала новые конституции. Но самые проницательные республиканцы понимали, что это только начало борьбы. Как заметил губернатор Теннесси Уильям Браунлоу, «никогда еще не было такого конфликта, какой нам предстоит». [194]

Признаки грядущей борьбы уже были очевидны. У консерваторов Юга никогда не было реальной возможности доминировать на съездах. Их бойкот выборов, на которых выбирали делегатов, мало что изменил, но в некоторых штатах у них был реальный шанс отклонить новые конституции. Конгресс так небрежно составил законы о Реконструкции, что для утверждения конституций требовалось большинство зарегистрированных избирателей, а не только большинство тех, кто действительно голосовал. Таким образом, воздержаться было равносильно голосованию «нет», а подавление голосования путем запугивания чернокожих избирателей обещало принести реальные дивиденды. Поскольку существующие правительства, созданные в ходе президентской Реконструкции, должны были оставаться у власти до принятия новой конституции, отказ от конституции сохранил бы статус-кво с демократами у власти. Даже в условиях продолжающейся военной оккупации консерваторы считали, что это предпочтительнее, чем быть под властью республиканцев. [195]

Призыв консерваторов Юга к принципиальному и практическому сопротивлению новым конституциям стал неотделим от призывов к солидарности белых. Призывы к солидарности белых, в свою очередь, быстро перетекли в запугивание чернокожих. А когда экономического запугивания белых работодателей оказалось недостаточно, они перешли к террору.

Для устрашения южан возникло множество организаций, но самой печально известной стал Ку-клукс-клан. Основанный в Теннесси в 1866 году, Клан стал вооруженным крылом Демократической партии. Он нанес сильный удар в Алабаме и еще более сильный — в Миссисипи. Ночные рейды Клана легко возникли из патрулей рабовладельцев в эпоху антисемитизма. Новобранцев было легко найти в сельской местности, полной озлобленных бывших солдат, привыкших к насилию и не смирившихся с поражением, но, судя по всему, Клан набирал в основном сыновей из зажиточных рабовладельческих семей, потерявших богатство и положение после войны. [196]

Террор быстро перешел от попыток белых подавить экономическую независимость чернокожих к попыткам помешать избирательному праву чернокожих и уничтожить Союзные лиги. Белые террористы убивали республиканских лидеров средь бела дня. В октябре 1866 года в округе Каддо, штат Луизиана, было убито сорок два чернокожих. В округе Босье охота на негров привела к убийству по меньшей мере 162 вольноотпущенников. По иронии судьбы, успех вольноотпущенников в спасении от бандитского труда сделал их более уязвимыми для Клана. Разрозненные арендаторы и издольщики были более легкой мишенью, чем семьи, собравшиеся в бывших рабских кварталах. В Миссисипи запугивание и террор привели к победе над конституцией. В Алабаме террор был лишь одним из элементов более сложной смеси, которая сорвала принятие конституции. [197]

Террор поставил республиканцев перед политической дилеммой. Насилие часто сопровождает американские выборы. Частные роты ополчения шествовали к избирательным участкам, а партизаны устраивали драки. Партии нанимали головорезов для запугивания оппозиции. Но до Реконструкции насилие не приводило к вмешательству солдат в выборы. Американцы избирали на должности людей с военной репутацией, но сама армия должна была оставаться вне политики. Террор на Юге сделал армию критически важной для политики. В отсутствие эффективного ополчения штатов только армия могла защитить избирателей и кандидатов. [198]

Миссисипи, Алабама, Техас, а также Виргиния не успели вернуться в Союз к выборам 1868 года. В оставшихся южных штатах республиканцы одержали победы на выборах, но они не всегда приносили те результаты, которых ожидали радикалы и освобожденные. В Джорджии при содействии умеренных республиканцев демократы изгнали из законодательного собрания всех чернокожих членов. Они утверждали, причем достаточно точно, что закон гарантирует чернокожим право голоса, но не гарантирует им право занимать должности. [199]

