Чтение онлайн

— Ты бы всё-таки следил за языком, милый, — прикрыла пальцами довольную ухмылку Олеся.

— ЗдОрово ты с них спесь сбил, пап! — весело поддакнула дочка, уже окончательно разуверившаяся в эпатажности хозяина, и Николай даже немного зарделся.

— Буду впредь осторожнее, — постарался со степенностью и без озорства сказать он, но не сдержался, — боюсь, больше они нас не позовут.

— А мне больше и не надо, — заносчиво заявила девочка. — Уже почти год, как не надо.

— Слушайте, а я-то думала, отчего нам вдруг оказали такие почести — встретили у самых ворот — а оказалось, это чистая случайность, и мы всего лишь пришли первые, — вставила мама.

— Конечно. Будь мы хотя бы вторыми, сами бы петляли в этих «лабиринтах».

— Я тоже так думаю, но, насчёт лабиринтов, вряд ли это чистая правда… Лиза? Лиза!

— Мммм? — девушка отвлеклась от созерцания девочки-служанки с медной косой.

— Что-то интересное увидела?

— Нет. Разве здесь можно увидеть что-то интересное? Задумалась.

Родители подозрительно оглядели Елизавету и вернулись к разговору, в который иногда встревала и блондинка. Она уже в который раз убеждалась, что ничто не скрепляет так, как обсуждение сплетен, да и Сашке будет что рассказать. Довольно скоро в столовую зашла целая толпа людей, разодетых так же по-вечернему нарядно, и гости начали занимать места. Главный повар, заметив грандиозный наплыв потенциальных едоков, свистнул, что-то крикнул помощникам и сам юркнул на кухню. Хозяин же поместья сел (разумеется, во главе стола) только тогда, когда все остальные были размещены, поднял каким-то чудом незаметно наполнившийся вином, причём только у него, бокал («Может, у него магический дар такой — бокалы незаметно наполнять?» — про себя захихикала Лиза) и начал речь, а девушка тем временем стала разглядывать остальных приглашённых. Надо же, глаза у всех такие внимательные, лица одухотворённые, расчувствовавшиеся, как будто действительно слушают, о чём Олег говорит. Мать периодически бросала на Лизавету взгляды, осуждающие за такое прямое, неприличное и пристальное рассматривание, и словно убеждала повернуть голову к Лихоборову старшему и тоже сделать вид, как будто ей есть дело до его слов, но Елизавета даже не замечала этих жестов. После детального разглядывания комнаты и людей, сидящих рядом, девочка с сожалением пришла к выводу, что все те аргументы о совершенной малоинтересности приёма, выдуманные ей же для Саши, чтобы немного успокоить сестру, могли оказаться совершенно справедливыми. Даже относительных Лизиных сверстников на балу не наблюдалось, а судя по неподходящей форме, размеру и размещению мебели помещения, это предприятие и балом нельзя назвать. Правда, как можно танцевать, если посередине залы стоит огромный стол, и не то, что вальсировать, ходить нужно осторожно, чтобы не задеть какую-нибудь свечу? Блондинка посмотрела на наручные часы и сразу же про себя ругнулась — она забыла сегодня утром их завести, так что теперь точного времени не узнать. Тогда Лиза незаметно отогнула манжеты на мамином запястье, благо, именно на ближайшей руке оказался циферблат. Итак, приём начался в два часа дня, когда Заболоцкие только-только подъехали на кибитке к воротам особняка… Кстати, очень странно, девушка только сейчас поняла, что основная масса гостей опоздала, ненамного, но опоздала. Или родители неправильно поняли и приехали раньше, чем были позваны? Ох, неважно, продолжим: приём начался в два часа дня, а сейчас… Два шестнадцать! Издевательство какое-то! Этот вечер обещает быть долгим…

Два тридцать. Олежа закончил свою речь, поднял, наверное, уже задеревеневшую руку с кубком, и Елизавета только сейчас поняла, что это пятнадцатиминутное нечто было тостом. Пока мужчина говорил, между рядами гостей то и дело появлялись слуги с красивыми кувшинами и наполняли (или подливали в случае особой скорости некоторых приглашённых) прозрачные рюмки до середины бордовой густой настойкой с невероятно дурманящим запахом. Девушка глубоко вдохнула аромат и в нетерпении покручивала тонкую ножку бокала. Наконец-то и к Лизавете подошёл официант, молодой мальчик. Девочка даже особо не рассматривала юношу, что было для неё вопиюще, а лишь резким движением пододвинула свою чарку. А парень, совсем наоборот, очень внимательно разглядывал дворянку и мялся в нерешительности, прижимая к себе заветный кувшин. Девочка не выдержала и поторопила парня:

— Я польщена, что заставила тебя язык проглотить от восхищения, но не собираюсь знакомиться на голодный желудок, так что… — и снова недвусмысленным жестом покрутила кубок. Мальчишка весь покраснел, а Лиза, кажется, в первый раз увидела, чтобы цвет лица менялся так сильно и в такой короткий срок.

