Чтение онлайн

Пока его внимание переключалось на что-нибудь другое, он съедал огромное количество еды на съемочной площадке. Объясняя местные традиции, когда бармен приносил рюмку зернового спирта и сжигал остатки порции с помощью спички, Робин говорил: «На Аляске у нас были дикие вечеринки, где они накачивают тебя спиртным, в котором 175-180 оборотов. Посчитайте, это безумно много алкоголя».

21 июля 2001 года Робину исполнилось пятьдесят лет – юбилей, который он отпраздновал вместе со своей семьей на ранчо в Напе. Это стало для него своего рода разделительной чертой в карьере, преодолев которую, он считал, его дни в главных ролях стали сочтены. «Как только я преодолел пятидесятилетний рубеж, – рассказывал он, – я стал искать других персонажей. С романтическими ролями покончено». Более искренне Робин сказал, что придумал эту фразу, когда стал оглядываться вокруг. «Времена меняются, часики тикают. Кажется, ”ну вот и все“. И ты хочешь максимально много успеть».

Если Робин и извлек какой-либо урок из своей работы, то, с его слов, заодно он научился не спешить и заниматься своим делом. «Если нужно подождать, я жду. Были случаи, когда я несся с бешеной скоростью. Иногда из-за жадности, иногда, потому что ”а я могу и лучше“. Больше я не верю в ”а это мы исправим“. Так больше никогда не будет».

Когда умер его отец Роб, то это одновременно были и затянуто, и стремительно – неожиданная болезнь как гром среди ясного неба, постепенное угасание, которого хватило только на то, что помириться и найти общий язык, и вот его не стало. С того времени мать Робина Лори постоянно присутствовала в его жизни, она была его неизменным партнером во время воскресных бранчей, чаепитий, игры в теннис, она была полной энтузиазма спортсменкой и заядлой путешественницей. Но ее вдруг тоже неожиданно не стало: она умерла в своем доме в Тибуроне 4 сентября 2001 года в возрасте семидесяти восьми лет. Официальная причина смерти – остановка сердца. Позже ее внук Зак говорил, что «она жила наполненной жизнью, и до самого дня своей смерти ходила в мини-юбках».

Перед смертью Лори делилась своими воспоминаниями, он рассказывала, что ей нравилось и общаться, и побыть в одиночестве. «Мне нравится моя компания, – объясняла она, – но и с собой наедине мне неплохо. Но я не люблю постоянно быть одна. Я не отшельник. Мне нравятся вечеринки, мне нравится быть среди людей. Но после этого я люблю возвращаться домой. Как будто ты приезжаешь в замок, переезжаешь ров и поднимаешь мост». Несмотря на то, что в ее жизни тоже были определенные сложности, «в целом, это хороший пинок под зад». «Я правда думаю, что мы живем, чтобы веселиться».

За эти годы Робин выучил много памятных стихов от Лори, а в ее некрологе в «San Francisco Chronicle» было написано стихотворение, которое он написал для матери.

Как и ее мужа, Лори кремировали, а пепел развеяли на побережье округа Марин. Семья была в скорби всего несколько дней, но произошел теракт 11 сентября 2001 года, заставивший погрузиться в печаль весь мир.

В течение нескольких лет Робин обещал вернуться в стендап комедию, но кроме его спонтанных появлений в клубах, выступлений в Comic Relief или на телевизионных шоу – где он в основном появлялся как вихрь, а не с полноценным выступлением – Робин со времен своего шоу 1986 года в Метрополитен-опера не записал ни одного альбома и не подготовил ни одного специального шоу-выступления. Каждый раз он по-разному объяснял причины своего возвращения. Возможно, из-за его волнительного участия в награждении Вупи Голдберг, когда она получила премию имени Марка Твена в Кеннеди-центре за помощь в восстановлении психического состояния людей после теракта. «Люди считали, что мы чуть ли не сняли блокаду с Ричмонда, – рассказывал Робин позже о церемонии. – Люди кричали: ”Вау“, словно они никогда не развлекались… И люди в этом нуждались». А может этому способствовал полугодовой перерыв в его графике, и у артиста высвободилось время, чтобы снова вернуться к стендапу. В любом случае, это было как возвращение домой, которое он публично обещал выполнить в течение трех лет, но многим из его коллег казалось, что это его желание было намного глубже и созрело оно намного раньше.

