Чтение онлайн

«Вокруг него все себя чувствуют, как его самые лучшие друзья, – рассказывала Миннс. – Поэтому, когда его видят люди, конечно, они его знаю и знают, что он может быть чертовски смешным, они хотят с ним пообщаться. Им кажется, они имеют на это право, потому что Робин располагает их к себе. Каждый незнакомец чувствует себя с ним так: ”О, да, я с Робином“. Да нет, ты не с Робином. Мы с Ребеккой говорили: ”О, еще один его лучший друг“. И нам нужно было от него избавиться. Но Робин просто не хотел, чтобы люди его не любили».

Обычно во время этих встреч Миннс говорила: «Робина угощали напитками. Ему предлагали все мыслимые и немыслимые наркотики. Все подряд, и если он был пьян, то без разбора брал все, что ему предлагали. Это было ужасно».

Потом Робин вообще слетел с катушек. «Он пил по-черному на съемках ”Большой белой обузы“, – говорила Миннс. – Он пил подолгу. Именно здесь Робин сорвался. Он срывался и раньше, но здесь стал пить в открытую, его не волновало, что его все видят в таком состоянии».

Как рассказывал сам Робин, первый раз он сорвался после двадцати лет трезвого образа жизни в Скагуэйе, на Аляске. При наличии времени и пространства для размышления Робин стал подводить итоги своей жизни, возвращаясь от потери к потере, подсчитывая неудачу за неудачей, и убеждая себя, что это был последний раз. «Моя карьера пошла на спад, – вспоминал он позже. – Как-то я зашел в магазин, увидел маленькую бутылку Jack Daniel’s, а потом этот голос, который я называю ”низшая сила“, прошептал: ”Ну же. Просто попробуй. Всего одну“. Я выпил, и наступил короткий момент ”все в порядке“».

Робин рассказывал, что в тот момент, когда он сделал первый глоток, наступила эйфория: «Ты чувствуешь тепло и восхитительность момента. И только потом осознаешь, что это проблема и ты одинок».

Еще он говорил: «В течение недели я купил столько бутылок, что на ветру звенел, как китайские колокольчики».

Иногда артист шутил, чтобы выйти из неудобной ситуации. Иногда прибегал к шуткам, когда злился. А иногда – потому что был напуган.

Эта награда отличалась от всех тех, что Робин получал в течение всей своей карьеры. Когда ему вручили премию имени Сесила Б. ДеМилля – награду за прижизненные достижения в возрасте пятидесяти трех лет – во время вручения «Золотого глобуса» 16 января 2005 года, у него было время подготовить речь. Начал он говорить с фальшивым иностранным акцентом, выражая свою признательность Голливудской ассоциации иностранной прессы на разных языках и благодаря их «за то, что, во-первых, что у них бесплатный бар», затем определил стоимость новой статуэтки «с маленькой штучкой на голове», прижал ее к груди, указал наружу и назвал себя Джанет Джексон.

Затем, более искренне, Робин заговорил о своих детях, все трое из них присутствовали в тот вечер в зале. Он поблагодарил Коди, которому сейчас было тринадцать и которого он называл «ниндзя-поэт», Зельду, которой было пятнадцать, фотографа, актрису, фанатку «Hello Kitty», и Зака, которому был двадцать один год, «лингвиста, который собирается открыть мастерскую по ремонту синтаксиса». Каждый из них на камеру отработал эмоцию умиления над своим отцом, желая поддержать его, в то же время мечтая оказаться в любом другом месте, только не здесь. Робин продолжал: «Еще я хотел бы поделиться этой наградой с особенной женщиной, которой можно дать награду только за то, что она моя жена, с Маршей. Я хотел бы тебе вручить Военный крест за то, что ты живешь с комиком. Интересная профессия. Не так ли? Мы немного не в настроении… Мы немного грубоваты. Но спасибо, что даешь мне убежище от всех этих колкостей».

Марша поцеловала кончики пальцев и помахала Робину. Но что-то в ее взгляде показалось напряженным, в нем было много боли, и только несколько людей в этом зале знали, насколько все не просто. Семья была в кризисе, и это испытание сильно их затронуло.

