Чтение онлайн

Тем временем Анна глядела в центр комнаты, где был поставлен как будто трон. На троне стоял какой-то странный предмет, разглядеть который Анна не могла. Он выглядел достаточно сложно — будто это был какой-то технический агрегат. Анна теперь видела, что свет холодного маяка, который она заметила ещё раньше, исходил из верхней части таинственного предмета — будто это был его глаз, холодный и пронзительный, сияющий в темноте зловещим светом. Анна хотела подойти ближе к трону, но наступила на что-то и вновь вскрикнула от ужаса — перед ней на полу расположилась вереница скелетов в истлевших одеждах и на этот раз без оружия.

— Опять мертвецы! — вырвался у Анны крик. — Но где же выход? — вдруг вспомнила она. — И если он есть, то что тогда все эти мёртвые люди делают здесь?

— Дым! — воскликнул Адриан. — Дым движется — значит, есть движение воздуха. Туда, — крикнул он, указывая в сторону маленькой двери в одной из стен. Дверь была приоткрыта, и дым плавно затекал в неё.

У Анны снова забрезжила надежда. Они вошли в приоткрытую дверь и оказались в узком коридоре — точь-в-точь таком, по которому они столько времени уже шли.

— Меня не хватит на ещё один лабиринт! — простонала Анна.

— Я не думаю, что мы теперь в лабиринте, — ответил Адриан. — Взгляни на потолок!

Анна посмотрела на потолок, но ничего не увидела, кроме серой массы камня.

— Он весь закопчённый, — продолжил Адриан, идя по коридору. — А в стенах есть дырки для факелов. Ага, а вот и факел, и ещё один, — воскликнул он, выдёргивая из стены два недогоревших факела. — Здесь когда-то ходили люди.

Коридор повернул направо и пошёл достаточно резко вверх. Затем последовал левый поворот, и снова правый. Неожиданно проход начал сужаться. Пройдя ещё метров десять, они уже не могли более идти — им приходилось теперь почти ползти. Они ползли под самым каменным потолком того, что некогда было проходом.

— Что здесь случилось? Обвал? — спросила Анна, протискиваясь вслед за Адрианом по узкому ходу.

— Возможно. Кто-то пытался откопаться, и предприняты были все силы. Тут тонны земли, Анна, тонны земли… Воистину, нет равных швейцарским гвардейцам!

— Адриан, я чувствую свежий воздух! — воскликнула вдруг Анна. Её сердце забилось надеждой. Ему тоже на миг показалось, что на них пахнуло свежестью, и он пополз быстрее, неуклюже передвигаясь на руках и локтях, освещая факелом себе дорогу. Анна едва за ним поспевала. Вдруг Адриан остановился.

— Что там? — спросила Анна. Она вглядывалась вперёд, но то ли из-за пыли, то ли из-за удушливого дыма от факела не могла ничего видеть.

— Не может быть, — тихо прошептал Адриан.

— Что там? — переспросила Анна, подбираясь ближе.

— Ничего, — отозвался Адриан. — Ничего, — повторил он. — А я уж было надеялся…

— Но я же чувствовала свежий воздух! — закричала Анна. — Я же чувствовала его! — Но теперь она и сама видела, что перед ними был тупик. — Как же так?

Адриан молчал. Воздуха в проходе становилось всё меньше и меньше — он весь наполнялся дымом.

— Нам надо двигаться назад, пока не задохнулись.

Анна молча развернулась и поползла назад. Её руки были содраны в кровь, каждая клеточка тела болела, и даже ползти сил почти уже не оставалось. «Почему всё так глупо?» — думала она. Почему надо через столько пройти, чтобы прийти к такому печальному тупику? И где же Бог? Где же Бог, к Которому она так взывала? Неужели Бог — это всего лишь слепой случай, случайность? Но может ли это быть? Её мысли путались и в голове всё крутилось. Она приходила к той точке невозврата, когда смерть уже не кажется такой страшной. Её уже ждут не дождутся — как приносящий покой сон.

Ей снова почудился запах — почти неуловимый, прозрачный и призрачный — запах воздуха. Что это? Галлюцинации? Если даже и так, это было лучше удушливого дыма факела. Анна остановилась и пошарила руками вокруг себя. Она наткнулась на отверстие, напоминающее нору небольшого животного. Ей показалось, что воздух в этой норе двигается. Она приблизилась к отверстию и поняла, откуда шёл этот воздух.

— Адриан! — воскликнула она. — Сюда!

Он подполз ближе. В свете факела отчётливо была видна ровная дыра.

— Что это? — нетерпеливо спросила его Анна.

— Это — отверстие от бура, — ответил Адриан. — Археологи и спелеологи используют бурение, чтобы исследовать полости. Они потом пропускают через отверстие камеру и кабели и исследуют внутренность. Тут они ничего интересного увидеть не могли. Ах, если бы они знали, что упустили!

— Меня больше интересует, что это значит для нас, — сказала Анна. — Как далеко мы от поверхности?

— Буры достигают в длине десяти, а то и пятнадцати метров. Но обычно это пятиметровки. Измерить глубину этой дыры почти невозможно, да нам и нечем. Так что мы умрём, можно сказать, на свежем воздухе. Потому что для того, чтобы прокопать ход, у нас не хватит сил.

— А вдруг это совсем рядом? — не сдавалась Анна. — У нас есть чем копать…

Адриан в задумчивости ещё раз исследовал «нору». Она выходила из того, что ныне стало дном этого прохода, но видно было, что долгое время бур шёл почти параллельно проходу. Адриан приставил к дыре ухо, но ничего не услышал.

— Откуда они могли бурить? — думал он вслух. — Бур шёл почти горизонтально — немного даже вверх. Значит, бурили, скорее всего, из какого-то другого подземного помещения, или, если бурили снаружи, то, скорее всего, с берега реки. Или из какой-то пещеры…

Внезапно он осёкся.

— Что с тобой? — спросила Анна.

— Пещера, — прошептал Адриан. — Моя пещера… Этот меч… Да-да… Это была она.

— Какая пещера, Адриан?

— Моя пещера! — заговорил он. — Та самая, в которой я жил отшельником. Та самая, в которой я копал, с которой начинались мои поиски сокровищ! Я сразу понял, что швейцарцы откапывали себя, потому что в своё время сам копал в этой пещере. Только я копал снизу, в то время как они копали сверху — им было так легче, что естественно, ибо они делали это сразу же после обвала, а точнее, взрыва. Подумать только, Анна! Я был тогда на правильном пути! Я находился от своего открытия всего лишь на расстоянии этого вот бура! Пять метров я бы прошёл дня за два, а десять — за три! Но у нас не хватит сил, чтобы это сделать!

Внезапно он рассмеялся.

— Какая ирония! — говорил он, почти рыдая, сквозь смех. — По одну сторону пещеры я когда-то искал клад. А по другую сторону всё той же пещеры я умираю, найдя наконец этот клад, и ничего не могу с ним поделать. Какая ирония! Но самое смешное, что я почти снова поверил в Бога. Но оказалось — слишком поздно. Он посмеялся надо мной через эту дыру! Он дразнит меня воздухом, дразнит жизнью, дразнит всем тем, что я давно потерял и теперь теряю навсегда! Ну что ж, Господи. Что я могу сказать — Ты прав. Ты победил, Галилеянин, — закончил он и рассмеялся истерическим смехом.