Чтение онлайн

Стигга сел спиной к пограничью. Положив копьё справа от себя, он поставил голову Роло перед собой. Его первый охотничий трофей за очень долгое время. Но орк смотрел поверх невидящих глаз мужчины, в сторону Грейстока. Пока было тихо. Стигги ещё никто не хватился.

В спину орка прямиком из леса дунул холодный порыв ветра. Это был плевок от столь древнего и злого, что орк никогда не смог бы его постичь. Лес не хотел, чтобы он ступал в него. Проигнорировать такое предупреждение мог только дурак или герой. Дураком Стигга не был. Правда, и героем его нельзя было назвать.

Наплевав на предупреждение пограничья, орк продолжил смотреть вдаль в ожидании преследователей. Сейчас, когда судьба даровала ему пару часов передышки, он погрузился в воспоминания своего далёкого детства. Забава, которая готовила мальчишек его народа к тому, чтобы стать воинами. В игре «Охота на охотников» Стигга был самым худшим. Но сейчас его это не волновало. Сколько бы людей ни пришло за ним, они вовсе в неё не играли.

***

Группа маленьких орков играла уже пятый час подряд. За это время единственный выживший охотник был определён одиннадцать раз. Из них Гокхэйр и Смаки победили по разу. Пронырливый Эрхос одерживал верх два раза, так же как и смышлёный Лоти. Родзу же был местным чемпионом в этой игре, положив в свою копилку пять побед. И только Стигга не победил ни разу. Он то выбывал первым, то Родзу уводил победу прямо у него из-под носа. Но каждый раз, когда его тыкали палкой в спину и говорили ненавистное «Жертва», он с яростью сжимал кулаки и шёл к высокой сосне, которая была выбрана смотровой башней, а также местом, откуда «мёртвые» могли мстить живым.

Чем быстрее и обиднее выбывал юный орк, тем выше он поднимался, дабы высмотреть своих обидчиков и дать полезный совет тем, кто охотился на них. Поначалу Стигга не жалел сил и каждый раз стремился забраться как можно выше. Высматривая Родзу, он спешил сообщить остальным охотникам, что тот прячется у большого камня или у поваленного древа. Стигга всегда первым делом высматривал Родзу, даже тогда, когда его убивал другой орк. Один раз, когда Стигга снова стал жертвой и пришёл к заветной сосне, там уже сидел Смаки. Здоровый не по годам орк не питал ненависти к Родзу, в отличие от Стигги. И был занят тем, что активно высматривал Лоти, который совсем недавно «убил» его. Так вышло, что они заметили своих обидчиков почти одновременно. Своими криками они вызвали у юных охотников лишь панику, и те поспешили затеряться среди деревьев, скрываясь от своих надсмотрщиков. Однако этим умело воспользовался Гокхэйр и, послушав выкрики Стигги, он тут же выследил Родзу. Прыгнув на того сбоку, он повалил его на землю и приставил деревянный нож к горлу.

— Жертва, — довольно бросил он тому в лицо и поспешил убежать.

Залогом выживания в «Охоте на охотников» было то, что после успешного убийства необходимо немедленно скрыться. Расправа над охотником почти всегда вызывала много шума и привлекала внимание других охотников. И неторопливый орк, что ещё не успел утереть воображаемую кровь с деревянного ножа, сам рисковал стать добычей.

Юным оркам предстояло определить выжившего охотника в последний, двенадцатый раз. Стигга очень хотел победить. Несмотря на то, что он сделал жертвами немало охотников, он ещё ни разу не оставался последним!

С той стороны, где находилось дерево, можно было услышать голос уже убитого Гокхэйра. Он кричал: «Смаки, я видел Родзу у мёртвого древа!» Смаки был самым физически развитым, но откровенно глупым орком. И, чтобы усвоить урок, ему было необходимо совершить одну и ту же ошибку очень много раз. Вот и сейчас он не сообразил, что Родзу так же хорошо слышал, что кричал Гокхэйр. Смаки подобно псу, которого поманили костью, побежал к поваленному дереву.

Родзу решил спрятаться в зарослях, из которых поваленное дерево хорошо просматривалось. Крик Гокхэйра очень сильно сбивал, мешал улавливать малейшие шорохи. Однако очень скоро зелёные уши орчонка стали подёргиваться. Шелест травы с запада и хруст сухих веток с северо-востока. Сразу два охотника явились по его душу! Но кто второй? Скорее всего, Стигга. Его голос не был слышен со стороны высокой сосны. А быть может, Лоти? Будучи убитым, он всегда молча забирался на дерево и рассматривал угодья, никому никогда не помогая. Не видел смысла плодить себе недругов на будущее, в отличие от мстительного Стигги.

