Чтение онлайн

И вскор молодая женщина, вся въ слезахъ, съ тремя дтьми, перешла черезъ порогъ стараго отеля, оставивъ точно прившанными къ его стнамъ дорогія воспоминанія, связуемыя обыкновенно съ отчимъ домомъ. Печальный исходъ, хотя отправлялись они еще не въ изгнаніе, но въ тотъ замокъ, о которомъ семейное преданіе, несмотря на то, что онъ былъ разгромленъ, гласило столько прекраснаго.

Дти простирали къ этому виднію свои маленькія ручки, и Анри вмст съ ними. Разв не миражъ является послднею радостью заблудившемуся путнику? Но какъ ни влекло его къ этому миражу, Анри чувствовалъ, что онъ еще не покончилъ съ честью, этимъ старымъ товарищемъ, который стоилъ ему уже столько слезъ, а впереди еще столько крови. Честь требовала его присутствія въ Париж. Бывали въ его жизни минуты боле возвышенныя, но не было боле мучительной, какъ минута отъзда экипажа, который увозилъ всхъ близкихъ ему. Онъ поручилъ семью аббату Вирье, аббату "B'eb'e", какъ его звали. Добре, чмъ когда-либо, былъ аббатъ въ этотъ ршительный часъ, но Вирье желалъ, чтобы онъ былъ боле внушителенъ.

Въ продолженіе двухъ недль, онъ переживалъ мучительные страхи. Его семь предстояло прозжать черезъ мстность, гд все находилось въ опасности. Но наконецъ пришло письмо отъ m-me Вирье, что они благополучно дохали до мста назначенія.

Пюпетьеръ подвергся мене значительному опустошеніюу чмъ можно было предполагать. Отстоявъ его, m-me Журне перевязала раны стараго жилища. Мстами сохранились только заживленныя раны въ вид новыхъ досокъ на большихъ дверяхъ, да копоть дыма на стнахъ отъ обгорлыхъ обой.

Внутри стулья хромали, длинныя полосы холста висли изъ продранныхъ картинъ, въ окнахъ были выбиты стекла, но сохранился кровъ, подъ которымъ жена Анри и его дти могли пріютиться. Разв не кажется всегда, когда отойдешь отъ какой-нибудь опасности, что опасность отошла сама. Сравнивая тишину, въ которую она попала теперь, съ шумомъ оставленнымъ ею позади, m-me де-Вирье наслаждалась благотворнымъ впечатлніемъ этого контраста.

Что касается дтей, они были вполн счастливы. Для нихъ не существовало ни прошлаго, ни будущаго, тогда какъ настоящимъ были для нихъ т открытія, полныя прелести, которыя они длали на каждомъ шагу своихъ прогулокъ. Они никогда еще не слыхали этого пнія птицъ; эти ягоды на изгородяхъ, эти осенніе цвты были незнакомы имъ. Однимъ словомъ, настоящее для нихъ заключалось въ этой свобод, которой они никогда боле не испытывали, въ этихъ новыхъ друзьяхъ, о нжности которыхъ они даже не подозрвали.

Разсказы m-lle де-Вирье заставляютъ насъ переживать радости этого маленькаго міра. Въ шестилтней Стефани чувствовалась уже та выдающаяся женщина, которую, много лтъ позже, Ламартинъ прославилъ въ своихъ воспоминаніяхъ. Дйствительно, поэтъ освтилъ лучезарнымъ сіяніемъ этихъ трехъ дтей.

Но какое сильное впечатлніе произвело на него блдное аскетическое лицо ихъ матери: прошли уже многіе годы посл Революціи, когда онъ встртился съ графиней де-Вирье, она все еще была неутшна, все еще въ слезахъ. Ея послднимъ счастьемъ было то время, когда она была такъ несчастна въ Пюпетьер…

Несмотря на то, нчто ужасное, что тогда носилось въ воздух, врывалось въ закрытыя двери, виднлось изъ подъ закрытыхъ вкъ, слышалось даже въ тишин, жену Анри не покидала надежда, что онъ вернется къ ней.

Подъ ихъ разрушеннымъ кровомъ они еще могли быть счастливы. Но съ каждымъ письмомъ, которое получалось, часъ этого, столь желаннаго свиданія, казалось, отлеталъ. Обстоятельства все боле серьезныя задерживали Анри въ Париж.

"… Еслибы я подчинился только моему желанію и утомленію отъ жизни среди мятежниковъ, меня уже давно не было бы здсь, — писалъ онъ Мунье, — но не проходитъ трехъ дней безъ какого нибудь дьявольскаго открытія и васъ удерживаетъ страхъ не быть тамъ, гд вы должны быть въ силу своего долга…

"А кром того, когда я ближе всматриваюсь въ положеніе несчастной королевской семьи, надъ которой постоянно виситъ ножъ, я не могу уйти. Несмотря на декретъ, уничтожившій титулъ дворянства, я чувствую себя еще слишкомъ дворяниномъ, чтобы бросить короля".

