Чтение онлайн

Несмотря на то что Моран был обложен со всех сторон, псы не атаковали. Только рычали, а ещё кружили вокруг него. Несколько раз даже пролаяли. Но этот редкий лай, разрезающий относительную тишину, был куда страшнее, чем если бы они гавкали всей стаей.

Побежать Моран не мог, атаковать бессмысленно. Мысль о сигнальном роге ударила звоном по голове. Это же так логично — позвать на помощь. Почему он не сделал этого, когда не обнаружил второго часового у костра? Неужели страх настолько лишил его рассудка? Пальцы левой руки медленно потянулись к сигнальному рогу. Казалось, одно резкое движение — и псы нападут. Нет, они не нападали. Когда трясущаяся рука стала подносить рог к губам, Моран встретился с горящими глазами пса по кличке Глоткохват. У того были мощнейшие челюсти. Возможно, именно он совершал тот рывок и вгрызался караульным в шею.

Сколько бежать подмоге, когда она услышит сигнал? Ведь к гадалке не ходи — не сработают они оперативно. Будут ещё какое-то время соображать, натягивать сапоги, толкаться в дверях. Потом будут искать в темноте своих псов, кричать, зазывать. Нельзя же без них в ночь выходить. Но не дозовутся. Все они здесь, выскользнули из своих ошейников и явились. Тогда, скорее всего, решат, что им показалось, и будут ждать второго гудка. Но второго гудка не будет. Глоткохвату нужен будет один рывок, чтобы напомнить Морану, за что псу дали такое имя. Но, как бы ни была тщетна идея дождаться подкрепления, пока тебя рвёт стая собак, попытки бежать и драться были ещё более ничтожными. Моран набрал полную грудь воздуха и прогудел в сигнальный рог. В этот момент он на мгновение закрыл глаза, теряя Глоткохвата из виду. Он был уверен, что, когда их откроет, пёс будет уже возле него, и ему уже будет не отбиться своей палкой. Но Глоткохват стоял на месте, как и все остальные. Они выжидающе смотрели на Морана и даже перестали рычать и лаять. Сердце уже не просто стремительно билось, оно было готово выпрыгнуть из груди. И тогда Моран прогудел в рог ещё раз, а затем ещё.

Из светящихся глаз собак пропала злоба и ненависть. Моран тут же стал им неинтересен. Первым с места двинулся Глоткохват, а за ним последовали все остальные. Стая собак шла туда, откуда должна была прийти подмога.

В голове мужчины пронеслась глупая, но единственно верная мысль. Они по какой-то причине не собирались убивать его. Но им было необходимо, чтобы он позвал на помощь. И сейчас они шли ей навстречу, дабы также вырвать глотки людям, которые постоянно прислушиваются — а не слыхать ли карканья воронов? И даже не подозревают, что бояться надо собачьего лая. Моран обрёк своих товарищей на смерть. Ведь был тот рог, который их призывал, но не было того, который отменял сигнал тревоги.

Фляга полна, копье заточено.

Ведет в лес протоптанная тропа.

Вышел охотник, вышел охотиться.

Вышел охотиться на меня.

Моран не мог сказать, сколько времени он простоял так в оцепенении. Ему мерещилось: долгие часы. Но, когда он оглянулся, то обнаружил, что костер лишь незначительно ослабил горение.

В ночной тишине послышались редкие нервные смешки, постепенно перерастающие в неконтролируемый хохот. Напряжение нашло для себя выход, и сейчас Моран освобождался от цепей страха, сковавшего его по рукам и ногам. Казалось, самое страшное, что могло с ним произойти, уже случилось и осталось позади.

Человеческие крики неподалеку окатили Морана ушатом холодной воды. Нет, кошмары еще не закончились. Да, стая собак по каким-то причинам сохранила ему жизнь, но другим они не оказали подобного милосердия.