— Нет, я просто… Всё дело не в этом. Ой, я имел в виду, вы действительно очаровательны, но я не из-за того… — окончательно сбился бедняга.

— Так что же ты не подливаешь очаровательной даме? — удивилась Елизавета.

— Вы меня простите, но… Сколько вам лет? — выпалил он, и его уши заалели, словно лепестки мака.

— А сколько нужно? — хитро усмехнулась девушка. Молодой официант окончательно растерялся.

— Так уж и быть, семнадцать мне, — округлила она, — достаточно?

Парень быстро закивал, наполнил Лизину рюмку до самого верху и, бормоча оправдания, поспешил удалиться.

«Смотрите-ка, засмущался, словно девица», — заулыбалась девочка и осторожно, чтобы не выплеснуть ни капли драгоценной жидкости, пригубила вино. И в тот же миг ей показалось, что волосы на затылке у неё встали дыбом. «Ничего вкуснее не пробовала!» — восхитилась девушка и отпила ещё немного. Возможно, вечер удастся скоротать. Настойка, как и показалось блондинке сначала, оказалась тёплой, ОЧЕНЬ тёплой, и сладкой, совсем как горячий шоколад, только пряный, со вкусом переспелой рябины и с щепоткой дурмана, что побуждал смотреть на вещи более позитивно. Девочка так увлеклась напитком, что не заметила, как в считанные минуты стол заполнился и стал ломиться от различных яств и кушаний (всё было подано так необычно и дорого, что назвать угощения просто едой язык не поворачивался). Елизавета жадными глазами обвела блюда, находившиеся в пределах досягаемости; несмотря на компактность девочки, желудок у неё был поистине бездонный, и она успела сильно проголодаться. Ух, берегись, вражеский стол, разворую, разорю, не пожалею! Итак, что поближе? Ага, холодная закуска: рулетики из кабачков и баклажанов с дроблёными орехами и мягким сыром — они первые попались под руку, поэтому их ряды быстро расстроились; пюре из батата с маслом и укропом — гарнир, и при том горячий, совсем непонятно, как оказался здесь, но и его вниманием не обделю; сырно-орехово-медовое ассорти — тоже хорошо; салат из манго, авокадо, апельсинов, базилика, помидоров и чего-то ещё — и тебя туда же, не потеснишься. Ближе к середине — супы, их сразу в сторону, ишь, что придумали, набивать желудок крашеной водичкой. О-о-о-о, горячее! Девушка задумалась, но скоро оправдала себя тем, что бокал довольно внушительных размеров до краёв наполнен неизвестной настойкой (интересно, сколько градусов?), и нужно побольше есть (закусывать), дабы после бала (да-да, теперь празднество в глазах Лизы походило на бал) ещё быть в состоянии не только до дома дойти, но и всё в подробностях рассказать сестре. В общем, блондинка без стеснения нанесла урон огромным подносам с жареной говядиной, бараниной, свининой, тушёным кроликом в молочном соусе, не прикоснувшись к гарнирам. Мясо — вот мой фаворит! Девочка аккуратными, изящными и неторопливыми движениями орудовала вилкой, но, несмотря на это, тарелка её опустошалась мгновенно. Средняя Заболоцкая доела стейк в грибном соусе и сделала большой глоток из кубка, который исправно пополнялся каждые несколько минут благодаря расторопной прислуге. Елизавета, не таясь, посмотрела на мамины часы, и, ого, уже почти шесть! Как быстро время летит. А Олеся с Николаем только сейчас вдруг заметили гранёный бокал около дочери.

— Откуда у тебя вино? — удивилась мать и посмотрела жидкость на просвет.

— Как, откуда? Оттуда же, откуда и у вас, — пожала плечами та. — Подливают официанты.

— И давно ты уже пьёшь? — старшая Заболоцкая проворно схватила девочку за подбородок и заглянула в кристально (почти) чистые глаза, выискивая признаки опьянения.

