Чтение онлайн

Въ Тюльери, въ зал манежа собирались депутаты. На этомъ клочк земли, теперь забытомъ, учредительное Собраніе убило монархію, не оставивъ для Конвента ничего, кром убійства короля.

Съ перваго же дня, эти люди, съ отъздомъ боле двухсотъ монархистовъ, предоставленные самимъ себ, принялись такъ рьяно за свою мрачную дятельность, что отъ Анри отлетло всякое довріе, даже слдуетъ сказать, всякое снисхожденіе.

"Будьте уврены, — пишетъ онъ Мунье, — что я вхожу въ положеніе вашей души… Оно должно быть мучительно. Вы должны быть глубоко угнетены т;мъ, что покинули Собраніе… Чмъ больше было участіе въ длахъ прошлаго, которыми настоящее злоупотребляетъ, тмъ мене имешь права бросать тхъ, которые были сбиты съ толку".

"Отчего, говорите вы, не можете вернуться безъ Лалли? Разв не возвращаются на поле битвы оттого, что рядомъ былъ убитъ товарищъ по оружію?"

Мунье сознавалъ, по отношенію къ себ, всю справедливость этихъ благородныхъ словъ. На что послужило ему бгство? Едва онъ прибылъ въ Гренобль, онъ былъ заочно приговоренъ съ повшенію.

Въ провинціи, какъ и въ Париж, Франція стала добычей своего рода самопроизвольнаго зарожденія преступности. Она приближалась къ цареубійству, пройдя черезъ все самое гнусное. Подъ кистью Давида, казнь сыновей Брута превратилась въ кровавый намекъ на будущность королевской семьи. Въ театр, каждый вечеръ, вся чернъ 5 октября апплодировала въ "Карл IX" оскорбленію королямъ.

Это была такая публика, что на дверяхъ приходилось вывешивать объявленіе, "чтобы заставить ихъ снимать ихъ грязныя фуражки"…. [44] .

Вотъ они, эти щитоносцы демократіи, когда-то столь элегантной и изящной, будуаровъ Парижа и Версаля! Изъ салона она перешла въ переднюю, оттуда на улицу. А съ улицы попала въ стоки. Теперь она вылзала изъ нихъ опозоренная, оскверненная. Въ ней нтъ боле ума, она изрыгаетъ только ругательства. Въ этой безстыдниц въ ситцевомъ казакин, Анри не узнавалъ того обожаемаго кумира въ изящномъ утреннемъ костюм важной дамы.

"Атмосфера, въ которой онъ живетъ, кажется ему зараженною. Преступленія и негодяи, которые отовсюду лзутъ, оскверняютъ его очи, отвратительны его разуму, возмущаютъ его сердце" [45] .

Она сдлалась безобразна, эта демократія, до такой степени, что самъ Мирабо пятится отъ нея.

"…Лучше междуусобная война, — говоритъ онъ, — чмъ эта топкая грязь…".

А между тмъ, послднимъ средствомъ, въ то время какъ Мирабо говорилъ это, считалась необходимость вытащить его изъ этой грязи и сдлать министромъ. Изъ всхъ непріятностей этого ршительнаго кризиса въ жизни Вирье это была наибольшая.

"…Представьте себ,- писалъ онъ, — герцогъ де-Ліанкуръ только тмъ и занятъ, чтобъ сдлать Мирабо министромъ… Представьте себ министромъ человка, котораго подозрваютъ въ подстрекательств къ убійству королевы и который во всякомъ случа… графъ де-Мирабо!.. На дняхъ мн пришлось объясняться съ Шателе по поводу разговора, который я имлъ съ нимъ изъ-за престолонаслдія и который я передавалъ вамъ въ свое время".

"Вчера Мену выдалъ герцога Орлеанскаго и хотлъ его вызвать изъ Англіи въ оправданіе себя. Но Собраніе постановило этого не длать… Вчная нершительность. Страна разлагается, кровь течетъ…".

"Два дня назадъ, — продолжаетъ онъ на другой день, — на пик носили голову одного булочника. Его умерщвленіе было ужасно. Смерть этого несчастнаго сдлала то, что въ тотъ же день былъ внесенъ и утвержденъ законъ о мятежахъ…".