Эдди Иззард, британский комик и актер, познакомился с Робином в 1996 году, когда они вместе работали над «Секретным агентом». Он считал Робина идолом и влиятельным человеком, они сдружились и Робин с Маршей помогли ему спродюсировать его шоу «Dressed to Kill», когда он приехал с ним в Сан-Франциско в 1998 году. Несмотря на их взаимную страсть к стендапу, Иззард говорил, что они с Робином не делились замечаниями или не обсуждали технику. Чемпионский титул Робина был далек от его боевого веса.

«Я очень удивился, что он больше не занимался стендапом, – говорил Иззард. – Он попал туда, где делают многомиллионные фильмы, но мне казалось, он не хотел быть там. Это когда вы вынуждены чем-то заниматься исключительно из-за финансового вопроса. Когда выступаешь на постоянной основе, то развивается целая система того, как создавать новые шоу, что для Робина уже было сложно. Становится трудно, когда выступаешь уже с пятым, шестым, седьмым, восьмым шоу. Проблема в том, что нужно из раза в раз повторять одно и то же, что нужно проходить через те моменты в выступлении, которые нравятся тебе, но непросто воспринимаются зрителями – нужно говорить на те же темы, но по-другому, другими словами. Мне кажется, каждый может столкнуться с такой проблемой, я очень много времени провел прежде, чем понять, как с этим быть».

В декабре 2001 года Робин выступил с серией концертов в Bimbo’s 365 Club, небольшом ночном клубе Сан-Франциско, где опробовал свой новый набор сценок, который по времени изначально занимал около двух часов, но который он в итоге сократил до девяноста минут. В первой половине 2002 года он поехал с этим концертом на гастроли по стране, где они с Дэвидом Штейнбергом дорабатывали материал, а Питер Эшер записывал его выступления для альбома. Программа концерта лишь слегка менялась от города к городу: «Робин минут десять говорил о том городе, где он сейчас находился, – рассказывал Эшер, – эту информацию он получал от водителя лимузина по дороге в отель, от портье, от людей на стойке регистрации. Он выяснял о каком-нибудь спортивном скандале или о мэре, которому предъявили обвинение, и непременно эта новость появлялась в его выступлении».

Первые отзывы об этом туре не были обнадеживающими. После его концерта в Филадельфии один из критиков написал: «Сказать, что выступление Робина Уильямса… было сумбурным, это ничего не сказать». Хотя в отзыве и говорилось о «выдержке и дикой энергии» Робина, но также упоминалось, что «его афроамериканские и латиноамериканские персонажи порой коробили, особенно перед исключительно белой аудиторией». В заключении было сказано: «Два часа с Уильямсом изматывают, но его неоспоримым преимуществом остается стиль – пока до тебя дошло, что последняя шутка была не смешная, он произнес еще две после этой».

«Убить Смучи» тоже очень резко раскритиковали после его релиза 29 марта 2002 года. «The Washington Post» назвала его покаянием Робина за каждый «серьезный, жизнеутверждающий фильм, который он сделал за последнее десятилетие» и «особенно токсичным леденцом, который нравится только немногим избранным и пристрастным». Этот фильм собрал всего лишь 8 миллионов долларов. Через три года сотрудничества с Artists Management Group, компанией, которую основали его агенты Овитц и Менчелл, он снова вернулся к САА.

Фильм «Бессонница» стал более успешным, его релиз произошел 24 мая, и хотя его в основном рассматривали как проявление мастерства Пачино, Робин тоже не был оставлен в стороне. «Робин Уильямс стал неимоверным противовесом, – говорилось в «Slate». – Секрет в том, что он не делал ничего нового: основные черты остаются стабильными при бьющей фонтаном энергии». Не менее важно, что фильм был прибыльным и принес 67 миллионов дохода – не так уж много по меркам Робина, но вполне достаточно.

Выйдя на сцену Бродвейского театра в Нью-Йорке 14 июля для участия в прямой трансляции канала НВО, Робин был в боевом настроении. Ему нужно было что-то доказать. Артист был одет в рубашку с коротким рукавом в юго-западном стиле, сцена была практически пустая, на ней стояли исключительно бутылки с водой, которую он периодически пил. Над ним зависло изображение одного из его глаз. Несмотря на эту обстановку, Робин сказал зрителям: «Это будет не обычный вечер. Сегодня будет Шекспир». За этим последовало гневное, спонтанное выступление, не характерное для него своим отсутствием сосредоточенности и благодетельности.