Чтение онлайн

Почему он не убил Линнею, когда судьба давала ему такую возможность? Потому что он не просто хотел спасти Дарию — он хотел, чтобы Дария спаслась с ним.

— Дурак, — сплюнул он на землю, после чего потянулся за сухими дровами, дабы подкинуть их в огонь. — Она тебе ничего не обещала. С чего ты взял, что она вообще бросится в твои объятия? — недовольно пробурчал он сам себе.

Слева послышался свист. Это был условный знак, часовой с той стороны заметил что-то и решил проверить. Моран с неохотой поднялся на ноги и помахал факелом часовому. Это означало «я присмотрю за твоим периметром, давай быстрее».

Часовой взял факел и направился на левую сторону, вскоре скрывшись из виду.

Время ночью идет особенно медленно. И когда Морану стало казаться, что часового нет уже целую вечность, он отогнал от себя эти мысли. Ему это просто кажется. Вскоре стало очевидно, что нет, не кажется. Тогда он начал считать секунды. Обычно часовому с лихвой хватало десяти минут, чтобы вернуться к своему посту. Моран спокойно досчитал до ста. Считая до второй сотни, он уже пару раз сбился. До третьей сотни он так и не дошёл.

Он вставил два пальца в рот и просвистел, давая условный знак правому часовому. Моран смотрел в его сторону, ожидая, что сейчас охранник у того костра помашет ему. После чего он сможет проверить, что случилось с другим часовым. Кто там сегодня караулит? Моран помнил смутно, хоть и заступали вместе. Альт, кажется?

Но у правого костра не было видно никакого шевеления. Моран просвистел ещё раз. Ничего не изменилось. Да чего он там? Заснул, что ли? Если действительно так, тогда тюрьма превращается в одни большие распахнутые ворота. Идти проверять левого часового, когда правый не взял твой периметр под присмотр, было преступной халатностью. Но проигнорировать исчезновение левого часового было халатностью ещё более страшной.

Преодолевая собственный страх, Моран решил разбудить Щепку, дабы совершить обход. Но тут его страх сменился самым настоящим ужасом. Щепка пропала. Вот только что тихонько сопела себе, а сейчас словно в землю провалилась! Но и это было ещё не всё. Щепка исчезла, прихватив с собой его колчан со стрелами. Моран упал на колени и начал водить руками по земле. От костра далеко не уходил, его свет давал хоть какую-то иллюзию защищённости. Может быть, где-то здесь завалялись его стрелы? Рассыпались по траве? Случайно пнул ногой, да не заметил. Скорее всего, как-то так и было. Побег Щепки ещё хоть как-то можно было объяснить, но не могла же она унести колчан в своей пасти?! Но как усердно Моран ни ёрзал по земле, стрел не было. Ни одной.

— Щепка… Щепка! — крикнул он в темноту. Щепка никак не обозначила своё присутствие.

В голове пронёсся их недавний разговор у псарни. Тогда, в сторожке Нортона, они сидели вчетвером. Нортон жаловался, что поведение собак изменилось. Они стали квёлые и безразличные ко всему. Только сейчас Моран, в отличие от Нортона, не строил догадок, ему просто было чертовски не по себе.

Когда человек, живущий в Грейстоке, испытывает страх, ему всегда начинают мерещиться вороны. Моран поводил факелом влево и вправо. И пускай свет от него развеивал тьму лишь на несколько метров, в этом узком пространстве не было посланников Корка. Хоть немного, но стало спокойнее.

Рука непроизвольно потянулась к сигнальному рогу. В него было необходимо гудеть только в самых крайних случаях. А был ли он, этот крайний случай? Еще была свежа память о том, как Грузд спьяну начал сигналить в него. Той ночью парни, прибежавшие на зов, так его отделали, что отлёживался он аккурат до следующего караула. А если ничего ужасного не произошло? Вдруг часовой слева дошёл до другого костра и они там травят друг другу байки. А тот, что справа, просто уснул.

Нет, сначала Моран должен проверить всё сам.

Из оружия было только, копье без наконечника, дабы не пугать дриаду. Но выбирать не приходилось, выставив факел перед собой, он быстрым шагом пошёл к левому костру. Вторую половину пути он почти бежал. Костёр левого часового уже начал гаснуть, и, добежав до него, Моран первым делом начал подкидывать в него дрова. Не жалел их нисколько, чем ярче разгоралось пламя, тем спокойнее было у него на сердце.

А вот следующий костёр по левую руку уже успел потухнуть, и лишь угасающее пламя факела, лежащего на земле, напоминало о присутствии часовых.

Чаша со страхом переполнилась и пролилась через край. Но чем хуже становилось положение Морана, тем большей решительностью он преисполнялся. Стрелы у часовых так-же не имели острия, но Морану бы хватило мастерства засадить такую прямо в глаз. Мужчина пошарил руками в траве в поисках стрел. Увы, безрезультатно. Пропавший часовой или взял их с собой, или колчан также унесла караульная собака. Но если первое, тогда у того тлеющего факела должно быть его спасительное оружие, а не эта чёртова заточенная палка!

Мужчина рванулся к едва горевшему факелу. По пути он один раз споткнулся и больно упал на колено. Но, словно не замечая боли, вскочил на ноги и продолжил движение.

Факел как раз догорел, стоило Морану дойти до него. Худшее его предположение оправдалось. Рядом с тлеющим древком лежал мёртвый часовой. Собаки рядом с ним не было. Из многочисленных рваных ран на теле мужчины всё ещё текла кровь. Особенно много её вытекло из разорванной глотки. Моран сделал то, что на его месте сделал бы любой мужчина Грейстока. Поднёс факел поближе к лицу покойника и проверил у того наличие глаз. Те были на месте, от этого стало хоть чуточку легче. Но многочисленные следы от зубов пугали своей внезапностью. Собаки не просто воровали оружие — они убивали своих хозяев. Причём делали это яростно и как-то подозрительно организованно.

Моран уже собрался побежать обратно, к спасительному костру, но многочисленный собачий рык остановил его, пригвоздил к земле, не давая сделать и шагу. Из хаотичного насаждения деревьев стали выходить псы. Те, что заступали в караул, те, что сейчас должны были быть на псарнях, и даже те, что сторожили дома. Тут была и его Щепка, и Головешка, и Саламандра. Даже старый пёс Гравий, который ходил-то с трудом, был среди них. К каким-то из них Моран хорошо относился. Некоторых подкармливал, на других можно было и палкой замахнуться. Сейчас все его прежние заслуги или преступления перед собачьим родом словно обесценились. Десятки горящих глаз, светящихся во тьме, смотрели на него с одинаковой ненавистью.

Одни стояли на месте, другие стали заходить воину за спину. Псы в едином порыве восстали против своих хозяев. Эта мысль была слишком несуразной, и Моран истерично пытался найти любое другое объяснение тому, что здесь происходит. Он выставил перед собой "копье" и водил им в разные стороны, стараясь отогнать от себя собак. Но какой в этом смысл? Ограждая от себя одного пса острым наконечником, он открывался перед десятком других. Они легко могли напасть на него со спины или сбоку, и он ничего не смог бы противопоставить. Щепка унесла его стрелы в ночь. Так бы он мог застрелить хотя бы одного, а быть может, и двух.