Чтение онлайн

Значит, Стиггу кто-то убил почти в самом начале. Но зачем он кричит это? Так нагло и неприкрыто врет. У трех пней никого быть не может, все собрались здесь. Кроме Эрхоса. Но перепутать их двоих даже на таком расстоянии сложно.

Сразу же за Стиггой повторил Гокхэйр:

— Давай, Смаки. Он еле дышит, уже совсем выбился из сил!

И почти сразу же ему вторил Эрхос:

— Смаки, если ты не поспешишь, Лоти убьет нашего чемпиона вместо тебя!

Неужели и Эрхоса тоже убили? Тогда эта игра должна стать самой короткой. И хотя Родзу не мог понять, для чего трое орков во главе с его главным ненавистником это делают, но был счастлив от того, что судьба оказалась к нему настолько благосклонной. Смаки отреагировал на зов почти сразу, сменив направление, а затем юный орк услышал, как и Лоти слишком быстро и не осмотрительно отдаляется от него. Оба орчонка из охотников тут же превратились в идеальных жертв.

***

Для мага очень важно быть всегда собранным и отдохнувшим. Именно поэтому Гермесей ложился спать раньше, чем кто-либо в Грейстоке. Давно миновали те дни, когда он проводил бессонные ночи в библиотеке за изучением магических потоков. Тогда еще, преисполненный юношеского максимализма, он был полон желаний и стремлений. Управление водной стихией давалось ему относительно легко. И такой выбор сразу же определил дальнейшую судьбу.

Почти всех магов воды забирали на службу на флот Кирсхена.

Магам подвластно управление стихией, но ни один из них не может материализовать стихию из ничего. Если хочешь расколоть землю, то лучше касаться ногами почвы. Породить торнадо гораздо легче в ветреную погоду, чем в штиль. А обрушить на врага огненный хаос лучше в окружении сотни свечей или факелов.

Именно поэтому маги воды наиболее эффективны на борту корабля, окруженные своей стихией на много миль вокруг.

Сначала все шло гладко. Гермесей достигал первых успехов. Но его учителя были весьма скупы на похвалу. Они прекрасно знали, что морская качка отсеяла от службы на флоте очень много талантливых и перспективных.

Вместо того, чтобы стать уважаемым членом команды, он превратился в посмешище. Он пытался смотреть на горизонт, сосать щепки и поймать «ритм корабля». Все оказалось напрасно. По возвращении в родной порт больше на борт Гермесей уже не поднялся.

У него оставалось еще много дорог, где он мог бы применить таланты. Но если с флотом против него восстала физиология, то дальше виноват оказался только он сам. Вместо изучения толстых талмудов и изнуряющей магической практики он все чаще предпочитал предаваться пьянству и разгульному образу жизни. Пока однажды не заработал за преступления вампирскую метку на голени. Так он и познакомился с Олафом.

Когда сигнал Морана пробудил всю деревню, Гермесей уже не спал. Лежал в кровати, глядя в потолок, словно чуял, что этой ночью случится что-то недоброе. Семнадцатилетняя Мейя лежала на его плече и мирно посапывала. С первым сигналом его сердце пропустило один удар, но сон любовницы, которая была вдвое моложе его, он потревожил, только когда Моран прогудел второй и третий раз. Спихнув ее голову с плеча, он подошел к окну.

— Гермесей, что это за шум? — проговорила девушка в полусне.

— Что-то с дриадой. Скажи слугам, пусть возьмут по коромыслу. Ты пойдешь впереди с Воем и Плешивым.

— Скоро рассвет, дорогой. Давай дождемся утра, — сон у Мейи сняло как рукой. Идти в ночь, даже в сопровождении колдуна, ей не хотелось. Обычно ее сладкого голоса хватало, чтобы повернуть мысли мага в нужном направлении. Но это был не тот случай. Она тут же осеклась, стоило Гермесею посмотреть на нее. Маг всегда обращался с ней ласково, но сейчас казалось, мог испепелить взглядом за малейшее непослушание.

— Да, хорошо. Я все сделаю, — девица резко поднялась с кровати, поправляя ночную рубашку.

Очень скоро она оставила Гермесея наедине с собой, и дом наполнился шумом поспешных сборов.

