Чтение онлайн

– Нет.

– Подумаешь и разберешся, ты мужик умный. Если доживешь до тридцатого мая, то десять дней июня - твои.

Яров почувствовал, что отвечает трясущимися губами.

– А ты мне дашь дожить до тридцатого мая?

Рол словно ждал вопроса:

– Я тебе дам дожить столько, сколько ты сам проживешь, Илья Иванович. На том тебе мое слово. Как мужик мужику обещаю. А ты хоть и дохлый, хоть и слишком культурный, но - мужик. Настоящий. Жалко, что тебя вылечить невозможно. Я уж везде про твои болезни узнавал. Никакими долларами не спасешся. А то бы мы вместе ещё поработали. Я даже должность для тебя при себе придумал - пресс-секретарь! И вел бы мою предвыборную коммпанию в Щелковской губернии! А?

Мелькнула мысль, что при любых других обстоятельствах, при любом другом человеке, кроме Рола, - весь разговор показался бы диалогом двух сумасшедших в горячечном бреду. Но Рол - был хоть и искалеченной, уродливой, но столь существующей трезвой реальностью, что приходилось признать, всё так и есть на самом деле.

Рол уже зажал в кулачище стакан и предлагал тост.

– Ну, выпьем. За мужиков. Скажи честно, есть у тебя ко мне злость в душе? Ненавидишь меня? Скажи, я не обижусь.

– Нет.
– ответил Яров и повторил искренне.
– Нет. Честное слово. Ты дикарь во фраке. Но, может быть, за тобой будущее.

– Я тоже так думаю, что не должен ты меня ненавидеть. Дурного я тебе ничего не сделал. Давай, за настоящих русских мужиков - до дна.

Яров впервые за многие годы хлобыстнул весь стакан залпом - до дна.

Оба словно выдохлись после напряжения разговора и молча жевали обжигающий шашлык с зелеными кружочками перца. Дождь стучал по крыше, за окном слышался гул трассы. Воробей возился возле камина - истекал от стремления угодить высокому гостю.

Наконец Яров принял решение.

– Вот значит как... Передай Елене, что я не поеду на Волгу. Она свободна от...

– Поедешь.
– не глянув на него, смачно разрывая зубами мясо, оборвал Рол.
– Поедешь, Илья Иванович. Женщину нельзя обижать. И, по моему, мы досконально договорились, больше об этом не толковать.

Он вдруг вскинул на Ярова удивленные глаза.

– Ты чем тут смущаешся-то, Илья Ивановичч? У неё уже есть сын, были любовники, четверть века красивая женщина запросто так прожить не может! Другое дело будет, когда мы с ней обвечаемся в Храме, а пока она человек свободный! И не желаю я её до того на привязи держать! Мне самому ещё моих шлюх по углам разогнать надо! Хватит про это!

– Хорошо.
– обессилел Яров.
– Хватит.

– А Хлебникова ты больше и вовсе не увидишь. Коль он, паскуда, угомониться не может, так и отлетит зараз куда подальше. Наркоту отдашь и живи потихоньку, сколько получится.

– Нам лучше больше не втречаться, Рол.
– выдавил Яров.

– Как прикажешь.

– Я думаю, ты меня понимаешь.

– Нет. Не понимаю. Да и не хочу.
– спокойно ответил Рол.
– Ты, Илья Иванович, как все умники, которые черезчур мудрые, попростому думать не хочешь. У нас с Еленой хорошая семья будет. Дети будут, дом будет, псарню заведем и лошадей. Ты в этом не сомневайся.

Яров плохо понимал, о чем они ещё разговаривали, пока доели шашлык и выпили tot по бокалу сухого вина. Отвечая Ролу то "да", то "нет", Яров судорожно пытался решить один вопрос: "Надо ли звонить Елене? Звонить или нет?"

Кофе не было в ассортименте шашлычной, но Воробей изготовил его сам и принес две чашки на подносе. Под кофе они выпили ещё коньяк, от которого в голове Ярова опять же не просветлело и он, мучаясь все тем же вопросом, Рола почти не слышал. И, наконец, сказал, врезавшись в какой-то рассказ собеседника о пользе массажных кабинетов.

– Рол, я позвоню Елене.

Тот взглянул в недоумении.

– А разве я тебе запрещаю? Звони хоть сегодня. Лучше попозже, за полночь. Она как раз будет на дежурстве. Конечно позвони, что за дела.

Потом Рол закончил рассказ о массажистках, расплатился с Воробьем (тот пытался отказаться от оплаты) и они простились - буднично и просто.

Не меняя позиции, Яров тут же заказал себе водки, салат и пиво, а как и когда все это употребил - не заметил, событие проскочило мимо сознания и памяти. Настолько, чтоб понять полностью, где он находится и что делает, Яров сумел только тогда, когда сел без двух взяток "на мизере". Оказалось, что он торчит все за тем же столом, расписывает "пульку" в компании с Рудиком Широковым, Воробьем и его помошником Володей, а ещё трещит теплым пламенем камин, за окном темно, а заведение уже закрыто.

– Без двух!
– радостно сказал Широков.
– Лезьте на двадцать в гору, Илья Иванович! Первый раз вы так неосторожно сыграли!

Яров глянул на запись и удивился, как "на автомате" играючи, он умудрился уже не подзалететь до полного проигрыша. Получалось, что Воробей проигрывал сейчас больше всех, а если б Яров не прокололся на мизере, то оставался бы в лидерах, а так сейчас выигрывал Широков. Значит маленькую часть жизни, какое-то количество часов он прожил автоматически, по инерции, в режиме зомби, а быть может отлетал в какие-то другие миры. Или раздвоился, растроился. Он попытался понять, что происходило и что случилось?

Да ничего не случилось! Жизнь продолжается при нем, и будет продолжаться после него. У Елены и Рола ещё много отпущенных судьбой своих счастливых дней, а у него - свои.

Потом он взглянул на часы - двадцать минут по полуночи - и вспомнил, что собирался позвонить Елене, что звонок этот очень важен и к нему надо набраться духу. Это оказалось элементарным занятием: помимо листа с графикой "пульки" и карт, часть стола была щедро уставлена бутылками с напитками, способными удовлетворить любые капризы играющих и на самый изощренный вкус. Яров не привередничал, выпил большую рюмку водки, а Воробей сказал удивленно.

– Что-то ты зашибаешь сегодня, Илья Иванович, как никогда! Мне, конечно, не жалко, но эдак на вторую "пульку" тебя не хватит. А я отыграться хочу. Должен дать мне шанс.

– Отыграешся. Мне только позвонить надо.

Компания отпустила его к телефону, поскольку сами проголодались и против тайм-аута никто не возражал.

Кабинетик Воробья оказался занят - в большом кресле возле телефона подремывала посудомойка, но сон её был чуток и при появленнии Ярова Анфиса тут же открыла глаза.

– Позвонить зашел, да?

– Да... А вы что здесь ночуете, Анфиса?

– Звонка жду. Из Парижа, а потом с Лондона.

Яров решил, что предупреждение Воробья не лишено оснований - он действительно выпил слишком много.

– Из Парижа? Лондона?

– Ну, да!
– сварливо ответила Анфиса.
– Мне в ночь на среду по дешовому тарифу всегда дети звонят. Дочь с Парижу, сын с Лондону. Чо тута такого? У меня в доме престарелых к телефону не подзовут, гады. И вообше там не поговоришь по семейному. Чо тут такого?