Чтение онлайн

Отстаивая такимъ образомъ неотъемлемыя права короля, Анри идетъ не только противъ Собранія, но и противъ всей Франціи, Франціи увлеченной страстью, напуганной, возмущенной словомъ Veto, котораго она не понимаетъ.

"И 15.000 народа собирается поджечь дома и замки тхъ, кто посметъ на трибун отстаивать это подлое veto".

Опасность угрожаетъ всего боле Вирье. Но эти угрозы только усиливаютъ его энергію.

Мирабо сцпляется съ нимъ. Анри продолжаетъ:

"Неужели же, — восклицаетъ онъ, — Собраніе въ рукахъ демагоговъ".

При этихъ словахъ все зало возстаетъ противъ него. Анри повторяетъ фразу и заканчиваетъ ее такимъ браннымъ словомъ, какого никогда еще не слыхали стны Menus.

Возмущеніе не знаетъ границъ.

Анри обвиняютъ (его слово попадаетъ въ "Moniteur") въ томъ, "что онъ осквернилъ свои уста проклятіемъ".

Оскорбляютъ президента. Упрекаютъ его въ слабости, въ пристрастіи, и доходятъ до такой сцены, что Лангрскій архіепископъ кончаетъ тмъ, что покидаетъ свое кресло. Тмъ не мене, черезъ четыре дня, Анри снова появляется на трибун, чтобы высказаться еще боле энергично о королевской санкціи.

"Права короля, — говоритъ онъ, — вписаны въ сердц каждаго француза… не только въ наши cahiers… Ихъ слдуетъ признавать… Тотъ, кто несогласенъ съ этимъ, пусть встанетъ… пусть себя покажетъ!.."

Встаютъ вс. Вс галдятъ одновременно. На Клермонъ-Тоннеръ, который на этотъ разъ предсдательствуетъ, т; же нападки, какъ въ прошлый разъ — на епископа Лангрскаго. "Что касается до извстнаго вамъ дворянина, позволившаго себ забыться до того, чтобъ произнести оскорбительное слово, — сказано въ отчет о засданіи, — то онъ велъ себя какъ бшенный… и его сосдямъ стоитъ не мало труда его удержать"…

Дйствительно, Анри не терялъ еще надежды довести до приступа разстроенное конституціонное войско. Тщетная надежда! Одна изъ тхъ слабостей, которыя Мирабо называлъ "les nolont'es du Roi", должна была окончательно выбить изъ колеи его защитниковъ.

Неккеръ сообщилъ Вирье и его друзьямъ, что отъ неограниченнаго veto имъ слдуетъ лучше отказаться, чта Людовикъ XVI удовлетвориться призрачною властью "veto suspensif", и вотъ такимъ-то образомъ, на слдующій день, возвщено было, что… "глава 24 милліоновъ подданныхъ добровольно превратился въ подданнаго 24 милліоновъ королей"…

Словцо, выражающее положеніе вещей, принадлежитъ Риваролю. "L'Executif" — говоритъ онъ, — самое подходящее имя, потому что онъ самъ казнилъ себя…"

Вирье тмъ не мене ршается продолжать борьбу, хотя бы для того, чтобы трупъ монархіи не достался въ руки непріятеля.

Проходятъ два дня, и непріятель появляется на трибун въ лиц маркиза Силлери. Силлери помахиваетъ утрехтскимъ трактатомъ, который онъ, "случайно, только что нашелъ у себя въ карман"…

Сейчасъ же поднимается вопросъ о престолонаслдіи во Франціи среди смха Собранія. Интересуются узнать, кто получитъ наслдство — испанскій ли домъ или орлеанскій.

Вирье, который замтилъ ловушку, проситъ объ "отсрочк на три столтія"…

Смхъ продолжается.

Но на завтра Анри было уже не до смху, когда къ нему подошелъ Мирабо, схватилъ его за руку и сталъ шептать на-ухо, что надо немедленно ршить затронутый наканун вопросъ.

Вирье испыталъ такое же впечатлніе, какъ нкогда Шатобріанъ, когда Мирабо положилъ ему руку на плечо… "ему показалось, что его коснулись когти сатаны"… Инсинуаціи трибуна были дйствительно дьявольскія… "Король страдаетъ полнокровіемъ. Monsieur также. Здоровье дофина, старшій братъ котораго умеръ, непрочно. Приходилось подумать о будущемъ. Графъ д'Артуа съ дтьми покинулъ Францію — "и, вслдствіе этого, — заключилъ Мирабо, — они вн закона…"

Не даромъ отецъ маркиза Мирабо говорилъ про него, что у него "вс свойства лисицъ Самсона… Онъ поджигалъ всюду, гд ни появлялся". Какое же пламя должно было вспыхнуть 5 октября отъ его предложенія?

Возрождался антидинастическій заговоръ Бельшасса подъ другою фирмою. Мирабо посл m-me Жанлисъ пробовалъ завербовать Анри въ орлеанскую партію.

Но какъ смлъ Мирабо обратиться къ Анри? Что было общаго между ними? [38] . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Отнын между ними выяснилась ненависть, пробудившаяся въ ихъ душахъ при первомъ столкновеніи. Они слишкомъ расходились между собою, чтобы забыть это. Трибунъ съ тхъ поръ видлъ въ Вирье своего врага. Анри не звалъ Мирабо иначе, какъ "злодй Мирабо".

Въ то время, какъ "въ проход налво, за кресломъ президента", происходила упомянутая сцена, Силлери возобновилъ снова вопросъ о возможной передач престола Франціи. Боле смлый, чмъ Мирабо, Силлери пришелъ къ заключенію:

"Я требую, — закончилъ онъ, — чтобы было засвидтельствовано отсутствіе герцога Орлеанскаго во время этого совщанія…

"Я требую, — отвтилъ сейчасъ же маркизъ де-Марнуа, — чтобы было засвидтельствовано отсутствіе его величества короля испанскаго. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Это опять былъ проблескъ стараго французскаго духа. На остроумномъ слов драма окончилась комедіей.

Но веселье тоже эмигрировало. Въ воздух стояла такая тоска, что даже дти задыхались отъ нея.

"Я живо помню, — пишетъ m-lle Вирье, — ту тоску, которая охватила меня, несмотря на то, что я была еще очень мала, когда мы очутились одн съ тремя людьми прислуги въ громадномъ отел m-me де-Роганъ, только что покинутомъ ею. Въ немъ слышались разв крики съ улицы, у насъ никто не бывалъ. Только отецъ иногда прізжаль къ намъ посл засданій въ Версали. Я до сихъ поръ вижу его измнившееся лицо отъ горя и безпокойства.

"Однажды появилась свтлая точка на нашемъ сумрачномъ небе — это былъ тотъ денъ, когда отецъ объявилъ, что наша grand' tante, m-me де-Турзель, назначена воспитательницею къ дофину… Maть пожелала сейчасъ же ее видть и взяла и насъ къ ней съ собою.

"…Лицо m-me де-Турзель соединяло въ себ и строгость и вмст необыкновенную кротость — я такого лица никогда не видала. Такъ же, какъ m-me де-Роганъ, она внушала къ себ глубокое уваженіе, но въ то же время и довріе, котораго мы никогда не чувствовали къ герцогин.