Чтение онлайн

Лин положила свою голову Дарии на плечо и, смотря на луну, продолжила говорить. Та тоже подняла глаза и смотрела наверх, туда же, куда и Лин.

— Моя жизнь и так никогда мне не принадлежала. А как только у нас появилась эта Кайли, я и вовсе стала затворницей. Мне даже не позволили спуститься к Эриху, когда он был здесь, а ведь я так хотела.

— Ваш отец посчитал, что рядом с вашей красотой дриада померкнет. Это бы плохо отразилось на сделке, — молвила Дария то, что Линнея знала и так.

— Это отец, а разве ты так не считаешь? — Лин прижалась к служанке еще сильнее. Уголки ее губ опустились, изображая детскую обиду.

— Конечно считаю, госпожа. На свете еще не было женщины красивее, чем вы, — под конец голос Дарии предательски дрогнул. Она сделала пару глубоких вздохов, чтобы успокоиться.

— Если я красивее ее, тогда почему ее неустанно стерегут четверо воинов с собаками, даже ночью! А число моих телохранителей никогда не превышало двух. Почему за нее предлагают пятьдесят тысяч золотых аргенов, а ко мне никогда не пускают хоть мало-мальски состоятельных женихов? Ответь мне, Дария. — Лин повернула голову, стараясь заглянуть своей служанке в глаза. Та повернула подбородок ей навстречу, и когда их взгляды встретились, Дария произнесла таким ровным голосом, на который только была способна:

— Вы же не вещь, чтобы продавать вас, пускай и за дорого. И вы не дикое животное, что может убежать в лес. Да и нет за сотню миль от Грейстока ни одного жениха, достойного вас.

— Разве Эрих не был достойным? — Лин провела тонкими пальцами Дарии по подбородку.

— Мужчина, что способен купить дюжину таких деревень! Тот, которому служат десятки воинов и который вхож во многие влиятельные дома. Он однозначно не достоин. — Дария шла ва-банк. Откровенная лесть иногда действовала с точностью да наоборот, но сейчас она сработала как надо.

Лин провела большим пальцем по нижней губе Дарии, оттягивая ее вниз, что было видно белоснежные зубки. Две девушки выглядели контрастно. Дария была низенькой, Лин же, наоборот, высокой. Дария была худощавой, Ларссон обладала аппетитными формами. Волосы служанки были как тысячи солнечных лучиков. У госпожи — сплошное темное покрывало ночи. И сейчас свет не рассеивал мрак, но тьма поглощала солнце.

— Мне так скучно быть одной целыми днями. Посидишь со мной? Иначе мне не уснуть, — жалобно сказала Линнея. И хоть это звучало как вопрос, но выбора у девушки не было.

— Подними гребень, я хочу поухаживать за тобой. — Ларссон указала на прибор, что валялся у стены. Когда Дария вложила его в руки своей госпоже, та усадила ее на кровать, а сама, сев ей за спину, стала расчесывать светлые локоны.

— У тебя очень красивые волосы, моя дорогая Дария. Как тебе удается быть такой красивой, делая столько работы по дому? — проговорила Лин, разглаживая волосы, что были почти такими же длинными, как у нее самой.

— В мои годы быть красивой совсем не сложно, — ответила служанка, ровно держа голову.

Далее обе девушки молчали. Линнея расчесывала Дарию, не проронив ни слова, и лишь спустя несколько минут она прекратила свое занятие и посмотрела на гребень. В его деревянных зубьях сплелись несколько светлых волосков.

Уголки губ темноволосой расплылись в хищной улыбке.

— Как жаль, что любая красота со временем увядает. — Дария уже успела позабыть, о чем они говорили совсем недавно, поэтому для нее было еще большей неожиданностью, когда после сказанного ее госпожа впилась ей в шею губами. Из ее уст сорвался вздох удовольствия вперемешку со страхом. Откинув гребень, руки хозяйки стали гулять по животу и груди, время от времени останавливаясь на последних, сжимая их настолько сильно, насколько могли ее слабые пальцы.

— Госпожа… — произнесла Дария, но Линнея никак не отреагировала на это. Слово «госпожа» уже давно ее не радовало. Однажды Варлеск произнес то слово, которое заставило ее улыбнуться. Этот мальчишка даже не догадывался, что именно это слово дало ему доступ к ее груди, пускай и ненадолго.

Внезапно поцелуи Лин из страстных и грубых стали нежными и ласковыми. Руки больше не мяли плоть, а гладили подушечками пальцев.

— Любая красота увядает или приедается. Будь то цветок, работа мастера или женщина, — шептала она на ухо своей служанке, — но есть что-то, чья красота способна пережить не одно поколение. — Девушка поцеловала Дарию в мочку уха. — Спой мне колыбельную.

— Какую именно колыбельную вы хотите услышать? — молвила девушка, сжимая белоснежную простыню своими пальцами.

— Про Корка. Ту, что поют детям, живущим далеко отсюда.

Дария очень хорошо знала эту песню. В детстве она очень любила ее, а сам Корк казался ей скорее величественным, нежели враждебным. Но тогда она жила далеко от его угодий. Сейчас же ее взгляды сильно поменялись. Когда у Дарии появятся свои собственные дети, она ни за что не будет петь им эту песню.

— Хорошо, госпожа. Конечно, я спою для вас, — кивнула девушка и начала петь, пока Линнея покрывала поцелуями ее шею.

— Радость встречи и горечь потерь

Он унесет, лишь открой ему дверь.

Для ворона Корка окно распахни,

В дом свой и душу его пропусти.

У девушки был очень нежный и красивый голос, но на последней строчке он предательски сорвался. Линнея незамедлительно обозначила свое недовольство, превратив поцелуй в укус. От боли и неожиданности Дария перестала петь и выгнулась дугой, чем еще больше разозлила Линнею. Вцепившись в волосы на затылке, она дернула голову служанки назад. Проведя языком по щеке, она тихо прошептала на ушко:

— Я так никогда не усну. Давай еще раз с самого начала.

Дария начала петь с первых строчек, но на этот раз она пела громче. Это уже не было похоже на колыбельную, но звук собственного голоса придавал ей силы. Пока она пела, Лин все более страстно целовала ее шею. Каждый раз, когда Дария сбивалась, Лин впивалась в шею или плечо зубами. Четвертую строчку служанка пропела ровно, но Лин все равно укусила ее. Причем настолько сильно, что еще чуть-чуть и из раны бы пошла кровь.

— Почему ты дрожишь? Тебе не нравится? — прошептала Лин.

— Нет, мне очень приятно, госпожа. — Дария повернула голову к Лин, и они поцеловались, когда темноволосая отстранилась, служанка пропела еще одно четверостишие:

Все, что могло бы быть, тут же пройдет.

Прошлое станет внезапно не в счет.

Ярость пробьется зеленой иглой.

Нежность распустится мягкой листвой.

Лин положила руки на плечи и уложила Дарию на кровать, заняв позицию сверху. И снова ее поцелуи были нежны и даже трепетны. Темноволосая запустила свою руку под сорочку служанки, нащупывая небольшую, но красивую грудь. Она зажала стоящий сосок между большим и указательным пальцем и крутила его то в одну сторону, то в другую.