Рука Гокхэйра сжала деревянный нож. Решение было необходимо принять как можно скорее.

***

Днем Кайли охраняли четверо мужчин. В тёмное время суток компанию им составляли собаки.

Ночи в это время года были короткие, и стражникам с лихвой хваталотрёхфакелов. Огонь костров не только освещал периметр и отпугивал воронов, но также душил в зародыше у юной дриады желание бежать. Ведь всем известно, как жители леса боятся пламени.

Если смотреть на зелёную тюрьму Кайли с высоты полёта дракона, то огни костров образовывали почти ровный квадрат. Основная задача часового заключалась в том, чтобы подкладывать дрова в огонь и глядеть по сторонам, не надумала ли бежать дриада. За всё время своего заточения она не пыталась бежать ни разу, поэтому по сторонам сторожа порой забывали поглядывать. А вот страх перед воронами никуда не делся. Потому дрова в костёр подкладывались регулярно.

Компанию Морану составляла сука по кличке Щепка. Она уже была в преклонном для собак возрасте и, свернувшись калачиком, тихо посапывала у костра. Аккуратно положив голову на колчан со стрелами, будто это подушка. Но Моран знал, что в случае чего может на неё положиться. Если прилетит ворон, она почует его издалека даже сквозь самую крепкую дрёму. У Кайли Моран воронов ни разу не заставал, но вот Архерос утверждал, что в самое первое дежурство возле дриады над ним всю ночь кружил один. И именно Щепка отгоняла его своим лаем, не давая забрать душу мужчины.

Холодный ветер бился о шерстяной плащ, пытаясь обогнуть его края и складки, дабы пересчитать все косточки и окутать ноги воина.

В отличие от Щепки, Морану спать не хотелось совсем. Не было у него такой свойственной часовым борьбы с тяжелеющими веками. В голове копошились мысли, очень разные, но в то же время связанные друг с другом.

Как много нужно мужчине, для того чтобы решиться на убийство? Морану было достаточно улыбки Дарии. Конечно, у неё был очень приятный, ласковый голос. Стоило ей запеть, как все умолкали и отдавали себя в плен её песне. В её светлых волосах отражалось солнце, играло на них, переливаясь яркими оттенками. Глаза цвета только что выросшей травы после весеннего пала. У Дарии было много достоинств, за которые её можно было полюбить. Но полюбил он её в первую очередь за улыбку.

Ту улыбку, когда она предложила ему яблоко. Его ловкие пальцы умело вертели нож и доставали стрелу из колчана. Но тогда они словно онемели, и он уронил её скромный подарок в грязь. А она лишь рассмеялась, даже не подозревая, что происходит у него в душе.

Были в его жизни и другие моменты счастья, но они или поросли плесенью, или измазались в грязи. А вот Дария была рядом, сначала ранила сердце своей улыбкой, а потом рвала в клочья её отсутствием. Став блёклой тенью той, которую он когда-то полюбил.

Как мало времени понадобилось Линнее, чтобы вырвать из сердца Дарии все цветы и засадить его своими сорняками. Сорняки, посеянные однажды, прекрасно растут и сами, но Лин регулярно поливала и удобряла их, не давая и шанса пробиться хоть одному полевому цветку.

Моран знал: чтобы вернуть Дарию, нужно убить Линнею. Дария не станет прежней в ту же секунду, когда сердце дочери Олафа перестанет биться. Должно пройти очень много времени, но, пока она жива, это время не начнёт свой отсчёт.

В своей голове он убивал её сотни раз. Иногда просто в мечтах, а порой в его голове рождался конкретный план под ситуацию, когда Лин находилась от него на расстоянии полёта стрелы. Он всегда убивал её выстрелом из лука, и никогда копьём или мечом. Стрельба из лука — это был его дар. Как говаривал отец, нужно просто представить, как стрела уже попала в цель, перед тем как выстрелить. Только представлять надо быстро, с поправкой на ветер, движение цели, а также не забывать про правильную постановку ног и корпуса. С воображением у Морана всегда было хорошо, а всему остальному он быстро научился.