Чтение онлайн

– Слав, во-первых, вот, возьми. – Ревина, сморщив носик, протянула коллеге сразу три подушечки жевательной резинки. – Жуй, говорю. В них заключены неповторимый устойчивый вкус и моя личная защита от твоего перегара. Дышать же невозможно! Что вы такое пили вчера?

– «Урожай», – ответил за приятеля Антонов и протянул руку, как бы говоря: «И мне жвачки дай». – Мы на рыбалку ездили. Что же еще?

– А во-вторых? – активно двигая челюстями, поинтересовался Славян. – Сказала «а», говори и «б».

– Вчера то же самое вот он предлагал сделать, – мотнула головой в сторону Олега, который стоял в дверях кабинета, девушка. – Правда, не так экспрессивно, более аргументированно и куда масштабнее.

– Чего? – выпучив глаза, уточнил Баженов, а после ткнул пальцем в сторону улыбавшегося Ровнина. – Наш Олежка?

– Он самый, – подтвердила Ревина. – Прикинь?

– А «масштабнее» – это как? – голосом умирающего уточнил Антонов, которому явно было очень плохо.

– В разговоре звучали слова «резня», «карательная акция» и «большой террор», – любезно ответила ему девушка. – Как-то так.

– Однако, – проникся Баженов и хлопнул Олега по плечу. – От кого-кого, а от тебя не ожидал. Ты же у нас чистодел, такого не любишь. Тебе надо правильно, по закону, с доказательствами.

– Надо, – подтвердил мужчина. – Именно так, по закону. Но, как говорил Савва, отчаянные времена требуют отчаянных мер. Не помню, чье высказывание, но это и неважно. Главное другое. На текущий момент этот выход единственно верный.

– Васек, мы дожили до своего звездного часа! – радостно заорал Славян. – Даешь ночь длинных ножей!

– Ты не спеши, – посоветовала ему Елена, отдавая остатки пачки «Стиморола». – На вот. Иногда лучше жевать, чем говорить.

– Не понял. А, нет. Понял. Мороз против?

– Почему против? – сложив руки на груди, ответил вопросом на вопрос Ровнин. – В целом за. Обстоятельства против.

– Поясни, – закинув жвачку в рот, потребовал Баженов.

– Списочным составом отдела, даже с Аникушкой и Тит Титычем, мы город в жизни не раскачаем, – спокойно, с улыбкой, произнес Олег. – Мало нас. Городских подтянуть без шанса что наших, что конторских, это, думаю, ты прекрасно понимаешь. Есть вариант вызвать на подмогу иногороднюю кавалерию, но и тут облом. Не потому, что никто не хочет, а просто по причине того, что денежков у нас нету. Погоди, не ори. Нам они нужны не для того, чтобы кому-то заплатить, а просто на накладные расходы. Командировочные, билеты и так далее.

– Ну да, с зузами беда, – пробурчал Баженов. – Хотя если подумать, то варианты найти можно.

– Например? – осведомился у него Олег.

На данный момент разговор развивался именно в том направлении, которое его интересовало. Вернее – просто-таки было нужно, так как в свете вчерашней беседы с Павлой Никитичной Ровнин внес в более-менее сформированный субботний план кое-какие корректировки, сочтя вновь возникшие обстоятельства для общего дела более рациональными.

И, скажем так, куда менее неблагоприятными для внутренней атмосферы отдела. Олегу совершенно не хотелось раскачивать общую лодку, пусть даже и ради благих целей.

– Ну, не знаю, – подорванный вчерашним излишним возлиянием и последующей интоксикацией разум Славяна в данный момент явно отказывался действовать быстро, – так сразу и не скажешь. Антонов? Чего молчишь?

– Ты заместитель начальника отдела, тебе и фишки в руки, – невозмутимо заявил Василий. – А наше дело простое – приказы выполнять.

– Отличная позиция, – похлопала в ладоши Елена. – А если он тебе прикажет из окна десятого этажа сигануть?

– Не, не прыгну, – цапнув со стола графин, наполненный мутноватой водой, произнес Антонов. – Я вообще высоты боюсь. И еще пауков.