Отчаянные вопли о помощи оборвались почти сразу. И, насколько мог здраво мыслить мужчина, псы расправились с ними, стоило тем едва перешагнуть через порог. Стая только что одержала вторую победу, но как они поведут себя дальше? Сигнал, поданный Мораном, слышали в самом Грейстоке, и, скорее всего, остальные дружинники уже облачаются в кожаную броню. Скоро наступит рассвет, и атаковать внезапно будет не так-то просто.

Еще раз взглянув на совсем слабое пламя костра, Моран осознал, что уже не стремится к нему как к некому островку безопасности. Многим жителям Грейстока мужчина желал смерти, но были и те, которых он обязан защитить. Стоять столбом и ждать рассвета непозволительно. Но для начала он решил убедиться, на месте ли дриада.

***

Стигга увидел ее издалека. Кайли сопровождали три суки. Пепельная и Замарашка шли впереди, дриада следовала за ними, постоянно останавливаясь и оглядываясь назад. Но когда встречалась глазами с Альфой, опускала их и покорно шла вперед. Кайли не была для собак пленницей, но и шла явно не по своей воле.

— Я боялся, что в последний момент ты передумаешь и не захочешь явиться сюда, — Стигга поднялся на ноги, опираясь на копье, когда процессия приблизилась.

— А разве у меня остался выбор, зеленокожий? — Кайли старалась не смотреть на человеческую голову, что лежала у ног орка. Правда, в эти волчьи глаза ей тоже заглядывать не хотелось.

Орк недовольно нахмурил брови. Такое обращение от дриады показалось ему как минимум нелепым.

— Твоя кожа ненамного бледнее моей, женщина с копытами.

Кайли не выдержала прямого взгляда и отвела глаза в сторону. Еще ни один мужчина так не смотрел на нее. Всегда присутствовала доля вожделения. Даже сатирам, среди которых она прожила десятилетия, ее красота не приелась. Стигге же было плевать и на формы, и на милое личико. От такого безразличия впервые за очень долгое время захотелось прикрыть руками грудь и скрестить ноги.

Из покрывала волос дриады высунул голову бельчонок. Он разглядывал Стиггу с присущим всем белкам любопытством. Составив свое мнение, перебирая лапками, он уткнулся мордочкой в ухо девушки и что-то пропищал на своем зверином, от чего дриада улыбнулась.

— Бельчонку будет полезно знать, что я очень хорошо лазаю по деревьям и, если надо, смогу просунуть руку в дупло, — раздраженно проговорил Стигга

Улыбку медленно сползла с губ дриады, а пушистый зверек поспешил спрятаться обратно в волосах.

— Ты знаешь и слышишь шепот? — удивленно спросила она.

— Я знаю как минимум три языка, — хмурый орк показал дриаде три пальца. Нужно давно привыкнуть, что все считают его тупее, чем он есть на самом деле. Почти всегда чужая недальновидность играла ему на руку. Но, как и раньше, это было почти по-детски обидно.

***

Сердце Родзу билось чуть быстрее, чем следовало. Да, это всего лишь игра, но горечь поражения била очень по-взрослому. Сейчас юный орк попал в очень непростую ситуацию. Следить за двумя направлениями, по каждому из которых кто-то пришел по его душу. Но если сорваться с места, тогда он рисковал стать легкой мишенью сразу для обоих.

Хруст веток становился все ближе. Скорее всего, это был Смаки. Следопыт из него выйдет откровенно никакой. Ему камнями башенки сшибать бы или в «точильный камень» играть. Там его превосходство в физической силе будет незаменимо. Но охота на охотников — эта игра Родзу. И, чтобы безоговорочно считаться лучшим, он обязан победить в последний раз.

Если звуки, раздающиеся с северо-востока, становились все отчетливее, то тот, кто приближался с запада, наоборот, затаился. Скорее всего, это Лоти или Стигга. Оба они хитрые, как лисицы, только у Стигги куда более упертый и мстительный нрав. Лучше бы там был Лоти…

Шум становился все ближе. Еще немного и Смаки покажет себя. И вот сейчас, когда Родзу сжал деревянный нож и приготовился к атаке, со стороны высокой сосны раздался голос Стигги:

— Я вижу Родзу. Он сейчас переводит дыхание у трех пней!