— С начала вечера. Мама, успокойся! Я словно стёклышко, мутноватенькое, правда…

— Кажется, вино не особо хмельное, — заметил папа. — И мы не пешком домой пойдём. Так что, немного можно.

— Немного! А твоя дочь опустошает уже не-знаю-какую рюмку! Я была уверена, что в доме Лихоборовых имеется возрастной порог, людям ниже которого запрещена дегустация некоторых… горячительных напитков.

На последнее Олесино заявление девушка застенчиво промолчала.

— Успокойся, солнышко, мы просто попросим, чтобы Лизавете больше не добавляли.

— И очень быстро уйдём с приёма, — пробормотала девочка.

Семь часов вечера. Совсем скоро, через час, Лизе нужно незамеченной родителями покинуть столовую и так же тихо вернуться обратно, чтобы никто не заподозрил о её тайном знакомстве в замке. Почти все яства съедены, всё вино и что-то покрепче, чего девушке так и не удалось попробовать, выпито, — гости готовы к развлечениям. Олег Ярославович произнёс последний тост, после чего с загадочным видом попросил гостей на несколько минут встать из-за стола и пройти в картинную галерею, полюбоваться новыми приобретениями семьи Лихоборовых. Приглашённые, очевидно, предчувствуя что-то, с покорно-наивными лицами вышли в широкий холл, разбились по парам и тройкам и начали культурную бессмысленную беседу о каких-то художниках-зауральцах, чьи произведения совсем недавно были завезены в Ростерию по приказу главного министра, и о том, как тяжело далась Охотникам эта последняя поездка.

— Говорят, их чуть не рассекретили! — сказала незнакомая Лизе женщина, периодически бросая якобы незаинтересованные, ничего не подозревающие взгляды в сторону запертой залы. Девочка же почти не слушала окружающих и сильно отстала от родителей, что прогуливались по коридору. Она стояла очень близко к закрытым дверям, чуть ли не приложив к ним ухо, и пыталась по шумам понять, что же происходит внутри. Однако, вот странность, ничего не было слышно, и блондинке оставалось только строить догадки.

— Лизавета, посмотрела бы картины, — возмутилась неожиданно оказавшаяся рядом Олеся. — Олег Ярославович приобрёл одно очень интересное произведение Серова, оно так ценно…

— Не люблю Серова, — отрезала девушка и опять повернулась к столовой.

— Лизавета, — теперь к ней обратился отец. Он наклонился к уху дочери и вполголоса произнёс: — Не порть сюрприз.

Блондинка согласно сделала пару шагов по направлению к родителям, но на этом остановилась — ей хотелось стать первой, кто всё увидит. Наконец раздался тихий шорох, и Лизавета, уже приготовившаяся, резко развернулась и громадным скачком приблизилась к открывающимся створкам (юбка, кстати, хорошая, ткань качественная, отлично тянется, всем рекомендую). Мать в последний момент успела оттащить дочку за шиворот.

— Почти шестнадцать лет человеку, а вести себя прилично до сих пор не умеет! Не позорь нас с отцом! — шёпотом отчитывала пытающуюся справиться с головокружением Елизавету. — Подожди, или тебе уже хмель в голову ударил? — и испуганно посмотрела на девочку.

«Кстати, вполне возможно», — подумалось средней Заболоцкой. «Тот напиток казался таким лёгким, но ведь недаром говорят, в тихом омуте градусы водятся», — и в доказательство мысленно, про себя икнула. Надо же, как быстро и неожиданно, буквально за несколько минут… В то время как лицо Олеси больше и больше белело от ужаса, а Лиза пыталась вспомнить хоть какие-то слова, чтобы успокоить маму, двери в столовую распахнулись полностью, открывая дрожащим от любопытства гостям… Загораживающую всё фигуру Лихоборова старшего.

— Дорогие гости! — начал он пафосно, уперев руки в косяк, чтобы полностью закрыть собой действо, происходящее внутри. — Уверен, вы успели вдоволь налюбоваться картинами, а если нет, то не бойтесь, они никуда не убегут!

Толпу всколыхнул сдержанный смешок, а Лизавета задумалась: может, у всех богатых людей отсутствует чувство юмора?

— В любом случае, я собираюсь показать вам кое-что гораздо более увлекательное, нежели безмолвные и неподвижные холсты. Сейчас я попрошу вас снова зайти в столовую и сесть, обещаю, что не пожалеете!