Анри становился еще боле ярымъ монархистомъ съ тхъ поръ, какъ почувствовалъ себя разочарованнымъ демократомъ. И какъ разъ точно для того, чтобы подкрпить его въ этомъ направленіи, онъ встртился съ подходящимъ для этого другомъ.

Быть можетъ, читатель еще не забылъ того барона де-Жилліе, съ которымъ Анри, однажды, встртился вечеромъ въ отел де-Роганъ, по возвращеніи изъ Вильгемсбада. Жилліе въ то время смялся надъ страхами Анри, которые тотъ хотлъ, чтобы онъ раздлялъ съ нимъ. Но наконецъ и онъ нашелъ свой путь въ Дамаскъ. Чернь разграбила его домъ и тмъ разрушила его иллюзіи [55] и это превратило его въ яраго апостола истины.

"Я уже истощилъ вс источники, писалъ Анри къ Мунье, чтобы длать добро и избгать зла, когда я снова обрлъ Жилліе, котораго федерація призвала въ Парижъ. Мы сейчасъ же пріободрили другъ друга. Его дятельность, его чистота, его умъ, извстны вамъ… Вы поймете, что, не выдаваясь особенно, онъ не лнивъ, не безполезенъ… Исторія, бытъ можетъ, удивится, узнавъ изъ его секретныхъ бумагъ подробности на счетъ той роли, которую онъ играетъ… Онъ пріобрлъ отъ важныхъ лицъ большое и заслуженное довріе…

"… Ахъ! если бы нкоторые характеры были мене слабы, Жилліе давно далъ бы другой оборотъ длу… Во всякомъ случа, для меня открывается новая будущность, а можетъ быть, и для отечества…".

Когда приходится ставить крестъ на все прошлое, какъ пришлось это сдлать Анри — все въ человк страдаетъ — сердце, что оно поддалось заблужденію, умъ — что онъ далъ себя затемнить. Для того, чтобы придти въ себя, надо, чтобы явилась новая обязанность. Жилліе указалъ на нее Анри, привлекши его къ дятельности "Французскаго Салона" [56] .

Тутъ оказалось нсколько людей съ сердцемъ, людей дла, которые не удовлетворялись платоническимъ роялизмомъ, а еще мене тмъ, чтобы онъ ограничивался заговорами съ иноземщиной; они мечтали объ организаціи политической и военной сти, которая обнимала бы Ліонне, Форезъ, Виваре, и соединялась бы съ лагеремъ Жаллеза, какъ разъ въ то время организованнымъ аббатомъ Блодомъ Алліе и его братомъ Доминикомъ.

Среди самыхъ воинственныхъ членовъ "Французскаго Caлона" выдавались Жаржанесъ, де-Поммель, маркизъ де-Шапоне, которые также, какъ Вирье и Жилліе, были уроженцами южныхъ провинцій.

Планъ этой организаціи сохранился въ замткахъ, оставленныхъ Анри; къ сожалнію, большая часть изъ нихъ шифрованная, и шифръ не могъ быть вполн разобранъ. Но изъ того, что удалось прочесть, ясно видно, что члены "Французскаго Салона" старались дйствовать не только за одно съ королемъ, но при содйствіи воли, которая взяла бы верхъ надъ слабымъ и неустойчивымъ королемъ.

Сперва надялись, что въ лиц королевы можно будетъ найти эту волю. Но эта прелестная женщина "подходила боле съ своему полу, чмъ къ своему положенію". Она могла только очаровать, сбить съ толку, умереть.

Ея несогласіе съ эмигрировавшими принцами, ея переписка, полная противорчій, съ ея братьями въ Вн, ея сухія рчи, а подчасъ и обидныя, съ эмигрантами, смущали самыхъ преданныхъ слугъ монархіи.

Вс теперь указывали на другую женщину, преданную, полную героизма, вліяніе которой въ совт короля росло съ каждимъ днемъ.

"Вы парализованы ревностью королевы, писалъ Водрель графу д'Артуа, а также слабостью короля, у котораго, по крайней мр, врный глазъ на счётъ королевы… и который относится съ довріемъ только къ ангелу, обожаемому всми честными людьми…" [57] .

Ангеломъ, имя котораго было прописано цликомъ въ шифрованныхъ депешахъ Вирье, была m-me Елизавета.

Никто до сихъ поръ не воображалъ, а сама принцесса Елизавета еще мене, чмъ кто либо, что она можетъ играть политическую роль. И вдругъ военный министръ, графъ де-Ла-Туръ дю-Пенъ попробовалъ лтомъ 1790 г. сдлать изъ принцессы ближайшаго совтника короля…