Чтение онлайн

Лучше бы я этого не делала.

За дверью - та, кого я искала. Мэй. Но не такая, как обычно. Вокруг нее - тусклое голубое свечение. А за спиной - настоящие крылья феи, да только опаленные, прожженные в нескольких местах, на них не взлетишь.

У меня враз горло перехватывает от неуместной жалости. Неуместной - потому что Мэй она не нужна.

Внутри меня что-то загорается. Мне кажется, или полутемная комната еще больше наполнилась светом?

Мэй резко оборачивается. Тут же становится спиной к комоду, будто хочет скрыть потрепанные крылья, да только забыла, как обернуться обратно в обычного человека. Ее грудь высоко вздымается, словно она меня боится. Впрочем, ее глаза говорят громче, чем любые ее жесты. Она и впрямь боится. Только… чего?

Делаю шаг. Еще один. Медленно подхожу, чтобы не спугнуть, как дикого зверя, которого хочешь вылечить и приручить.

– Что тебе нужно?
– надрывисто произносит та, вжимаясь спиной в комод.

– Разреши, я помогу, - говорю тихо, протягивая руку. Обращаюсь к ней так, как принято общаться со слугами или между слуг, наплевав на внушенную с детства вежливость к старшим. Сейчас я вижу в Мэй не пожилую женщину, которая пытается сохранить остатки достоинства, а юную испуганную феечку, которая в свои семнадцать оказалась никому не нужна. Даже своим родителям.

– Мне не нужна твоя пыльца, - говорит та, пристально следя за мной.
– Чтобы я потом тебе по гроб жизни была должна?

Свет в ней то загорается, то погасает, как мигает неисправная лампочка, освещая обгоревшие крылья за спиной и бледное лицо, из-за чего Мэй выглядит, как жуткое привидение в темной комнате.

– Мне ничего не нужно, - говорю я, удивившись, что та вообще могла такое подумать.

– Тогда зачем ты здесь?
– снова спрашивает она.
– Чтобы показать свое превосходство? Ты ничего обо мне не знаешь, чтобы…

– Я все видела, - перебиваю я, качая головой.
– И слышала… как мать тебя предала. Видела, как ты не долетела с этим огнем и… просто хочу помочь. Зачем нам враждовать? Я не хотела никакой вражды с самого начала…

В глазах Мэй впервые появляется боль. Словно она сняла на миг защитную маску и показала, что на самом деле чувствует.

– Если хочешь знать, я все спрашиваю себя: почему огонь не завершил начатое?
– едва слышно говорит она.
– Но этого не произошло, поэтому… не жди от меня пощады.

– Но что я тебе сделала?
– пытаюсь выяснить раз и навсегда.
– Ты невзлюбила меня с первой минуты, как…

– Ты пришла сюда, чтобы меня сместить, - перебивает она, тяжело дыша.
– Занять мое место… и не говори что это не так!
– повышает она голос, сверкнув глазами.

– Конечно, не так…

– Не смей!
– хлестко перебивает она.
– Сначала я подумала - еще одна фея-калека… Но ты не калека. Ты фея с мощным даром, еще и с ксаверскими корнями… Что ты здесь забыла, в этом постылом месте? Неужели не можешь понять, что тебе здесь не рады?

– Я здесь не по своей воле, мне тоже, как и тебе, некуда идти, - взываю к ее здравому смыслу.

– Тогда что ты от меня хочешь?
– приподнимает та бровь.
– Чтобы я расчувствовалась и приняла тебя с распростертыми объятиями? Здесь каждый сам за себя.

– Если мы не объединимся, мы не спасем поместье, себя и самое главное - Элис!
– все еще пытаюсь к ней достучаться.
– Если тебе все равно, что будет с тобой, то хотя бы ради ребенка… чего тебе стоит просто попробовать?

Мэй вся выпрямляется. В ее глазах загорается ненависть. Она шагает ко мне, я не успеваю ничего сообразить или предпринять, как она изо всех сил бьет по лицу.

– Не смей мне ничего предлагать, лицемерка!
– сквозь зубы шипит она.
– Тебе, как и всем другим, надо одно - хозяином завладеть. Да только меня это не интересует. Элис - единственная моя отрада, ради чего я все еще жива. И я тебе ее не отдам. Она никогда тебя не полюбит.

Стискиваю зубы и сжимаю руки в кулаки. На глаза навернулись злые слезы. Щека нестерпимо печет. Меня не били с тех пор, как я жила с отцом и матерью. Отец частенько поднимал на меня руку, но больше никто. И смириться с тем, что я не должна отвечать ей тем же - невероятно сложно.

Сейчас помогает лишь одно, та неутешительная картина, что по-прежнему стоит перед глазами: юная феечка, почти ребенок, сжимается на постели от проклятий матери. Ее хрупкую душу ломают и сжигают живьем, и никому до этого нет дела.

«Я все спрашиваю себя: почему огонь не завершил начатое?»

– Ты не знаешь, - вырывается у меня.
– Я подписала драконий договор и теперь привязана к этому дому. Я здесь только потому, что, как и ты, хочу жить…

Оглушительный стук двери прерывает меня. Мэй ушла, оставив меня в своей комнате одну, с горящим лицом и болью в груди, которую словно ничем не исцелить.

***

Спустя несколько минут выхожу в холл, а потом на кухню. Мэй там нет, что мне и на руку - она ушла на рынок, как сказал Ричард. К счастью, в холле полумрак, поэтому он вряд ли заметил мою покрасневшую щеку, на которой завтра, может, даже появится синяк. А я живу по принципу: если жизнь подкидывает лимоны, я готовлю из них лимонад. В моем случае это яблоки. Так почему бы не приготовить их них что-нибудь вкусное?

Впрочем, щека очень быстро перестала болеть. Каково же было мое удивление, когда я заглядываю в зеркало, висящее на кухне возле самой двери, и не вижу на своем лице… ничего. Ничего странного. Как будто мне не давали пощечину, и все это мне привиделось.

Это подозрительно похоже на мгновенное исцеление уколотого пальца. Наверное, с феями так происходит. Только… почему крылья Мэй так и не зажили и не восстановились?

Пока что ответов на эти вопросы нет.

Тем временем Элис просыпается и прибегает ко мне на кухню, а я снова радуюсь, что щека уже в порядке, и мне не нужно ничего объяснять. После признания Мэй я бы не хотела, чтобы Элис с ней поссорилась из-за меня. Это только создаст ненужные проблемы и раскалит отношения между нами добела.

Вместе мы справляемся с тестом, и через полтора часа на столе дымится ароматная шарлотка.

Всегда любила яблочный пирог, особенно домашний. Особенно бабушкин. Но даже ее фирменный пирог не источал такой невероятный аромат. Зову слуг позавтракать и чувствую себя, по меньшей мере, хозяйкой поместья.

– Ничего лучшего в жизни не ел!
– с набитым ртом восхищается Флинн.

– Да, это вкусный пирог, - сдержанно хвалит Ричард, а я жалею, что не могу угостить Олли: ему можно только свежие фрукты. Но зато мой малыш получил целое смачное яблоко - я его вниманием не обошла.