Чтение онлайн

– Можно ехать дальше, - сказал он.

Видя, что все продолжают таращиться на него, он повторил фразу. После этого Иберий со Спурием, решившие сменить Руфиана, принялись понукать волов. Через несколько мгновений повозка с труппой актеров снова двигалась по направлению к Кордубе.

Только сейчас до Александра дошло, что проще было вернуться в мыслях в недалекое прошлое и предотвратить случившееся.

...Вблизи въезда в Кордубу дорога стала мощеной. Гравий и песок уступили место плотно уложенным плоским камням, намертво схваченным застывшим раствором. Город утопал в зелени и цветении. Волны теплого воздуха несли с собой стрекот и жужжание мириадов живых существ.

Выходя из дома Марка Аннея, Алкиной сначала не обратил особого внимания на незнакомую ему крупную повозку и волов. Но уже через мгновение высокий крупный Тит Семпроний большими шагами шел ему навстречу, широко расставив руки для объятий. Подле мужа семенила, что-то причитая, маленькая пухлая Лаодика.

Алкиной обменялся с прибывшими приветствиями, поцеловал мать и отправился в общину.

Александр, радуясь возвращению в Кордубу и предстоящему в ближайшие дни собранию "кентавров" в доме у Марка Ульпия, думал о вопросах, накопившихся у него за последнее время.

Войдя в комнату, которую он делил с братом, актер с удивлением застал там Хлою.

– Вода в купальне скоро согреется, - сказал он, чувствуя неловкость.
– Ты, вероятно, устала с дороги. Пойди, смой дорожную пыль.

– Хорошо, - промурлыкала девушка.
– Как скажешь, так и сделаю.

Проходя мимо актера, она уронила острую застежку, державшую по привычке в пальцах. Оба одновременно наклонились, и их лица оказались рядом.

– Ты такой сильный, - тихо проговорила Хлоя, и в голосе ее зазвучала неожиданная хрипотца.
– Как ты поднял в одиночку эту повозку и вытащил ее из канавы!

Она протянула руку и коснулась пальцем лба Александра, над переносицей.

– Ты стал какой-то другой, - прошептала девушка.
– Раньше здесь были складки, и поэтому казалось, что ты вечно удивляешься. Они сейчас исчезли, и кожа совсем разгладилась.

Танцовщица медленно, едва касаясь, провела рукой по щеке юноши и придвинула лицо еще ближе. Ее большие глаза горели влажным черным огнем. Горячее , дыхание обдало лицо актера.

Александр встал, поднимая за собой и девушку.

– Я думаю, - произнес он, досадуя и не зная, правильно ли поступает, - когда Алкиной вернется домой, он будет тебя искать.

Хлоя вспыхнула и, не говоря ни слова, быстро покинула комнату.

***

– Не поймите мой вопрос неправильно, - начал Александр.
– Я вовсе не оспариваю необходимость сострадания. Думаю, нет человека, не нуждающегося в нем хотя бы раз в жизни. Я хочу лишь лучше понять мудрость гимнософистов и связанное с нею учение Воина-Ибера.

– Ты можешь спрашивать все, что угодно, - подбодрила его Кальпурния, наслаждаясь обвевающим ее ветерком.

Одетая в тунику своего излюбленного светло-желтого цвета, она казалась частью окружающего пейзажа, где оттенки зеленого соперничали с лежащими на всем солнечными пятнами. К своим сорока пяти годам миловидная матрона сохранила почти нетронутым изящество ранней молодости, но сейчас, при ярком майском свете, она выглядела старше, чем в щадящей тени фамильного дома Ульпиев.

Трое "кентавров" - Клеомен, Кальпурния и Александр - сидели в беседке, расположенной в перистиле дома. Марк в этот час находился в базилике, исполняя свои общественные обязанности одного из декурионов Кордубы.

– Я не могу понять, - продолжал актер, - как требование сострадания совместимо с тем, что жизнь по сути является разновидностью сновидения. Если все это мой сон, то никого нет. Все видимые мною существа - иллюзорны. Кому же сострадать? Чью кровь нельзя проливать?

– Я добавлю от себя, что иллюзорен и тот, кто видит сон, - с улыбкой вставила Кальпурния, с удовольствием глядя на обрамленное длинными, совсем не римскими кудрями лицо Александра. Она находила, что некоторая припухлость губ и слегка раздувающиеся ноздри не делают внешность юного орбинавта менее располагающей. Сейчас на его лице было написано нескрываемое недоумение, рассмешившее хозяйку дома.

– Моя госпожа безусловно права, - поддержал ее Клеомен, и на его узком лице появилась довольная улыбка философа, дождавшегося наконец возможности поразить собеседников любимым парадоксом.
– Ведь ты тоже всем нам снишься.

Видя веселье собеседников, Александр тоже не удержался от улыбки. Он сделал неопределенный жест, как бы говоря: "Вам понятно мое недоумение?
– Так разрешите его!".

– Согласно учению, жизнь не является сном, а подобна сну, - сказал Клеомен.
– Все живые существа иллюзорны и в то же время они действительно радуются и страдают, и их право на жизнь неоспоримо. Это безусловно тайна, неразрешимая с помощью логических силлогизмов.

Софист произносил свои слова почти совсем невыразительным голосом, отрешенно наблюдая за парой бабочек, которые порхали над кустами сирени, словно чувствуя, что в самые ближайшие дни она расцветет и станет дурманить воздух своим ароматом. Александр, уже успевший изучить поведение врача, знал, что именно таким тихим, лишенным всякой декламации голосом врач-софист обычно говорит то, что считает особенно важным. Его догадку подтверждало и сосредоточенно-серьезное выражение, сменившее улыбку на лице Кальпурнии.

– Неким таинственным и парадоксальным образом, - теперь голос Софиста стал настолько тихим, что Александру казалось, будто он звучит в его собственной голове, - именно умение сочетать истинное сострадание с постоянным памятованием сноподобной природы бытия и является целью гимнософиста. Достижение этой цели и превращение ее в постоянную привычку ума ведет человека к полной победе над всяким страданием.

– Надо ли стремиться испытывать сострадание к существам, которых видишь во сне?
– спросил Александр.

– Конечно, - ответила за Софиста хозяйка дома.
– Хотя их в действительности не существует, это хорошее упражнение, воспитывающее правильный навык.

Клеомен кивнул в знак согласия.

Все трое задумались, погрузившись в безмолвие. Первой его нарушила Кальпурния, решившая, что перед тем важным и подобным неожиданному удару сообщением, которым, как она знала, Софист собирается обрушить сегодня на Александра, хорошо бы на некоторое время придать разговору более нейтральный и деловой характер.