Робин опять пил, вокруг все об этом знали, да он и не старался это скрывать. Даже несмотря на то, что он себя заверял, что, как только захочет, сразу же откажется от алкоголя, он осознавал, насколько все далеко зашло. «Ты думаешь: ”Я справлюсь, у меня все под контролем“, – объяснял он. – Да, одним днем. Так проходит неделя. Я не пил целую неделю и опять бац. И на следующей неделе снова. А потом опять».

Робин думал, что давным-давно развязался с зависимостью от алкоголя и наркотиков, еще во времена «Морка и Минди», когда родился Зак. Но то, что он сделал это без какой-то специальной помощи или лечения, не выяснил, какие факторы привели его к этой зависимости, возможно, вышло ему боком, когда он снова вернулся к этим привычкам. «Двадцать лет я не употреблял, – говорил он. – Но внутри всегда звучал этот голос, поэтому, когда у меня случился рецидив, то все сразу же пошло в тяжелой форме».

Робин осознавал, что его пьянство наносит реальный ущерб его взаимоотношениям внутри семьи, который он не возместит, даже если снова перестанет пить и постарается загладить свою вину. «Мне было стыдно, – говорил он. – Ты делаешь вещи, которые вызывают отвращение, от этого трудно оправиться. Ты можешь сказать: ”Я тебя прощаю“ и все такое, но это не одно и то же, что реальное восстановление отношений. Больше никогда не будет как прежде».

К этому времени его карьера в кино упала на самое дно, чего он всегда очень боялся. Ничего не получилось с фильмом «Окончательный монтаж», который в качестве эксперимента пробовали распространять через сеть и выпустили всего в 115 кинотеатрах, прежде чем он исчез с экранов. Его раскритиковали за роль в «Тайнах прошлого», пьесе 70-х годов, написанной и срежиссированной Дэвидом Духовны, где Робин сыграл умственно отсталого уборщика («Еще одного из его коллекции тошнотворно привлекательных чудаков», – написал один из рецензентов), а у Зельды была маленькая второстепенная роль. «Большая белая обуза», фильм, подтолкнувший его на то, чтобы покончить с трезвым образом жизни, исчез так же быстро, как и появился. Фирму MBST, управлявшею делами Робина почти три десятка лет, в июле 2005 года приобрела компания CKX, Inc, огромная компания, владевшая правом на использование имени и образа Элвиса Пресли, его поместья Грейсленд и сериала «Американский идол». Робин так и оставался клиентом MBST, но для CKX он был лишь одним из клиентов в их портфолио.

Тем не менее, среди его страданий черное чувство восторга от мира – способность получать сомнительное удовольствие от вещей, которые вежливые люди даже не могут рассматривать как тему для шуток – не исчезло, ему только надо было найти разные способы его выражения. После смерти Рональда Рейгана летом 2004 года Билли Кристал смотрел похоронную церемонию по телевизору. Позвонил телефон, на другом конце провода был Робин, который говорил шепотом голосом Рейгана, будто он разговаривал с небес. Кристалу это понравилось. «Мы стали записывать эти странные интервью, – вспоминал он. – Я спросил: ”А там наверху красиво?“ Он ответил: ”Да, но ужасно жарко“. Там не должно было быть жарко. ”О! Может, это из-за того, что яйца Никсона у меня на носу“. И это продолжалось и продолжалось. Было очень смешно. Мы с ним мечтали пойти в студию и показать наши темные стороны зрителям».

Но потом потери в жизни Робина становились все более личными и разрушительными, они все не заканчивались. 10 октября 2004 года умер его друг Кристофер Рив после того, как впал в кому и скончался от высокого давления, которое случается у людей в инвалидных креслах. За те девять лет, что прошли с момента несчастного случая, Кристофер никогда не терял надежду, что когда-нибудь снова начнет ходить, а так как постепенно стал чувствовать некоторые части своего тела, например указательный палец, легкие, для Робина он всегда был воплощением надежды, героизма и силы человеческого мозга.

Для Робина его смерть стала неожиданной и шокирующей. Не успел он восстановиться от потрясения, как у жены Рива Даны диагностировали рак легких, от которого она умерла в 2006 году. Но больше всего Робина ранило то, что непоколебимая решимость его друга больше не могла помочь залечить его собственные раны.

«Я никогда не знал, что он брал время взаймы, – говорил Робин после смерти Рива. – Многие мне говорили, что он прожил намного дольше, чем все предполагали, а я говорил, что никогда не знал, что его время отмерено, иначе, чем у нас всех. У него была какая-то нерушимая составляющая».