Борьба Джонсона с радикалами спровоцировала серьезные попытки республиканцев сместить президента с поста. Стремление к импичменту возникло из-за борьбы Джонсона с Эдвином Стэнтоном, но трудно отделить обвинения против Джонсона, которые были очень важны, от более широкого политического контекста. Импичмент Джонсона привел бы к назначению нового президента и повлиял бы на предстоящие выборы 1868 года. Поскольку после убийства Линкольна у страны не было вице-президента, по закону 1792 года, регулирующему преемственность президентских полномочий, в случае импичмента и осуждения Джонсона президентом Соединенных Штатов стал бы сенатор Бенджамин Уэйд, занимавший пост временного председателя Сената США. Уэйд был радикалом и уже был кандидатом на пост президента от республиканцев. Уильям Дин Хоуэллс, который недолго читал курс права в адвокатской конторе Уэйда в Огайо, считал его человеком не только «большой силы, но и более широкой культуры», чем многие признавали. Он заработал себе репутацию, выступая «против яростных прорабовладельческих лидеров в Конгрессе с неустрашимостью, не уступающей их собственной». Нажитые враги его не пугали. Многие умеренные, ненавидевшие Уэйда, опасались, что импичмент Джонсона даст Уэйду и президентство, и республиканскую номинацию в 1868 году. Председатель Верховного суда Салмон Чейз, который будет председательствовать на процессе в Сенате, тоже был родом из Огайо и тоже хотел стать президентом. Он также ненавидел Уэйда. Уэйд, в свою очередь, справедливо считал Гранта своим соперником в борьбе за республиканскую номинацию и знал, что если не произойдет ничего драматического — например, отстранения Джонсона от должности и восхождения Уэйда на президентский пост — Грант почти наверняка станет номинантом. Таким образом, практически каждый крупный политик, участвовавший в судебном процессе, думал не только о невиновности или виновности Эндрю Джонсона. [200]

Когда Конгресс вновь собрался после временного смещения Стэнтона Джонсоном, он отказался утвердить отставку секретаря. В январе 1868 года Стэнтон вновь занял свой пост, и когда Грант поддержал его, Джонсон почувствовал себя преданным. Поскольку и Стэнтон, и Грант были потенциальными соперниками на президентских выборах предстоящей осенью, его политическое будущее и желание покончить с Реконструкцией на Юге, казалось, зависели от смещения Стэнтона. [201]

Изначально Стэнтон собирался покинуть свой пост, как только Конгресс оправдает и восстановит его в должности, но республиканцы призвали его остаться. Без военной защиты Реконструкция провалится, а Стэнтон сыграл решающую роль в блокировании подрыва Джонсоном Акта о Реконструкции. Радикалы пообещали вдохнуть жизнь в процедуру импичмента, если Джонсон предпримет какие-либо дальнейшие действия против военного министра. [202]

Тем не менее Джонсон снова отстранил Стэнтона от должности и назначил генерала Лоренцо Томаса — старого, болтливого и неэффективного — временным военным секретарем. Когда Джонсон послал Томаса сообщить Стэнтону о своем увольнении, Стэнтон отказался покинуть свой пост. Вместо этого он отправился в суд. В следующую субботу утром Томас, похмельный и голодный, был арестован за нарушение Закона о пребывании в должности, который республиканцы приняли, чтобы не допустить смещения чиновников, назначенных с согласия Сената, пока Сенат не утвердит их преемника. Не успокоившись, Томас внес залог и в понедельник вернулся в офис Стэнтона. Стэнтон обнял Томаса за плечи, потрепал его по волосам и послал за бутылкой. Они дружно выпили. «В следующий раз, когда вы меня арестуете, пожалуйста, не делайте этого до того, как я что-нибудь съем», — сказал Томас Стэнтону. Он снова ушел. Конгресс был не так приветлив. Новость о назначении Томаса вызвала бурную реакцию, и 4 февраля 1868 года, в снежную погоду, Палата представителей, проголосовав по партийному принципу, объявила Джонсону импичмент за нарушение Закона о пребывании в должности. [203]