Маг направился к рабочему столу, умело обходя ведра с водой, которые он щедро расставил по хижине. Вода находилась повсюду, подобно мечу в ножнах, что воин редко обнажает. Она придавала ему уверенность. На столе стояло сразу десять глиняных кружек. В девяти из них жидкость уже давным-давно протухла. Но в десятой, крайней, вода была свежей. Отпив из нее, он направился к полке с книгами.

Почти ни одна из них не по магии, а те, что могли представлять интерес для некогда пытливого ума колдуна, открывались все реже. Примкнув к банде Олафа, Гермесей откровенно деградировал. Ватага копейщиков считала его могучим колдуном за те несложные фокусы, которые он вытворял. Правда, порой приходилась прыгать выше головы. Тот пожар в светлице потушить оказалось крайне непросто. Никто этого не заметил, но Гермесей чуть не отправился к звездам высматривать божественное дитя. Самое сложное после пожара было сохранять серьезный вид, словно так и должно быть.

Гермесей провел пальцами по пыльным книгам. В нем часто рождалось желание снова сесть за их изучение и доказать всему миру, что тогда его недооценили. Он внимательно, словно в первый, раз читал заголовки. Иногда даже выдвигал книгу и брал в руки. Изучал, рассматривал. Но только лишь для того, чтобы положить ее обратно на место.

Сейчас Мейя откроет дверь и застанет его за «изучением». Она, как всегда, отметит его ум и приумножит настоящую силу.

Но вместо сладкой речи услышал крик о помощи, раздающийся из-за двери. Кричал один из слуг. Но почти сразу же его подхватил второй, а затем и сама Мейя. Она звала Гермесея сквозь гаркающий собачий лай…

Маг ринулся к двери и, когда он отворил ее, в конце длинного коридора увидел, как его женщина лежит на полу. Выставив руку вперед, пыталась оттолкнуть от себя огромного мохнатого кобеля по кличке Вой. Сбоку к нему на помощь шел пес, которого за тощее телосложение прозвали Голодом.

Увидев Гермесея, он тут же забыл про девушку и оскалил зубы. Войразжал челюсти и зарычал на мага.

Любовница задрала голову и увидела своего спасителя. В заплаканных глазах появилась надежда. Уж Мейя-то не сомневалась, что для столь грозного колдуна несколько шавок не составят проблем.

— Гермесей! Помоги мне! — закричала она. Но мольбу Голод воспринял как сигнал к атаке. Пес сорвался с места, стараясь мгновенно сократить дистанцию. Но маг оказался проворнее, захлопнув перед ним дверь. Голоду не хватило ни силы, ни массы, чтобы выбить ее своим телом с разбегу. У здоровенного Воя это могло получиться, но тот был слишком занят любовницей мага.

— Гермесей! Гермесей! Умоляю, помоги мне! — кричала она, не веря, что он ее оставил.

Мейя заглохла последней. А затем Гермесей мог лишь слышать, как несколько псов ходят по дому. Скребут лапами по стенам и время от времени порыкивают друг на друга. Один из них царапался в дверь, лая на колдуна. Но защелка была надежной, и тот решил не караулить Гермесея, а присоединиться к собратьям. То и дело слышалось, как псы опрокидывают многочисленные ведра с водой и роняют на пол глиняные кувшины. Очень скоро основная возня переместилась на кухню. Видимо, псы уже решили, что Гермесей не выйдет, и принялись мародерствовать.

Однако они ошиблись. Когда дверь со скрипом медленно отворилась, Вой оторвался от палки колбасы и уставился в сторону, откуда доносился звук. На этот раз псы не ломанулись со всех ног. Они пошли медленно и осторожно. Словно не веря, что человек решился.

Но он принял бой. Гермесей стоял в дверях неподвижно, сверля глазами свою женщину. Она смотрела на него в ответ невидящим взором с запечатленной маской ужаса на лице. Голубые глаза Гермесея приобретали темно-синий оттенок, словно капельки воды замерзали на морозе. Да, колдун всегда медленно адаптировался к меняющейся обстановке. На флоте таким не место. Но он оставался магом, и сейчас, когда его сердце успокоилось, он покажет этим шавкам чего стоит.