Но что значили постановленія Собранія для убійцъ, которые изрубили на куски де-Барра, которые убили Бельзенса въ Канъ, которые бросили въ прудъ Монтессона и его жену, для всхъ тхъ изъ всей Франціи, душою которыхъ становился клубъ Якобинцевъ? [46] . Въ свои щупальцы якобинцы захватили отнын Парижь и провинціи, чтобы, смотря по надобности, производить мятежи, пожары, грабежи, убійства. Якобинцы занимались "политикою вертепа", какъ выразился Сіейсъ. "Посягательство на жизнь, — говорилъ онъ, — считалось самымъ обыкновеннымъ средствомъ". Тотъ, кто нападалъ на эту грозную силу, нкоторымъ образомъ обрекалъ себя на смерть.

Вотъ еще одна поразительная черта характера Анри: въ минуту борьбы въ немъ исчезалъ поэтъ. Тогда оставался только человкъ дла.

Однажды вечеромь, когда у герцога Ла-Рошфуко, Малуе, Ла-Туръ-Мобургъ, Буффлерсъ, выражали свое отчаяніе по поводу безсилія парализовать адскую пропаганду якобинцевъ, Вирье, внезапно прервавъ безплодныя пререканія своихъ коллегъ, объявилъ, что слдуетъ основать контръ-клубъ, цлью котораго было бы разрушать повсемстно, какъ въ Париж, такъ и въ провинціи, козни Робеспьера и его присныхъ.

Въ нсколькихъ словахъ, Вирье изложилъ планъ задуманной имъ ассоціаціи. Она будетъ сколкомъ съ организаціи, указанной Вейсгауптомъ его иллюминатамъ, которая размножаетъ свои дйствія при помощи людей, входящихъ въ сферу ея вліянія.

Посл горячаго спора, предложеніе Анри было принято еднногласно. Новый клубъ получилъ названіе "Клуба Безпристрастныхъ".

Что касается его программы, то она заключалась въ слдующихъ словахъ: "Спасать королевство, избгая всякихъ крайностей. И скоре погибнуть подъ развалинами престола, чмъ сдаться". Изъ Парижа былъ сейчасъ же отправленъ манифестъ въ провинцію, чтобы передать этотъ лозунгь.

Увы! Его никто не понялъ. Вирье, Клермонъ-Тоннеръ, Малуе уже не существовали для толпы. Подъ своей программой они только схоронили остатокъ своихъ надеждъ [47] . У Клуба Безпристрастныхъ, въ теченіе его кратковременнаго существованія, былъ всего одинъ хорошій день, это — когда Лафайетъ и Вирье обмнялись клятвою: одинъ — сохранить монархію, другой — не требовать никогда возстановленія какого бы то ни было злоупотребленія. Но поврилъ ли кто-нибудь ихъ искренности?

За умренными была всегда та большая вина, что они не внушали никому страха. Уже во времена Монтэня имъ приходилось выносить "отъ всхъ рукъ". Такъ же было и съ Вирье и его друзьями. Слва ихъ ожидалъ кинжалъ, справа — эпиграмма.

Особенно доставалось отъ сотрудниковъ "Actes des Ap^otres" — Тарже, президенту конституціонной комиссіи. "Преждевременные роды, предстоявшіе г. президенту мертворожденной конституціи", служили ежедневной темой для ихъ остроумныхъ варіацій. То они отправляли цлые возы соломы подъ окна Тарже, чтобы шумъ экипажей не помшалъ ему въ его разршеніи отъ бремени, то появлялся бюллетенъ о счастливомъ событіи, сопровождавшійся эстампомъ, будто бы полученнымъ изъ Лондона, гд каждому изъ сторонниковъ конституціи была дана своя роль [48] .

Тамъ было изображено: Тарже на лож страданій. У ногъ его копошится герцогъ д'Эгильонъ, одтый повивальной бабкой; герцогъ прелестенъ въ своей юбк изъ камлота и въ ситцевой кофт, чепецъ `a la Marly какъ нельзя боле ему въ лицу. Епископъ Отэнскій (Талейранъ) съ сокрушеннымъ сердцемъ поддерживаетъ родильницу въ своихъ пастырскихъ объятіяхъ… Совсмъ подл него Малуе играетъ на гармоник, стараясь отвлечь Тарже отъ страданій, а Клермонъ де-Тоннеръ помогаетъ ему въ его благочестивомъ занятіи….

Что касается Вирье, то онъ тщетно предложилъ свое бюро жертвоприношеній патріотовъ, какъ ложе страданій для Тарже, его не приняли, и онъ съ грустью снова садится за свой маленькій столивъ, чтобы принимать въ пользу ребенка, которому надлежало народиться, старыя пряжки, старыя шляпы, однимъ словомъ, всякій хламъ, который толпа вздумаетъ возложить на жертвенникъ отчизны [49] .