– Ладно, я в архив, – сообщил всем Ровнин. – Если что – меня там ищите.

– Бумажный ты клещ, Олег, – помассировал виски Баженов. – И охота тебе пылью дышать?

– Охота, – подтвердил оперативник. – Работа сама себя не сделает.

На самом деле он хотел уйти по другой причине – слишком сильно было желание не мудрить с той задумкой, которая возникла у него в голове вчера, да и пойти более простым путем. Но вот какая штука – он уже не был уверен, в том, что его изначальный план верен. Не в смысле реализации, нет, тут как раз проблем бы не возникло, поскольку карты сложились в просто идеальный расклад, настолько, что только диву можно даться. Речь шла о моральной составляющей. Олег не мог для себя решить, насколько он вправе ломать сложившиеся за века традиции отдела. Даже с учетом того, что, возможно, худших времен последний за всю свою историю не переживал.

Да и ответить самому себе на вопрос «А одобрил бы такое Францев?» он тоже не смог. Может, он бы сказал «да».

А если «нет»?

Насчет архивной пыли Баженов был полностью прав: чего-чего, а ее тут хватало. Нет, Аникушка в данном помещении, конечно же, и полы мыл, и тряпкой влажной полки протирал, но с учетом того количества бумаг, которое здесь хранилось, эти его труды, скорее, носили профилактический характер.

– И что нам надо найти? – спросил Саня у коллеги, когда щелкнул выключатель и тускловатый свет озарил пятиярусные стеллажи, которым, казалось, в этом помещении нет счета.

– Ищем папки с делами шестидесятых-семидесятых и изучаем каждое из них, не пропуская ни единого, – ответил ему Олег. – Отдельный приоритет – шестьдесят седьмой год.

– Ты обозначь, чего конкретно в них высматривать следует? – переспросил Ольгин.

– А, да! – виновато глянул на него Ровнин. – Трупы из Троицка помнишь? Нас интересуют все дела, в которых содержится нечто на них похожее.

– Даже если речь идет о волкодлаках? – уточнил Саня.

– Да, – подумав, кивнул Олег. – Даже в этом случае.

– Лады. Откуда начнем? – глянул на тускло освещенное помещение архива Саня. – Оттуда или оттуда?

– Вот эти шесть стеллажей слева можно сразу отметать, я тут все давным-давно перерыл, – ответил Ровнин. – Дальние, ближе к стене, оставим на потом, если ничего не обнаружим. Там просто в основном сильно старые дела лежат, еще царских времен. А начнем мы с правого крыла, с третьего ряда. Думаю, где-то там нужные нам годы лежат.

Архив отдела был велик. В смысле – по площади. И следует отметить, что, когда Ровнин сюда попал в первый раз, его данный факт крепко удивил, поскольку у него в голове слово «архив» монтировалось с небольшой, по сути, комнатушкой, под потолок забитой пыльными папками, на обложках которых красуется слово «Дело». Нет, и папки имелись, и пыль присутствовала, все так. Но вот остальное с нарисованной в голове картиной никак не совпадало, поскольку помещение, выделенное под хранение документов, по размеру было, пожалуй, поболе чем дежурка на пару с коридором. Нет, заплутать тут было бы, конечно, сложновато, но на свежего человека вид десятков однообразных стеллажей, уходящих в глубь помещения без окон, производил немалое впечатление.

Как и объем преступлений, которые успел расследовать отдел за время своего существования, даже с учетом того, что последнее измеряется веками. И это ведь еще не стоит забывать, что немалая часть архива сгорела в большом московском пожаре 1812 года.

Отдельным минусом являлось то, что какая-либо упорядоченность в хранилище отсутствовала как явление. То ли так с давних времен повелось, то ли еще почему, но вот последовательной раскладкой документов по датам никто никогда тут не напрягался, несмотря на то что в остальном жизнь отдела была более чем структурирована. Возможно, сработал некий принцип компенсации, по которому даже в самом отлаженном механизме что-то непременно должно немного сбоить, вот и распихивались папки на стеллажи сотрудниками разных лет так, как им Бог на душу клал. Взял там, положил сюда, да и ладно.